Алкоголь тоже вход.

Оказывается, есть люди, благодаря которым даже такие, как Ася, резко перестают ощущать себя тайскими трансвеститами. А еще помогают больше обычного усомниться в том, какой пол и миссию при зачатии определил им боженька или таинственная и всемогущая генетика. С первого взгляда юноша напоминал сутенера из гетто, собравшегося на карнавал в Рио, и напялившего на себя по случаю все цацки – свои, девочек, детей девочек, и еще в соседнем квартале одолжил. Одновременно с этим по какой-то совершенно нелепой случайности он выглядел как полная диагнозов и прочего Альцгеймера японская бабушка в доме престарелых, которая боится, что кто-то украдет ее вещи, а потому все самое ценное носит с собой и на себе. В целом, зрелище перед Асей было феерично. Рядом с существом маменькин сынок с внешностью грозы насекомых выглядел блекло и вяло. А ведь на нем была леопардовая рубашка, о господи, да убережет вселенная от сына с таким вкусом. - Привет, - в приветственном жесте взмахивает рукой муравьед. На долю секунды Ася испытывает всеобъемлющее трусливое желание сейчас же развернуться и сбежать. Мало этой папугаеподобной макаки, по лицу муравьеда очевидно читается, что он нынче несчастен. Открытие сразу же переносит планируемый вечер в разряд «грустная пьянка», а это – плохой план. Грустить надо в одиночестве или в скайпе, чокаясь в монитор с знакомыми лицами. - Что стала, пошли, - умильное существо все еще неопределенного пола (язык не поворачивается назвать это мужиком) показывает на дверь машины. Интересно, оно хочет, чтобы Ася села или чтобы открыла этой принцессе дверь, ибо оно попортит маникюрчик? Долго гадать не приходится – бесконечно галантно, как проштрафившийся муж перед все еще дующейся женой, существо распахивает перед ней чуть расцарапанную заднюю дверь. – Садись. Асино лицо, несмотря на то, что она почему-то уверена в его непроницаемости, до ужаса красноречиво. «Я. Туда. Не сяду». От этого ли, или просто очнувшись от грустных муравьедовых мыслей, Сынук возвращает на лицо вчерашнюю сияющую улыбку (чуть обостряются скулы, и Ася не может их не заметить) и начинает трещать, как заведенный: - Дружище, ну чего ты как нерусский, ты б сам не сел к незнакомому мужику в машину, тебя мама-папа с детства инструктировали. Знакомься, потом зови. Существо пожимает плечами. - Сухёк я. Ли Сухёк. Что-то здесь не так, - вполне явственно понимает Ася. Они оба таращатся на нее вовсю, выжидательно и нетерпеливо, словно она должна сказать им последнюю цифру лотереи, а у них на руках билеты с совпавшими остальными. - Угу, Ася. Пауза. Они рассматривают ее все так же пристально. - У меня на лице что-то не то? Существо хмыкает, муравьед почему-то разочарованно выдыхает. Что за твоюмать, что, хотелось бы знать, здесь происходит? Впрочем, ответов никто не дает, оба корейца внезапно включают тумблер активной деятельности и начинают суетно и наигранно усаживать Асю в машину, попутно вещая что-то из репертуара Вагановича. Девушка только криво улыбается. «Они знают, сколько я пью. Я не нужна им на органы». В машине пахнет алкоголем, негромко играет какая-то музыка, а наглухо затонированные окна добавляют сходства с баром. Ася косится на тело на переднем сиденье. С баром для меньшинств, пожалуй. Тем более, что меньшинства чувствуют себя подозрительно самоуверенно. За полчаса езды существо с бурной жестикуляцией и не менее бурным словоизвержением выдало больше информации, чем Ася за последний месяц. В какой-то момент она устала следить за разговором и сделала вид, что открывающийся вид на светящиеся улицы интересен, как никогда. Впрочем, существо это не смутило. Эгоцентричная принцесса продолжает шутить с собой вплоть до того момента, как машина останавливается. «Господи, я нечасто тебя об этом прошу, но, пожалуйста, пусть его собьет камаз прямо сейчас. Или хотя бы мы не будем весь вечер только втроем, иначе я повешусь прямо на его ремне со стразами. А зачем тебе такой нытик под боком раньше времени, я же волнуюсь о тебе, не подумай». Божество было милостиво, определенно. Дом, куда они попали после осмотра двумя бодигардами с внешностью голодных бульдогов, очень отдаленно напоминало место для медитации. Как минимум два этажа и двор на пару гектар (картошечка бы тут прекрасно росла, и уж точно выглядела бы лучше, чем все эти бассейны и лежаки), полных худых и очень накрашенных девиц и не менее худых и не менее накрашенных юношей. И алкоголя. Последний пункт радовал особо. Родители не будут звонить до завтрашнего вечера, можно расслабиться. «Не сильно то ты и напрягалась», - услужливо подсказывает мозг. Ася старательно запихивает эту мысль поглубже и направляется туда, где отражают свет блестящие и цветные бокалы, где успокаивающе темнеют в глубине барных полок пузатые бутылки, где длинные трубочки, свернутые в фантастических животных, обещают успокоение, хороший вечер и теплоту от макушки до пяточек. Впрочем, все было бы слишком просто, если бы шло, как мы планируем.