без названия

- Не думал, что ты выберешь такой консервативный цвет, - с улыбкой говорит Юно, садясь на переднее сидение нового серебристого Ламборджини. Джеджун просто смотрит на мужчину немного блестящими глазами. Они не виделись месяц, в Корее весна, и ему в очередной раз кажется, что ради этой улыбки стоит жить дальше. - Тебе бы подошло что-нибудь поярче, - изящная рука тянется, чтобы легко коснуться мягких рыжих прядей, - как твои волосы. Джеджун смущенно отворачивается и поворачивает ключ зажигания, резко стартуя. - Серебристый больше соответствует моему статусу. Желание поскорее приехать домой выламывает, стоит только на секунду представить, как сильные пальцы будут прижимать его грудью к постели. Он вцепляется в руль, стараясь не смотреть на сидящего рядом. Они молчат, потому что для слов еще не время, потому что слишком о многом нужно рассказать, потому что в этой совместной тишине будто отражается их уютное прошлое, которым хочется насладиться. Джеджун следит за дорогой, думая о том, что узнай их фанаты о таких встречах, им бы наверное стало в разы легче. Юно не думает ни о чем, не отрывая отчаянно нежного, голодного взгляда от знакомого профиля. Год, месяц или день без него одинаково слишком мучительны. А до конца поездки еще час. И это также долго, как год, месяц или день. - Дже.. Короткий, немного хриплый выдох бьет по нервам и заставляет резко ударить по тормозам. Джеджун шипит, когда их губы соприкасаются. Для него это всегда слишком сильно, а после разлуки напрочь выбивает дух, заставляя беспомощно цепляться за плечи Юно. Для Юно это всегда было слишком сладким, поэтому сейчас остатки сдержанности покидают его, позволяя вплетать пальцы в волосы на затылке, грубо и сильно оттягивая, позволяя сжимать белую шею свободной рукой и снова доказывать свое право на эти невозможные губы. Им обоим не нужна сейчас тягучая, осторожная нежность, потому что вся боль длинных дней друг без друга должна быть выплеснута, выброшена и забыта до следующего раза. Через минуту Юно уже трясет от мелодичных стонов в его рот. Он отрывается, смотрит на задыхающегося, судорожно облизывающего алые губы Джеджуна и тихо рычит. А Джеджуну почти плохо от желания почувствовать его в себе. - Сейчас, Дже. – от этого властного тона и того, как жестко рука Юно притягивает его голову к своему паху, в глазах темнеет. Где-то на краю сознания он слышит звук расстегивающейся молнии и низкий стон бывшего лидера. Это последнее, что еще фиксирует мозг Джеджуна, пока не остается только осознание того, какой Юно большой, твердый и очень горячий. Юно смотрит, как пухлые губы жадно и нетерпеливо обхватывают его плоть, как дрожат ресницы крепко зажмуренных глаз, как покорно он подчиняется движениям рук, ни на секунду не отпускающих волосы, как самозабвенно отдается. И всё это, а еще громкие, полные желания стоны и ощущение жаркого рта не оставляет шанса продержаться дольше. Юно резко приподнимает бедра и протяжно кричит, выгибаясь дугой, забывая самого себя в этом мгновении, а Джеджун глотает, дрожит и почти рыдает, когда и его накрывает душной волной оргазма. Очнувшись, Джеджун находит себя в крепких объятиях. По крыше машины тихо стучит начавшийся весенний дождь, на душе легко и долгожданно тепло. Он смотрит на задремавшего Юно, изучая взглядом родные черты лица, и вновь, как и сотни раз до этого, понимает, что эта отчаянная любовь – единственное, что удерживает его от шага в пропасть. - Юно.., - он касается пальцами смуглой щеки, наконец-то находя в себе силы для слов, - Юно, я написал новую песню, хочешь послушать? Юно счастливо улыбается, и Джеджун начинает петь.