Хвостатый бунт

После нападения Пейна, Коноху пришлось отстраивать буквально с нуля. Но несмотря на это, Деревня Скрытая в Листве, потихоньку восстанавливалась, устрашая своей силой врагов и завистников. По главной улице шел светловолосый парень, как только люди видели его костюм оранжево-черного цвета, то сразу же бросали свои дела, дабы выразить своё восхищение, а он лишь улыбался и смущенно принимал слова благодарности в свой адрес. Голубые глаза крестника Джирайи, будто сияли изнутри потусторонним светом, что будто привлекал народ, отвлекая внимание окружающих, от темных кругов под глазами. Да… Это был Узумаки Наруто — герой Конохи. Он тот, кто спас всех этих людей от Пейна. Теперь никто не смел и слова плохого о нём сказать (по крайней мере вслух). Однако, блондин не обращал ни на что внимания, у него были проблемы и поважнее…. Скрывшись от своих односельчан, джинджурики помчался домой, стараясь унять головную боль, что с каждой секундой принимала обороты. Дрожащими руками достав из заднего кармана ключ от входной двери своей, чудом сохранившейся, квартиры. Наруто, едва попав в замочную скважину, нервно повернул ключ до щелчка и ввалился в свой дом. Очертания комнат расплывались перед глазами и герой едва не перепутал свою комнату с кухней, хотя инстинкты шиноби подсказали ему верное направление и  обладатель голубых зыркалок, не раздеваясь, упал на кровать. Тихий вздох сквозь стиснутые зубы, неясное бормотание и с очередным ударом о клетку, джинджурики провалился в подсознание. В подсознании всё было как обычно… Серые стены с подтеками, вода под ногами, темные тунели с переходами, и… Да, методичные удары с подвываниями,что сводили с ума хозяина местожительства хвостатого квартиранта. — Здравствуй Кьюби. — кисло поздоровался Узумаки, пытаясь заткнуть себе уши, и не слышать того, как великий биджу превращается в истеричку. — Жалкая человеческая личинка, как ты смеешь так говор.. Ай! — злобная морда с демоническими глазами и зубами, размером с среднего человека, под конец тирады превратилась в обиженную мордочку котенка, которого хозяйка забыла покормить. — Да когда же это закончится-а-а?! — ныл лис, от отчаяния долбясь головой об стенку. Отчего лицо джинджурики, кривилось всё больше и больше. — Хорошо… Скажи, Великий и Могучий… Когда у тебя началось, вот это? — голубые глаза спокойно наблюдали за очередным хвостом, который дал Девятихвостому по голове. — С того самого момента, как этот напичканный пирсингом придурок, приперся в деревню! С того момента, как появился Четвертый Хокаге! С того момента, как ты идиот, решил защитить эту стерву пучеглазую! Тебе Учихи было мало? Ай… А вы! Предатели! - косо посмотрел на свои хвосты лис. - Не могу поверить, что я это говорю, но Рикудо-сама, почему я не Однохвостый?! — с каждой секундой голос Девятихвостого набирал обороты, под конец срываясь на позорный визг, после которого последовал удар по носу. — Не трогай Хинату, Нагато и отца! Постарайся успокоиться… В конце-концов, должен же быть способ вернуть твои конечности под контроль! — напутствовал джинджурики биджу, сев прямо в воду. И как бы отвечая на его слова, огненно-рыжие плети удвоили атаки. — От тебя только хуже становиться! Дал же бог джинджурики, первые хоть женщинами были, а этот! Мало того, что парень, посмотреть не на что, так и явно с голубым уклоном! Почему я не Однохвоостый? Вот у него нормальный джинджурики, управляемый, а у меня тупой как пробка!!! — бился головой о прутья лис. То и дело на него нападал очередной хвост, и хвостатый продолжал скулить на одной ноте. — Тебе напомнить, где сейчас Шукаку? — равнодушно поинтересовался блондин. В последние дни, он совсем не спал, целыми ночами выслушивая причитания Девятихвостого. Всё было просто: у хвостатого была депрессия, а так как лис воплощение ненависти, то в его хвостах заключена сила, что бунтовала против такого нетипичного поведения своего хозяина. — Долбанные Акацуки, совсем охринели, чтоб им провалиться! Десятихвостого они собирают, нашли блин паззл! А ещё этот Учиха, чиканутый на всю голову! Ууу, ненавижу! — плевался ядом хвостатый. За спиной взмахнули хвосты, и… Не ударили своего биджу. Лис этого не заметил, зато увидел блондин, но благоразумно решил не перебивать китсуне. — А чем же тебе не нравяться Учихи? По мне так душевные люди. — возразил Узумаки, благо сарказма в голосе, Кьюби так и не заметил. — За что? Ты спрашиваешь меня за что?! — взревел Девятихвостый , и его хвосты разьяренно взвились под самый потолок темницы . — Ну да, именно. Я спрашиваю, чем тебе не угодили Учихи. Их шаринган, такой опасно обжигающий… - восхищенно восклицал Узумаки, мысленно надеясь на то, чтобы никто из остатков этого клана, не узнал об этих словах. - Они такие прекрастные, а их бледная кожа, эти черные глаза! Просто совершенство! — усиленно вспоминал слова фанаток Учихи, Наруто. — Вот возьму, и выйду за Саскее-кууна замуж, и вы все увидите, чего я стою! — забывшись повторил слова Сакуры блондин. — Чеего? За Учиху? Только через мой труп! Эти гадкие выродки, не достойны того, чтобы даже пальцем тронуть моего джинджурики! Они ужасные, двуличные, высокомерные скоты, ненавижу, ненавижу, ненавижуу! — взревел биджу, его глаза пылали яростью, а хвосты полностью подчинялись контролю биджу. Депрессия уходила, под напором ненависти и ярости. — Н-да… Не позволишь? — по лисьи улыбнувшись, спросил блондин. — А мы уже даже целовались, а потом кто знает… Может у Орочимару попросим, и он нам деток сделает? Маленьких Учих, с моим характером... А когда они пробудят шаринган, тренироваться будут на тебе. Правда, прекрастно?— мстительно завершил Наруто. Лис на секунду представил эту картину, и помотав головой, зарычал: — Выпустите меня отсюда! Даже не думай, теперь ты и на пушечный выстрел не подойдешь к Учихам, ни за что, никогда! Рррр… Учихи, убью!!! — красные глаза загорелись ярким, потусторонним огнем, шкура будто стала ярче, хвосты змеями извивались за спиной, готовые уничтожить любого. Девятихвостый вернулся в форму! Наруто умиротворенно улыбнулся: "Средство от депрессии Девятихвостого найдено, нужно всего лишь упомянуть Учих. Действительно, полезные люди! " - и весело насвистывая, парень отправился досыпать свои законные часы, уже не слушая яростных восклицаний Девятихвостого.