Развратник

- Хён, мы теперь вместе? Шуги растерян ,потому что не знает что ответить на этот вопрос. Ведь он лишь хотел проучить младшего, но всё зашло так далеко. -Всё будет как раньше .Мы ведь друзья , Гукки. Они ещё некоторое время лежали рядом. После того как Чонгук уснул, Юнги ушёл к себе. И снова типичные будние дни, не отличающиеся друг от друга. Чонгук ведёт себя так спокойно, словно не он всего пару дней назад стонал под Шугой. Он также весел и задорно смеётся как ребёнок над шутками ребят. А Шуга день ото дня становится всё мрачнее. Неоднократно он ловит себя на том , что заглядывается на Чонгука, думает всё время о нём. Мало того что мысли заняты только им, так ещё и сны. Сны в которых Чонгук так и льнёт к Шуге словно котёнок, разве что не мурлычет от удовольствия. Проходит неделя. А сны также беспокоят бедного Шугу. Он практически не спит ночью, потому что во сне он так счастлив, а проснувшись он оказывается в жестоком мире, где Чонгук не принадлежит ему. «Да что же я в самом деле, неужто влюбился? Влюбился как подросток.» На последней репетиции недостаток сна всё же даёт о себе знать. Прямо посреди танца Юнги падает в обморок. Все ребята тут же подбегают .Чонгук берёт Юнги на руки и бережно как ребёнка несёт в медпункт. В медпункте он кладёт Юнги на кушетку. Медсестра приводит Юнги в чувство с помощью нашатырного спирта. Тот слегка приоткрывает глаза, но встать не может, слишком уж он ослаб за последнее время. - Ему нужен отдых, пусть пока полежит здесь – говорит медсестра и уходит в свой кабинетик. Чонгук тоже собирается уйти, но Шуги удерживает его за руку и шепчет: «Останься, мне страшно одному.» Голос дрожит и кажется ещё немного и он заплачет. Чонгук ложится рядом с Юнги на узкую кушетку и обнимает того. И больше они не произносят и слова .А может и не нужны совсем все эти слова , которые чаще оказываются пустыми. Нужно лишь чтоб тебя обняли, когда тебе тяжело. После репетиции Чонгук сам укладывает Юнги спать и сам ложится рядом. Это первая ночь, когда Юнги не видит снов и крепко спит , обняв любимого Гукки, которому так и не решился признаться.