Не забывай 19

Unum Tres автор
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
the GazettE

Пэйринг и персонажи:
Акира/Таканори, Таканори Мацумото, Акира Сузуки
Рейтинг:
G
Размер:
Драббл, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU ER Hurt/Comfort Ангст Драма Повествование от первого лица

Награды от читателей:
 
Описание:
Наша жизнь так непредсказуема. В любой момент может случиться то, что ты совсем не ожидал, то, что изменит твою жизнь.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
5 февраля 2016, 23:07
Наша жизнь так непредсказуема. В любой момент может случиться то, что ты совсем не ожидал, то, что изменит полностью твою жизнь в лучшую, или худшую сторону. Ты можешь придти домой, узнав, что выиграл в лотерее немалую сумму, или увидеть, что тебя обокрали. Мы не можем знать, когда это случится, но рано или поздно, такое будет. Вот и я не знал… Все началось три года назад. Мы жили в небольшой квартирке на окраине Токио. Здесь тихо и спокойно. Никто не мешает. Така преподавал английский язык в университете, а я работал в одном издательстве. Было все прекрасно, мы любили друг друга и медленно плыли по жизни. Но ведь не может быть все так хорошо без какой-нибудь проблемы. И эта проблема настигла нас. Таканори начал забывать какие-то мелочи, например, где оставил ключи, или, зачем пошел на кухню. Никто не придавал этому значения до того, как он не начала забывать предназначение тех или иных вещей, имена людей, дату. Мне было больно на него смотреть, такого в растерянности. Я настаивал на посещении врача, но Така отпирался как мог и говорил, что это все просто из-за переутомления, и ему надо взять отпуск, чтобы спокойно выспаться. Так он и поступил. Я верил ему, надеялся на лучше, но его состояние только ухудшалось. Однажды, он не вернулся домой, не смотря на поздний вечер. Я звонил ему, но телефон был отключен. Я не на шутку испугался и отправился на его поиски. Долго искать мне его не пришлось, он нашелся у магазина, в который собственно и пошел. — Така, что ты здесь делаешь? Уже поздно. Почему ты не возвращаешься? — Аки, я забыл… — Что? — Я не помню, куда идти… — в его глазах читались страх и паника. Говорил он медленно, иногда забывая слова. Я не знал, кто испытывает больший шок, я или он? После того случая я все-таки заставил его посетить врача. Несколько дней он ходил на обследования, сдавал какие-то анализы, а после ему поставили неутешительный диагноз. Болезнь Альцгеймера. Это означало верную смерть. Ведь никаких лекарств и средств нет, кроме тех, которые лишь ослабляют симптомы. — Аки, я… умру? — как-то вечером, сидя на диване, задал он мне вопрос. Я не знал, как ответить. Я знал правду, уверен, и он тоже, но я просто не могу это озвучить. Я просто прижал его крепко к себе, боясь, что он исчезнет, а это уже не казалось нереальным. — Аки… — я почувствовал его жгучие слезы на своем плече, — я… я не забуду… я не забуду тебя, — он рыдал в голос, так, что сердце сжалось в комочек и встало в горле, — обещаю, Аки, — это добило меня. Я зарылся носом в его мягкие волосы и дал волю слезам. Понимая, что через некоторое время Таканори все же забудет меня, я верил ему. Мы тогда так и заснули на этом диване, даже не выключив свет. Мы заснули в надежде на то, что все происходящее в нашей жизни — страшный сон. В такой надежде проходил каждый наш день, но она была призрачной. Мы оба знали, что нас уже ничто не спасет. Знали, но не верили. Таканори пришлось уволиться с работы. Он постепенно забывал своих знакомых, а потом и близких людей. Но меня он еще держал в своей памяти, как нечто важное, и это пожалуй единственное, что грело мою душу. За Такой нужен был ежедневный уход, можно было бы нанять какую-нибудь сиделку, но у нас с ним и так было немного времени, поэтому я уволился со своей работы и устроился барменом в клубе, чтобы работать ночью. Каждую свободную секунду мы проводили вместе, каждый миг проживали, как последний. Я не мог сдержать свои эмоции. Я плакал, как школьница, и ничего не мог с эти поделать. Таканори успокаивал меня, говоря, как сильно меня любит, нежно целуя и гладя. Не смотря ни на что, его глаза всегда блестели. Ни у кого, клянусь, ни у кого в своей жизни я не видел таких глаз. В кофейном цвете можно было прочитать все эмоции и мысли. В этом кофе можно было утонуть. И я желал этого. Мне хотелось захлебнуться, забывая обо всех насущных проблемах. Но Така не давал мне такой возможности. Он словно спасательный круг — спасал меня, как только видел, что я готов утонуть. Шли дни, недели, месяцы. Я каждый день жил в страхе, что моего Таканори не станет, а он, видимо, уже смирился со своей участью. Казалось, все было как и прежде, все тот же взгляд, все та же улыбка, но что-то в нем поменялось. Нет, я говорю не о его болезни. Его эмоции были другими. В глазах было что-то, что я не мог уловить. Я не мог понять, это что-то хорошее, или это предвестник очередного горя. Зима. Таканори любит зиму. Он любит снег, запах. Он радовался, словно ребенок, ловя снежинки ладонями и рассматривая, как таят эти льдинки. Я мог вечно смотреть на эту ребячью радость, ведь в такие моменты мы оба забывали обо всем. — Аки… — он посмотрел на меня своим пронзительным взглядом. — Что? — я улыбнулся и взял Таку за руку. — Ты как снежинка… — В смысле? — я немного удивился такому сравнению. — Ты такой же уникальный. Я уверен, таких как ты, больше нет, — я нежно обнял Таканори, — только прошу, Аки, не тай без меня… Он забыл меня. Он проснулся утром, не понимая, что я делаю в его постели. Вместе мы больше не спали. Мне хотелось схватить его за плечи и трясти, крича, о том, кто я, о том, что он любит меня. Но я знал, что это не поможет. Теперь моя роль в доме — сиделка. Я готовил Таке, мыл его, переодевал. А вскоре мне пришлось помогать ему передвигаться. Таканори увядал на глазах, ему становилось все хуже. Он медленно умирал, и я вместе с ним. Не смотря ни на что, я все так же любил этого мужчину. Он стал моим смыслом жизни. Я уже тогда знал, что никто не сможет заменить его, поэтому я уйду в другой мир вместе с ним. Я всегда буду следовать за ним. Во мне уже ничего не осталось, кроме боли и любви. Мне хотелось выпустить все это наружу, но у меня не было сил. Я так устал. Дни тянулись, как резина, и я не знал, хорошо это или плохо. Мне нужна была помощь, я сходил с ума. Но у меня не было на это времени. Я полностью посвятил себя Таканори. Я делал все, чтобы ему было хорошо. Умереть мы должны счастливыми. Сейчас я сижу на полу около кровати и смотрю в такое родное лицо. В руках я держу его ладонь, нежно поглаживая. Все эти три года я надеялся, что он выкарабкается, что он снова заживет нормальной жизнью. Я надеялся, что он вспомнит меня, вспомнит, что он любит меня… Я надеялся, я верил, но смотря на то, как он лежит в кровати, словно кукла — не способный двигаться, все надежды рушились и обваливались прямо на меня, доставляя боль, как моральную, так и физическую. Мне хотелось крушить все на своем пути, мне хотелось кричать во весь голос, но от усталости внутри была пустота. Я почти забыл, что такое сон. Днем я следил за Такой, помогая ему есть или умываться. Я читал ему различные книги и играл на гитаре. Он улыбался мне. Он не забыл, как улыбаться. Смотря на его счастливое лицо, мне почему-то хотелось плакать. Я периодически целовал его, надеясь хоть на какую-то реакцию, но он ничего не чувствовал. Он не понимал, что чувствовать. Он забыл. Ночью я работал, чтобы приносить в дом хоть какие-то деньги. Мало того, что надо было оплачивать счета и еду, так были еще и лекарства. Правда, я уже не вижу в них смысла. Таканори тихо стонет и жмурится. Видимо, ему сниться какой-то кошмар. Надо бы его разбудить, но я не могу. Я заворожено смотрю на него. Сейчас он как никогда живой. Его тело содрогается, а сам Така глубоко дышит. Его губы открылись в порыве, что-то выкрикнуть. — Акира! — Така уже плакал во сне, — Я тут, — он шептал еще что-то неразборчивое, но я не мог его дальше слушать. Акира… Неужели, он помнит? Где-то глубоко в его сознании сохранилась информация обо мне? Я крепче сжал его ладонь и коснулся губами его мокрой от слез щеки. Он успокоился и продолжил мирно сопеть. *** Наша жизнь для жизни всего человечества — ничто, словно пылинка, о которой никто не вспомнит. Но одна такая жизнь для тебя может стать всем. И смыслом, и воздухом. Именно таковым для меня является Таканори. Пусть этого воздуха осталось и немного, но только им я могу дышать. Я знаю, что Таканори больше не станет прежним, он больше не обнимет меня, не поцелует нежно. У нас больше не будет веселых и беззаботных дней и страстных ночей. Но я уверен, его взгляд останется живым, он не забудется, как и любовь к зиме и снегу. Таканори вскоре забудет последние воспоминания, что связывали его с этим миром. Таканори вскоре забудет проснуться.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.