Converse High

Раздается громкий хлопок оббитой дерматином двери, шаркающие звуки подошв от кроссовок и перебивающие это всё звуки поцелуев на пару с тяжелым дыханием. ─ Остынь, ковбой, дай я разуюсь, ─ хрипло шипят и пытаются нагнуться и ухватиться за шнурки, но Биджу как-то шустро ставит парня в обратное положение и лезет прохладными руками под чужую футболку. ─ У тебя пиздатенькие конверсы, сойдёт и в них. Хансоль пьяно хихикает и бурчит что-то про терпение и его отсутствие лично у Бёнджу. И он совершенно прав. Терпения в копилке у Биджу осталось ровно на десять шагов до спальни. Не больше. А всё потому, что Ким Бёнджу, студент первого курса, уже не один месяц наблюдает за второкурсником Ким Хансолем, за этим сладким мальчиком, от которого Биджу бросает то в жар, то в холод, и которого иногда хочется… Просто хочется. Но как-то это стрёмно подходить к совершенно незнакомому парню с фразой: «Привет, я Биджу, у тебя охуенная задница, как дела, перепихнемся?». К тому же, малыш Хансолли был до странного… Неразговорчивым. По крайней мере, с незнакомцами он застенчиво опускал глаза и отвечал, максимум, кивком головы. Хотя зоркий, наметанный глаз Бёнджу видел, насколько весёлым и беспардонным может быть Хансоль с друзьями. И насколько истерично он мог заливаться хохотом и виснуть на шее более высоких ребят. И обе эти стороны Ким Хансоля до ужаса нравились Бёнджу. Настолько, что начинало ныть внизу живота. Но кто ж знал, что в этом хорошеньком зайчике засела третья личина ─ обольстительная, сладкая бестия. И вряд ли бы Биджу узнал, какой дерзкой очаровашкой может быть пьяненький Хансоль, если бы не студенческая вечеринка, на которую тот вообще не пошел, если бы не умоляющие глазки Джеро. Податливая, честная и падкая на телесные контакты очаровашка. А еще с острым язычком, за который, пока они доехали до биджувской квартиры, младший хотел выпороть того жестко и с оттяжкой, и, если бы не пожилой мужчина-водитель, наказывать бы он стал прямо в салоне автомобиля. ─ Можешь звать меня хён, ─ шепчет на ушко Хансоль и сдавленно хихикает, едва удерживая туловище ровно, пока такси рассекает ночную тишину звуком мотора. ─ А попа у хёна не слипнется от таких желаний? ─ резонно отвечает младший и тут же рвано выдыхает, нервно поглядывая на спину водителя. Влажный язычок скользит по ключице Биджу, потом Хансоль поднимает взгляд темных, блестящих глаз и, ей-богу, парень буквально воочию видит лукаво пляшущих бесенят в парах алкоголя в этих глазах. Десять чертей из десяти, мать его. ─ Если в ней будет твой член – не слипнется, ─ мурлычет на ушко Хансоль и чуть прикусывает зубами мочку покрасневшего уха. И от этого Бёнджу едва не складывается пополам, ощущая, как становится дико жарко и неуютно в обтягивающих штанах. Кто ж знал, а? Стеснительный Хансоль? Ха. Забудьте, блядь. Хансоль под градусом это чертова машина для соблазнения. И Бёнджу теперь понимает, почему над пьяным Хансолем коршуном вился его друг Донсон, отпугивая потенциальных ухажеров. Не уследил, однако. Биджу оказался проворнее. ─ И это, между прочим, был толстый намек, ─ как бы невзначай добавляет старший, откидываясь на спинку сидения. ─ Толстый и длинный? Хансоль как-то гаденько улыбается и, придвигаясь ближе, сжимает сквозь джинсы своими маленькими пальчиками достоинство Биджу. А потом хмыкает, продолжая стрелять своими невозможными глазищами. ─ Не преувеличивай. Не такой уж он и длинный. Ох ты ж блядская морда! ─ Выебу без растяжки, ─ хрипит сипло Биджу, скидывая чужую ладонь с болезненно пульсирующего члена, и молит бога, чтобы дяденька водитель ехал быстрее. Потому что реально же выебет. И как только за ними захлопывается входная дверь биджувской квартиры, хозяин сего помещения, не стесняясь, набрасывается на пошатывающегося хёна, мать его ети, засовывая язык едва ли не до глотки и прижимая того к стене. ─ Я не буду трахаться в обуви. ─ Эстет, что ли? Хансоль фыркает, но покорно позволяет утащить себя в спальню в обуви, потому что, когда Биджу начинает трогать его между ног, все как-то разом вылетает из головы. А самого Биджу потряхивает от возбуждения и легкого шока. Ну как? Как, мать его, прелестное смущающееся создание Ким Хансоль прятало внутри себя эту дерзкую сучку? Серьезно, это раздвоение личности? Если так, то Бёнджу совершенно не против, всеми частями тела за! Потому что это охренительно горячо. Робость и блядство в одном флаконе? Заверните, пожалуйста. Биджу несдержанно сжимает аппетитную задницу своего хёна, тихо урчит и ведёт Хансоля к спальне, попутно стягивая с него футболку с слишком глубоким вырезом, из-за которой у Биджу зародилось преждевременное шевеление в штанах, еще на вечеринке, когда поддатый Хансоль эротично танцевал, позволяя голым плечикам выскальзывать из ворота этой блядской вещицы. С рыком Бёнджу кидает улыбающегося старшего на кровать и стягивает джинсы с его ног, сдавленно матерясь, но оставляя на стопах шикарные белые конверсы. Его внезапно дико кинкает совершенно голый, хорошенький Хансоль в одних кедах. И ужасно хочется, чтобы эти ноги оказались на его плечах. Это тоже должно быть очень горячо. Ладони скользят по мягкой коже, задерживаясь на чувствительных местах, трогают торчащие бусинки сосков, тонкую талию и шикарные бедра, и резко сжимают возбужденный член. ─ А-ах! ─ стонет старший, откидывая голову назад и выгибаясь. Позволяет Биджу оказаться между своих ног, широко расставив те, и ладонью водить по стволу, лаская кончиками пальцев влажную головку, а губам исследовать чуть солоноватую от пота кожу на животе и груди. ─ Мне будет больно? ─ неожиданно задает вопрос Хансоль и доверчиво зыркает на младшего. А Биджу аж икает от спонтанности данного вопроса. ─ Первый раз, что ли? ─ выгибает брови парень и по инерции уже аккуратнее и нежнее трогает тело под ним. Хансоль прикусывает губу, сглатывает и кивает головой: ─ Я сам только… Пальцами… Где-то внутри у Бёнджу что-то ёкает. Он прикрывает глаза, рвано выдыхает, силясь не зарычать. И сдавливает собственный член, чтобы не кончить. Хансоль, который играется пальчиками в своей попке. Смущается, робеет, но продолжает, шире раздвигая ноги и выгибаясь в спине. Тот самый Хансоль, который не позволяет себе в универе даже одну верхнюю пуговку на рубашке лишний раз расстегнуть. Сраная фантазия, остановись! ─ Неебически больно, ─ через время тихо выдыхает Биджу в ответ. ─ А ты умеешь успокаивать. Это сарказм, если что. Старший нервничает, поэтому и говорит без умолку, но подпитый алкоголем разум затуманивает ощущения. Особенно, когда Биджу наклоняется и втягивает призывно торчащий сосок в рот, заставляя Хансоля тихо всхлипнуть, и потом протягивает руку к зарумянившемуся лицу: ─ Заткнись и оближи. ─ А смазка? ─ А в аптеке. ─ Так сходи! ─ Хансоль пихает ногой нависшего Биджу, но тот только хватает ногу и чуть сгибает её, тут же проходясь языком по косточке, слегка задевая ткань кед. ─ У меня сейчас стояк лоб расшибёт, так что терпи, малышка, ─ произносит Биджу и, шире раздвинув чужие ноги, просовывает смоченный слюной палец внутрь округлой манящей попки. ─ Сука!… ─ слышится болезненный визг от неожиданности. ─ Назовешь меня еще раз малышкой, будешь сам себя трахать, усёк? Биджу усмехается и добавляет второй палец. ─ Я бы с удовольствием, но член не достает, ─ Хансоль злобно пихает младшего ногой, жмурит глаза и тихо скулит, вдавливая короткие ногти в руки Биджу. ─ Т-с-с, расслабься, ну же… Хансоль напряженный весь, словно струна, и Биджу наклоняется, втягивая хёна во влажный горячий поцелуй, пытается отвлечь, пока длинные тонкие пальцы растягивают тугую дырочку и изредка касаются набухающей простаты. Отвлекает до того момента, когда тянущая боль сменится легкой истомой и желанием большего. Биджу отстраняется, обводит возбужденным взглядом потерянного, мокрого хёна и, сглотнув, чуть приподнимает одной рукой того за бёдра, второй направляя собственный горячий твердый член в растянутую влажную задницу. Он сдавленно выдыхает через рот и протискивается до основания, вызывая при этом сладкий стон из широко открытого рта парня под ним. Биджу стискивает зубы, выходя, и вновь толкается вперед бедрами, откидывая голову назад, ощущая, как сжимает его ствол горячими гладкими стенками. Невыносимо жарко, пот струится по напряженной спине, воздух рваными порциями выходит из горла, Биджу закидывает хансолевские ноги себе на плечи и откровенно кайфует от такого вида старшего. Бесстыдного и невменяемого, с ошалелым пьяным взглядом. ─ В следующий раз натяну на твои прелестные ножки чулки в сетку, ─ Джу прикусывает гладкую кожу на услужливо подставленной ноге и ускоряется. Кровать пошло скрипит, вторя хлюпающим звукам и стонам, тяжелому дыханию. ─ Если тебя так заводят ножки в чулках, то трахал бы женщин, ─ шипит Хансоль и тут же вскрикивает от слишком глубокого толчка: ─ Да-а-а! ─ Поправочка. Меня заводят твои ножки. В чулках. Это разные вещи, ─ парирует Биджу, рвано дыша, и одним махом переворачивает Хансоля, ставя на колени в откровенной позе. Резкий толчок, и парня тут же выгибает в спине, он машинально оттопыривает попку, чтобы твердый член Биджу глубже проникал внутрь. Черт, с каких это пор Хансоль стал таким пошлым и жадным до чужих гениталий? Чертовы шоты с абсентом… ─ Что даже ничего не рявкнешь в ответ? ─ Знаешь, нх… Не очень тянет… а-ах, глубже… На беседу, когда тебя, чёрт, таранят членом. Попробовал бы раз – понял. ─ Я на слово поверю, ─ улыбается Биджу и нагибается, прикусывая хансолевский загривок. Член входит все глубже, быстрее, а Хансоль только стонет громче и просит не останавливаться. Биджу же просто сходит с ума, кажется. Он задыхается и двигается широкими, размашистыми движениями, крепко стискивая мягкую горячую кожу на бедрах. Влажные от пота волосы прилипают к вискам, ко лбу, мышцы начинают побаливать от напряжения, а воздух раскаленной лавой проникать внутрь. ─ Чёрт, Джу, я сейчас… ─ выдыхает парень и тянет дрожащую влажную от пота руку вниз, но её тут же перехватывают. ─ Не трогай себя. ─ Садист долбаный! Хансоль всхлипывает как-то обиженно, по его щекам начинают течь слезы от болезненного напряжения в паху. А потом в миг напряжение отступает и становится горячо-горячо внизу, везде, жар затапливает и заставляет поджаться пальчики на ногах. Хансоль все еще чувствует внутри себя Биджу, но теперь гораздо сильнее, удовольствие теперь не колкое, не точечное, оно охватывает все тело. Хансоль широко распахивает заплаканные глаза и дышит-дышит потяжелевшим воздухом. ─ Что… это? ─ Нравится? ─ спрашивает Биджу, продолжая глубоко двигаться внутри растраханной попки и наслаждаясь удивленным видом старшего. Всё это слишком, думает Хансоль, всё как-то слишком. Ему слишком хорошо. Он ощущает всё так ярко, так сильно и сладко… Никогда такого не было. И у него перехватывает дыхание, когда неожиданно сильная волна накрывает его с головой, а внизу живота расползается обжигающее тепло. ─ А-а-а! ─ его выгибает так сильно, что кажется, будто хребет сломается, он кричит, чувствуя, как член без малейшей ласки дергается, выплескивая сперму. ─ Чёрт! ─ А потом ощущает пульсацию в заднице и протяжный хриплый стон над ухом, что дрожью проходит по измученному телу. Биджу валится на парня, придавливая того к влажным простыням. ─ Жарко… ─ на выдохе скулит старший, и Бёнджу тут же сваливается с нежного хёна, укладываясь на спину рядом. Он дышит глубоко, успокаивая разошедшееся сердце, смотрит на находящегося в такой же позе Хансоля, а потом встает, чуть чмокнув в плечо старшего. Ему нужно в душ, хотя сил почти не осталось. А после душа Биджу застает преумилительную картину. Хансоль спит, свернувшись клубочком и положив ручки под щеку, как учили в детстве, а маленькая ножка с неснятым кедом торчит из-под вороха одеял. Биджу едва душит в себе желание потрепать парня за розовые щеки и сжать так крепко в объятьях, как только может. Пусть лучше поспит. А пока Бёнджу уваливается рядом, приобнимая парня со спины и дыша в затылок, и думает о том, какое прихуевшее и до пара из ушей смущенное лицо будет у протрезвевшего Хансоля, когда он проснется в объятьях Биджу. Голый. Со спермой в заднице. Определенно, ради таких моментов стоит жить ─ последнее, что проносится в голове у Биджу перед тем, как тот прикрывает глаза, наслаждаясь сопением обворожительной прелести в конверсах под боком.