Алкоголь тоже вход.

«С другой стороны, может, в конце концов, я избавлюсь от этой жуткой мании на скулы», - тоскливо думает Ася, пока Муравьед картинно собирается с мыслями, запрокидывая в себя стакан за стаканом. Впрочем, вторая часть Аси, более реалистичная, сразу же начинает ржать. «Ну да, как же, избавишься. Да скажи он тебе, что трахает по ночам дохлых кроликов, ты бы только уточнила, жрет ли он их потом, и если да, то не кроличьим ли мясцом он угощал тебя в первое же утро после знакомства. А даже если и да, такие скулы… Эх, к черту, надо заканчивать». - Резче давай, - произносит она на родном языке. Муравьед суматошно вздрагивает, затравленно таращась на нее, и прежде чем до девицы доходит, как будет словосочетание на английском, начинает говорить. - Все началось года три назад, с его бывшей, - он вытягивает подбородок в сторону грустного Попугая. – Она была в том же состоянии, что мы будем часа через два, и плаксиво пожаловалась, что трахалась с ним просто потому, что это была ее мечта детства… Ася поднимает бровь, но готовый сорваться с языка вопрос прерывает решительный жест Муравьеда: - Потом спросишь, давай я сначала дорассказываю… Ну и вот, мол, мечтала с ним трахнуться лет с четырнадцати. На пластику пошла с мыслями о нем. Сиськи нарастила, потому что считала, что оппа такие любит, жопу качала, чтоб оппе было хоть за что подержаться… А теперь, когда мечта сбылась, как-то у нее ощущение, что, мол, я ей нравлюсь больше. Но она же не может прекратить трахать его только поэтому… - Сука тупая, - цедит сквозь зубы Попугай. А ему, значит, можно перебивать? - Телку мы, конечно, выперли, но осадочек-то остался. И как-то были пьяные… Ты-то должна понять? – он заискивающе сверлит глазами Асю. – Мы были просто в жопищу пьяны, и слово за слово… Любая баба при встрече с нами выберет просто того, по кому фанючила больше. Это бесит. А мы же, как ты могла заметить, мужики, нам нужно друг другу что-то доказывать… Мы решили, что если однажды встретим бабу, которая не имела в прошлом билет в фанклубе ни у одного из нас, будем ее раскручивать, пока она кому-нибудь не даст. Было до хренища телок, которые делали вид, что нас не знают. Цену набивали. А ты… - С какого перепуга я вообще знать вас должна, идиоты вы бибикремовые? - не выдерживает Ася. Она и так слишком долго молчала, а в этом состоянии половина вопросов забывается в течении первых пяти секунд. Муравьед открывает рот, но темное пятно слева, видимо, устав ждать себе внимания, орет в голос первым. - Так с кем бы ты трахнулась, прости господи. Скажи уже, и мы забудем это все. Зверской рожей муравьеда сейчас можно дробить гранит. Он оборачивается туда, и прежде чем Ася успевает стянуть со стола бутылки, хватает Попугая за шкирки. Ром катится по наполированной поверхности, брызжа темными каплями во все стороны. То, что произносится дальше, девица перевести не в состоянии, и это грустно, ведь она всегда хотела уметь ругаться матом по-корейски. Муравьед рычит в темный капюшон оппонента, как белуга, и хотя ситуация явно становится напряженной, Ася все еще ловит катающийся по столу ром. Баба хотела трахнуть вас обоих, и вы это пережили, так что вашу дружбу хрен разобьешь. А вот у этой бутылки рома второго шанса не будет. Когда непокорная бутылка оказывается все-таки в Асиных объятьях, и девушка поднимает голову, зрелище перед ней явно напоминает заставку к энимал плэнет. Два льва делают вид, что дерутся за самку, хотя на самом деле им просто надо показать, кто здесь главный. - Да шли бы вы в жопу, а, - Ася протискивается к выходу, обнимая многострадальный алкоголь, и пока сзади что-то орет и шурудит, открывает двери. К черту, все к черту. У нас есть алкоголь, пусть и надо было брать вторую бутылку, у нас есть пусть какое-никакое, но чувство собственного достоинства, и хороший город в азии, доступный для всех приключений на нашу многострадальную задницу. К черту.