Ты думала, что я и вправду любил тебя?

       — Это все было только из-за того, чтобы тебе доверяли, да?       — Именно.       — У меня тоже есть чувства. Ты же знаешь об этом.       — Знаю.       Она всхлипывает и прижимает колени к груди, трясется, обхватывает своими пальцами ткань джинсов, при этом повторяя одно и тоже предложение. Девушка шепчет что-то неразборчивое, между минутами заправляя прядь волос за ухо. Она чувствует, как слезы обжигают кожу щек; как ее лицо становится припухлым из-за рыданий. Ей не хватает воздуха, она дышит через рот, но никак не может вдохнуть необходимый ее организму кислород. Перед ее глазами проносятся картины, которые произошли час назад. От этого ее пальцы крепко начинают сжимать ткань джинсов, почти что разрывая ее, а сердце начинает быстрее биться, все время ноя и напоминая ей о том, что произошло. Она обхватывает себя еще сильнее, пытаясь свернуться в маленький комочек, чтобы не чувствовать все происходящее. Ей кажется, что таким образом, она сможет отгородить себя от этого мира, создать вокруг себя эдакий вакуум. Ничего не помогает — вместо этого она чувствует ноющую боль в районе сердца, которая не дает покоя; боль в ноге из-за того, что она слишком сильно сжала свои колени; порез на руке — совсем новый, глубокий, из которого течет кровь. Кажется, что моральная боль заглушает физическую, хотя, на самом деле, все смешивается в едино и заставляет плакать, рыдать, лишь бы не чувствовать.        — Ты слишком наивна. Даже слишком. Ты думала, что я и вправду любил тебя?        — Ты не можешь это сделать.       — Уже сделал. Ты мне не нужна. Прощай.       Ее руки начинают безумно дрожать, но она еле встает, едва ли не падает на колени из-за того, что ноги не держат ее. Она не может удержать собственное тело — оно не подчиняется ей. Ее разум полностью разделяет желание организма просто взять и упасть на грязный, давно не мытый, пол заброшенного банка Бейкон Хиллс и лежать тут вечность, но вся проблема была в том, что внутренняя боль забрала все ее силы, поэтому и организм слишком вымотан. Она скатывается по стене, чувствуя, как маленькие, выпирающие камушки на стене впитываются в кожу ладоней. Ее волосы в беспорядке; она постоянно обхватывает свои волосы, тянет их, сжимает голову только для того, чтобы выкинуть эти ужасные воспоминания из своей памяти. Она не видит происходящее — пелена слез мешает, но сколько бы она не хотела прекратить эти бесполезные рыдания, которые никак не помогут ей, все лишь повторялось снова. Она плакала, чувствуя, как капельки слез медленно стекают по шее, пропадая под футболкой, делая ее совсем мокрой.        — Ты собираешься объяснять мне, что здесь, черт возьми, происходит? Где Лиам и Скотт? Я видела Стилински только вчера, а сегодня его след уже простыл! И куда пропала Лидия? Что происходит? Ответь мне!       — Происхождение новой стаи, Альфой которой буду я.        Кажется, что силы медленно возвращаются к ней. Она встает на ноги, идет, опираясь об стену, стискивает зубы и стирает своими ладонями слезы. Ее мозг начинает работать, обдумывая, где может находиться выход. Совсем рядом, где-то в расстоянии три метра, она видит выход. Комната, в которую парень отнес ее тело, была совсем грязная и пыльная, где не было ни единого предмета интерьера. Когда она проснулась, то сидела на полу, в неудобном положении.        — Это шутка? Скажи, что это шутка, умоляю тебя! Пожалуйста!       — Признай правду. Я не тот, кем ты меня считала.       Ее руки крепко обхватывают железную ручку двери и тянут на себя. Она еле открывает дверь и, прежде чем выйти, смотрит, нет ли там кого-нибудь. Облегченно выдохнув, она делает шаг вперед, замечая пустоту в банке. Ее разум подсказывает, что он бы не отпустил ее просто так. Значит, тут должен быть кто-то или какие-нибудь ловушки, которые могли бы помешать ей выйти отсюда. Ноги несут ее неестественно худощавое тело вперед; глаза все время смотрят по сторонам, ожидая, когда произойдет что-либо; руки судорожно дрожат; сердце готово выскочить из груди прямо сейчас из-за страха перед неизвестностью. Она боится выйти на улицу. Боится того, что может увидеть.        - Хм, что же мне с тобой сделать? У тебя есть варианты?       — Убей. Так будет лучше.       — Ох, спешу тебя огорчить, милая. У меня другие планы на тебя. И на стаю.       Она боится открыть дверь, которая ведет на улицу. Ее разум рисует ей красочные картины, где на улицах всего города валяются трупы ее друзей, которых она так любила; одноклассников, к которым она не очень испытывала симпатию; родителей, которых так ценила и берегла; людей, живущих мирной жизнью в Бейкон Хиллс и не подозревающих о сверхъестественной жизни. Ее воротило от этого, она была не тем, кто не испытывает чувств, она отличалась заботой, свойственной не каждому человеку; умом, которым она успешно могла пользоваться; и отреченностью, из-за которой она не могла пройти мимо котенка или собаки или не помочь старушке донести пакеты продуктов до дома. Ее минусом было только то, что она не отказывалась — она брала на себя проблемы других, когда у нее их было полно. Она слишком доверяла, и вот, ее очередное доверие к нему губит в ней все хорошее, которое когда-либо было в ее пaмяти.        — Я доверяла тебе… Ты не можешь так поступить. Умоляю, не делай это! Прошу тебя, не надо!!!             — Каждый человек имеет своих демонов внутри.             Слезы опять собираются в уголках ее глаз. Она собирается с духом, и резко тянет дверь на себя. Прохладный ветер дует в ее лицо, а ночная жизнь Бейкон Хиллс не угасла. На асфальте нет каплей крови; стекла магазинов и витрин с игрушками не разбиты; автомобили целы и не помяты грубой силой сверхъестественных существ. Людей на улице полно. На минуту она успокаивается и поворачивает голову в разные стороны, смотрит нет ли тут его и, не обнаружив, идет вперед. Ей надо в больницу или в полицейский участок, чтобы предупредить всех.        — Я ненавижу тебя, слышишь, Тео, я ненавижу тебя! Гори в аду, сукин сын, ублюдок!       — Я тоже испытываю к тебе симпатию, Т/и. Хватит врать, ты же знаешь, что со мной не прокатит.       — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!       В ее памяти сохранилось все, что связано с ним. Запах его одеколона, который она так любила вдыхать; его объятья, которые всегда помогали ей чувствовать себя кому-то нужной и любимой; его улыбка, которая всегда поддерживала ее в любых решениях; его прикосновения, после которых горела кожа; его глаза, в которые она могла смотреть часами. Все, что причиняет ей боль.       Возможно, они зажили вместе нормальной жизнью, но… каждый человек может предать, правда? Ударить по-больному месту в неожиданное мгновение, заставляя человека рыдать ночами в подушку и задаваться единственным вопросом:       «Зачем он сделал это?»