Эспрессо романо

Ки не разрешает ему пить кофе. Каждое утро, заваривая крепкий зеленый чай или китайский желтый улун, он пресекает все попытки Тэмина выпить чашку эспрессо. Долго вещает менторским тоном о повышении артериального давления, коронарной болезни сердца, о 1500 мг кофеина на литр, о теобромине и теофиллине, заканчивая в конце концов тем, что дети в принципе кофе любить не должны. Младший только солнечно улыбается, качая головой, потому что материнский инстинкт Кибома делает его еще более невыносимым в качестве спорщика. Он улыбается чуть более ярко, когда появившийся на кухне последним Мино с наслаждением потягивает свой ристретто. И, как бы между прочим, упоминает о снижении риска заболевания циррозом печени, об эффективности кофеина при головных болях мигренозного характера и о незаменимых для организма жирных кислотах. На что Ки лишь по-кошачьи фыркает и ставит на стол полный чайник красного чая сорта пу-эр. Тэмин уже не ребенок, поэтому любит кофе. Он считает это вполне логичной и веской причиной, потому что раньше действительно не переносил даже его запах. Фруктовое молоко, соки, содовая, сладкие коктейли и сиропы, но только не терпкий шлейф от чашки отца, неизменно присутствующей за каждым завтраком. Но однажды все меняется. Ему не хочется понимать, почему только от слабого отголоска аромата латте, которым пах наклонившийся слишком близко Мино, вдруг захотелось перепробовать все виды кофе. Каждые выходные он сидит за самым дальним столиком уютной маленькой кофейни в Мёндоне и по-прежнему не хочет понимать. Почему капуччино так похож на смуглую кожу. Или почему на черной блестящей поверхности итальяно он видит знакомые глаза. Он пьет, пробует, запоминает, фиксирует в памяти все нюансы разных сортов, чтобы потом долго разглядывать хёна и гадать, каковы на вкус полные губы. Жжено-горькие, с кислинкой, сладко-терпкие или с еле уловимым привкусом арабских специй? Иногда, не в силах отказать себе, после кофе он заказывает горячий шоколад по-венски, обжигающий, приторный, цветом напоминающий о неприлично длинных ресницах. В какой-нибудь вечер он забирается с ногами на кресло и греет в руках большую кружку какао. И украдкой смотрит на задремавшего Мино, мягкие волосы которого выглядят как расплавленный и вновь застывший молочный шоколад. Бывают моменты, когда Тэмину сложно сконцентрироваться и уловить суть того, что говорит ему хён. Ему трудно объяснить это даже себе, но и низкий бархатный голос обладателя самой пламенной харизмы тоже кофейный. Будто эспрессо маккиато, крепкий, с капелькой молочной пены. Когда в тренажерном зале разгоряченный Мино резко стягивает с себя футболку, на языке как наяву ощущается вкус айриш-крем, а в глазах почему-то темнеет. С наступлением первых холодов Тэмин часто подхватывает простуду, потому что Кибом не всегда берет с собой забытый им шарф. В такие дни ни о каком кофе не может быть и речи. Мир младшего составляют лекарства, тихий гул увлажнителя воздуха и травяные чаи. Но как только комната погружается в вечерний полумрак, в нее осторожно вплывает аромат лунго. Его только что пил сидящий на краю кровати Мино, обеспокоенно вглядывающийся в бледное болезненное лицо. Тэмин сквозь тяжелую дремоту ощущает сначала запах, потом теплую большую ладонь на своей щеке. Обессилевший, измученный лихорадкой, он так хочет хоть каплю вкуса, что просто слегка поворачивает голову и прижимается сухими потрескавшимися губами к длинным пальцам. У него даже нет сил открыть глаза, поэтому ошарашенного горящего лица Мино он не видит. Однажды утром Тэмин с ужасом смотрит на себя в зеркало и впервые в жизни ненавидит стилистов. Порхающий вокруг Ки что-то восторженно говорит о платине как самом драгоценном металле. Джонхён и Онью одобрительно кивают, сравнивая блестящие пряди с холодным лунным светом. Мино молчит. А самому младшему кажется, что новый цвет волос банально напоминает недозревший лимон, отвратительно кислый, бледный и совершенно не любимый с детства. К вечеру он не только зол и расстроен, но и вымотан, что вместе не дает сомкнуть глаз и гонит на кухню уже глубокой ночью. В отражении глянцевой поверхности кофе-машины сияют его волосы, Тэмин всерьез считает себя изуродованным, и только это заставляет его достать из бара дорогую бутылку самбуки. Кофе корретто с крепким алкоголем опаляет горло и сознание мгновенно. Его вкус предсказуемо, но слишком честно-откровенно, вызывает в голове навязчивый образ. Он пьет торопливо, большими глотками, обжигаясь, а перед глазами шоколадные жидкие линии скручиваются то в сильную спину, то в изгиб изящной руки, то в силуэт тонкой талии. Вторую чашку Тэмин делает один к одному и без сахара. - Исправленный.. От неожиданности младший проливает половину на рубашку и, морщась, поднимает глаза. Сквозь мешающую высветленную челку стоящий над нем хён выглядит немного жутко. - Так корретто переводится с итальянского, - спокойно продолжает Мино, У него смешно взъерошенные волосы и слишком темные глаза. Тэмин смотрит, не отрываясь, молча и неподвижно. Рубашка неприятно липнет к телу, а в воздухе чересчур сильно пахнет кофе. - На севере Италии в него добавляют виноградную водку и пьют на завтрак. Смуглая ладонь привычно зарывается в гладкие пряди, задевая шею. - Теперь не сможешь уснуть, глупый. В немного хриплом голосе плещется переслащенный мокко, вьется, почти ощутимый, топит в себе шоколад и жалкие попытки Тэмина выдавить из себя улыбку и слова. - Пойдем, тебе нужно переодеться. Его, практически бессознательного, ведут в ванную разом перемешавшиеся, оглушившие ароматы. Мино слишком близко и разный, в отражении большого зеркала он ловит его взгляд – терпкий двойной доппио – чувствует спиной тепло тела – свежесваренный торо кружит голову. - Хён, - собственный голос получается истерично-надломленным, хрупким, как засохшая корочка кофейного маскарпонэ. Он силится привести мысли в порядок, но руки цвета гляссе, быстро стянувшие испачканную рубашку, отвлекают и доводят почти до паники. Мино в зеркале закрывает свои невозможные глаза и зарывается носом в сотканные из лунных лучей волосы. - Хён, какой твой любимый кофе? – наконец выдыхает он, держась непослушными пальцами за края раковины. - Эспрессо романо.- жаркий шепот в затылок подчиняет ослабевшую волю. Младший не пробовал такой вид и уже хочет задать еще один вопрос, как его опережают. - С лимоном, - он видит, как смешиваются, перетекают друг в друга их волосы, - с лимонным соком и цедрой, - волосы цвета кофе и лимона. У Тэмина падают все барьеры, когда он, резко разворачиваясь и повисая на руках хёна, вгрызается в его губы. Самбука и огромная доза кофеина разгоняют кровь по венам, он пьет Мино, слизывает его вкус – ванильный дэми-крем – и крупно дрожит. - Мино…- он трется и просит, отчаянный. Старший сходит с ума, немного растерянный и очень красивый. Толкает под горячий душ, сметая с полок косметику Ки, и уже там сдирает моментально намокшую одежду. - Мино…- он забывает все слова, кроме этого, и стонет, бесстыдно и долго. Потому что пальцы, губы, язык, кожа, волосы хёна раскаленным шоколадом текут по телу. Потому что когда его подхватывают на руки и прижимают к стене, Тэмину кажется, что сверху вместо воды шпарит тягучий турецкий кофе. - Господи, Мин…- ему очень больно даже от пальцев, потому что ошалевший Мино слишком торопится, нетерпеливый, рычащий и такой прекрасный. Он сквозь воду и слезы видит искаженное желанием и болезненной нежностью совершенное лицо и только сильнее сжимает ноги на его талии, обвиваясь светло-бежевыми сливками. Дальше говорить он уже не может, протяжный крик выбивает воздух из легких. Хён двигается внутри, большой, обжигающий, низко стонущий ему в шею. И Тэмину так ужасающе, нестерпимо больно и непростительно, неприлично хорошо, что он ломается, хнычет, бьется в сильных руках, насаживаясь сам. Он как заведенный шепчет о том, что любит кофе из-за Мино, только из-за Мино, скребет короткими ногтями по скользкой спине в такт толчкам и не может замолчать. Он широко раскрытыми черными глазами смотрит прямо перед собой, но ничего не видит, ловит губами его мокрые, одуряюще пахнущие латте волосы и просит не останавливаться. Они не прекращают до самого рассвета, врастают в плоть и кости друг друга, окутанные кофейными запахами. Мино снова и снова берет его уже у себя в комнате и никак не может насытиться. Тэмин хрипит в подушку, распластанный на сбитых простынях, сорвавший голос, насквозь пропитавшийся хёном, не в силах даже стоять на коленях и любит, любит, любит. Когда тяжелый горячий Мино особенно сильно вжимает его в кровать и шепчет имя, организм просто не выдерживает и отключается. Ки по-прежнему не разрешает ему пить кофе и каждое утро заваривает элитный горький чай. Он ворчит и недовольно читает нотации сонному Мино, но потом только тепло и чуточку снисходительно смотрит тому в спину, переглядываясь с Джонхёном. Каждое утро Мино уносит в комнату Тэмина две чашки ароматного эспрессо романо с лимоном.