На все воля Силы

Тойма не успела ни удивиться, ни испугаться. Она лишь едва затаила дыхание от неожиданности. Энакин пронес ее через коридор и, опустившись на колени около кресла, заботливо усадил девушку в него. Не вставая, он взялся за оба подлокотника, выжидающе заглядывая подруге в глаза. Их взгляды встретились, и Тойма почувствовала, что от взволнованности ей не хватает воздуха. Она не норовила совсем избежать этого разговора, но сейчас живой барьер во всех смыслах отрезал пути к отступлению. Девушка сама на этот раз расплела свою прическу, и, отложив шпильку, обняла себя за плечи, отведя взгляд в сторону. - Что же с тобой стряслось?.. - срывающимся шепотом произнес Энакин, после чего, едва касаясь, взял ее за запястье и осторожно притянул к себе. Тойма опустилась на колени рядом с джедаем, и в следующее мгновение его руки уже согревали ее плечи равномерным умиротворением. Девушка, не решаясь подарить молодому воину встречные объятия, так и утонула в его маленьком спокойном мире, упокоив голову на его груди и все так же цепко обхватывая свои плечи, будто опасалась, что, разомкни она руки, Скайуокер, словно скользкий угорь, заберется в ее голову и самым наглым образом сам узнает все, что ему нужно. - Все это так неожиданно сегодня, - прошептала Тойма, не отнимая головы. - Все теперь совсем не так, как раньше... - Разумеется, - нервно улыбнулся Энакин, ласково проведя рукой по ее плечу. Ее страх липкими толчками бился в его грудь и гас в частоте его пульса. - Ведь столько лет прошло... - Тойма сделала глубокий и прерывистый вдох, и джедай испугался, что ненароком довел свою подругу до слез. Не дождавшись ответа, он продолжил: - Слушай, если ты боишься, что я тебя осужу... - Нет, - перебила Тойма. В ее голосе слышалась обеспокоенность, но в нем не было места слезам. - Я боюсь не этого. Я боюсь того, что это может принести за собой, - она едва уперлась зажатыми руками в грудь Скайуокера в немой просьбе ослабить объятия и, когда он чуть разжал руки, отняла голову и чуть отстранилась от него, смотря прямо в глаза. - Я просто не выдержу пополнения на своем личном кладбище, - поджав губы, девушка раздосадованно покачала головой. - Тойма, - настойчиво ответил Энакин. Прямо сейчас он напоминал ей того самого маленького мальчишку, который так хотел казаться серьезным и сильным в свои девять лет и который уже тогда считал своим священным долгом защищать ее от всего. Эта мысль заставила Тойму слабо улыбнуться, - что бы с тобой ни случилось в этом мире, я никогда не оставлю тебя в беде по своей воле. Ты меня слышишь? - Девушка почувствовала, как в груди стало жарко. Пожар страха уже закончил бушевать, но с жаром и тлением стремительно боролась неведомая энергия равновесия, которая всегда сопровождала молодого воина. Тойма, как тогда, в Совете, почувствовала прилив уверенности и кивнула в знак согласия: - Только давай встанем, у меня скоро ноги затекут. От стен маленькой комнаты отскочил сдвоенный смех. "Пускай хотя бы еще одна планета лицезреет эти незаменимые мгновения", - решила про себя Тойма, и Энакин услышал ее мысль. Облегченно вздохнув, он одним прыжком поднялся на ноги, подавая руки подруге и помогая ей встать. Стоило им выпрямиться во весь рост, как вдруг в воздухе растворилась эта аура непорочной интимности, и они уже не решались даже дотронуться друг до друга. - Подождешь пару минут? - Тойма подошла к тумбочке и что-то из нее достала. Что именно - Энакин понял тотчас же, когда она повернулась к нему с сигаретой во рту. Молодой джедай застыл в растерянности, в то время как его подруга приняла это за молчаливое согласие и подошла к окну. Отдернув штору резким движением, она открыла окно и, впустив в квартиру свежий воздух, с чирканьем спички принялась тут же его травить. Высунувшись в окно, она с шумом выпустила наружу струю дыма и, оставив руку с сигаретой за окном, повернулась к усевшемуся на пол другу: - Хозяин не любит, когда я дымлю в квартире, поэтому приходится высовываться. - И давно ты?.. - Энакин предельно осторожничал, боясь задеть прохудившиеся и потрепанные временем струны ее души. Тойма легко пожала плечами: - Ну не знаю... Сколько мне тогда было? Тринадцать? - Тойма в попытке вспомнить на секунду подняла глаза к потолку и тут же снова посмотрела на джедая: - Я не знаю, давно это или нет. Как сам считаешь? - и снова отвернулась, чтобы с вожделением вдохнуть ядовитый дым, смазывающий ее скрипящие в тишине нервы. Дальше воцарилось звенящее молчание. Энакин постепенно рисовал Тойму в голове заново, добавляя к детскому образу новые детали - красивые и не очень. Тойма же молча курила, смотря с чувством подступающей к горлу тошноты на суетливую жизнь нижних уровней Корусанта. Положив окурок в странную пепельницу в форме маленького стаканчика с крышкой, которая, как выяснилось позже, бесследно уничтожает остатки вредных привычек, девушка закрыла окно и, поправив волосы, уселась в кресло, закинув ногу на ногу. - Что именно ты хочешь знать? - Тойма решила сделать первый ход, потому что понимала, что безмолвие может тянуться до глубокой ночи. - Все, - глаза Скайуокера распахнулись в страстном внимании. - Почему у тебя темные волосы? - сказал он первое, что пришло в голову. - Девушки иногда имеют свойство менять свою внешность, - на лице Тоймы отобразилась кривая улыбка. - Думала, что это даст мне почувствовать себя заново, - девушка замолчала, боязливо открывая сердце жадно слушающему ее джедаю. Через какое-то время она заговорила снова: - Я уже очень долго чувствую себя не на месте. Словно во всей Галактике мне нет места. Как будто, знаешь... - она снова замолкла, подбирая нужные слова, - как будто меня выпотрошили и снова наспех собрали. И теперь все не на своем месте. Чувства, места, люди, события... Все, что со мной происходит, словно мне не принадлежит больше. - И даже я? - с искренним интересом спросил Энакин. - Не знаю, - ответила Тойма. - Иногда мне совсем не верится, что это ты. Днем я несказанно радовалась, а сейчас... Словно чувствую себя виноватой за эту встречу. Скайуокер сочувственно покачал головой. - А ты не пробовала вернуться на Татуин? Быть может, дома все встанет на свои места? Тойма презрительно фыркнула: - Татуин мне не дом больше. У меня там не осталось никого, кто мог бы помочь мне почувствовать себя там как дома. - Родители?.. Ее секундной задержки хватило Энакину, чтобы понять, что и эта тема ныне не приносит ей ничего, кроме горького послевкусия. - Когда мне было одиннадцать, папа отправился на Корусант по своим обычным делам. А спустя два дня нам сообщили о том, что он не выходит на связь... Спустя недели три в космическом пространстве кем-то были обнаружены обломки "Акселя". Его просто превратили в груду металла, - Тойма сложила руки в замок и обессиленно бросила их на колени. - Тойма, мне так жаль... - Энакин сглотнул, пытаясь справиться с пересохшим горлом. - Ра'анск был прекрасным человеком. Он всегда был добр ко мне. За что же с ним так?.. - следующий вопрос подразумевался как риторический, но Тойма продолжила: - Мой отец... Он...эм...понимаешь...не совсем честными делами занимался на Татуине. Поэтому мы так хорошо жили. Я поняла это только потом. Я просто думаю, что он в чем-то перешел дорогу хаттам, и они решили от него избавиться, - Скайуокера удивило то спокойствие, с которым Тойма рассуждает об отце. Судя по всему, эта рана на ее сердце достаточно хорошо зарубцевалась и уже не причиняет ей должных терзаний. - Поэтому ты не хочешь возвращаться? Мечтаешь уничтожить хаттов? - Покажи мне того, кто не хочет их уничтожить, - цинично отметила Тойма. - Нет, дело не только в этом. Мама погоревала, поскорбела... А спустя полгода привела в дом нового мужика. Вот, - Энакин обескураженно вскинул брови, и девушка, в глубине души удовлетворившись его реакцией, заговорила дальше: - И он, видимо, возомнил, что теперь он в доме закон. Начал пытаться меня поучать, ставить свои порядки. Я сначала просто молчала, а потом сказала, что он для меня просто ничто. Жаловалась маме, но не помогло - она всегда была на его стороне. В конечном итоге мне все это надоело. Я не простила маме такого предательства и сбежала из дома. - Одна? - Я встретила парня. Его звали Лернар Ют. Он был контрабандистом, - Тойма скорчила гримасу в духе "Что не ожидал? Сама не ожидала", - в общем, он позвал меня с собой бороздить Галактику и я сбежала с ним. - Вот это ты... - Энакин поймал себя на мысли, что у него отвисла челюсть. - Это сколько тебе тогда было? - Двенадцать-тринадцать где-то. Не помню уже точно. В общем, где мы с ним только не были и чего мы только не пережили... Я повстречала и потеряла многих людей, мы скрывались, скитались и выживали... Жили как короли и как нищие, попадали в перестрелки, за наши головы в некоторых системах до сих пор назначена награда, представляешь? - Тойма хохотнула в голос, будто сама слышала все это в первый раз. - Если сейчас рассказывать тебе обо всем, что было, то мы не то что до завтра не доберемся до Храма джедаев - дай Сила, чтобы мы туда хотя бы к следующему месяцу попали. Энакин ожидал какой угодно истории, но, видимо, только не этой. Он никак не мог поверить, что такой миролюбивый татуинский цветок, как Тойма, сумеет впутаться в тягостные жизненные передряги. В нем не клокотало ни капли осуждения; все, что он испытывал сейчас - это смесь удивления и сочувствия. - А как ты осела на Корусанте? - Эни оставалось совсем немного деталей, чтобы завершить новый образ и сплести все нити в один приятный глазу рисунок. Тойма запустила пальцы в волосы: - Это отдельная история... У меня что ни спроси, то целая история, не находишь? - уловив исходящую от Тоймы нервозность, граничащая с облегчением от падения тяжкого груза, Энакин легко рассмеялся в знак солидарности. Девушка зачесала пятерней волосы на один бок и, подперев подбородок кулаком, принялась рассказывать дальше: - В общем, мы с Лернаром и нашими общими друзьями были на Дракенвелле. Сделали свои дела и на корабле этих друзей полетели на Корусант. На борту Лернар что-то с ними не поделил, возникла потасовка, я пыталась их разнять, но получила чем-то тяжелым по голове. Очнулась я на улице на нижних уровнях Корусанта. Без денег, без вещей, с больной и кровоточащей головой. Помнила даже не все. С тех пор я никого не видела. Ни Лернара, ни остальных, - Тойма печально вздохнула: - Мне хочется думать, что Лернар мертв, если честно. Мне так проще найти оправдание тому, что он бросил меня одну на другой планете. И вот, - девушка виновато закусила губу, - уже полгода я живу здесь. Не так я, конечно, представляла себе жизнь на Корусанте... - Оставила мечту стать послом?.. - с растерянностью спросил Энакин. - Ни на мгновение. Я же и хотела сорвать какой-нибудь куш, пока была с контрабандистами, а после бросить все и пойти учиться в Академию. Но получилось так, как получилось, - Тойма на миг опустила голову, - Тяжело сейчас, правда, но я стараюсь откладывать часть денег, чтобы поступить. Сама виновата, что поделать, - с сожалением в голосе закончила она. - Правда, сейчас совсем нет времени заниматься языками, но я стараюсь его находить. Энакин огляделся по сторонам и заключил: - Я не вижу здесь Трипио. Он не пережил твоих странствий по Галактике? - с нескрываемой печалью в голосе спросил он, вспомнив, как много души он вложил в эту работу. - Прости, Эни, - Тойма чуть подалась вперед и коснулась пальцами руки парня, - я просто не могла взять его с собой. Я отдала его твоей матери. Посчитала, что ей он будет нужнее, - джедай дрожал от нетерпения задать ей самый главный вопрос, и то, что девушка не излучала тревоги, вселяло ему утешительную мысль. Татуин был слишком далеко отсюда, чтобы можно было ясно почувствовать Шми в Силе. Тойма, заметив его возбужденность, ответила: - На момент, когда я бежала с Татуина, с ней все было в порядке. Немногим после твоего отбытия мой отец выкупил ее у Уотто, - на лице Энакина засиял отблеск счастливой надежды, - а затем освободил. - Освободил?.. - Скайуокеру было крайне непривычно думать о том, что его мать могла так легко обрести свободу. Он на миг потерялся, не ведая, кому стоит возносить похвалу: великой Силе, почившему спасителю Ра'анску Хейсу или вестнице благих перемен Тойме. - Папа не раз заводил об этом разговор в нашей семье. Он искренне хотел освободить вас, но не хотел пускать вас в никуда, - Тойма вдруг почувствовала укол вины перед Эни за то, что ее отец не сумел подарить свободу и молодому воину, - Как папа рассказал мне потом, Уотто за вас двоих загнул такую бешеную цену, что даже моему папе было не совсем под силу на тот момент сразу освободить вас. Видимо, Уотто все же ценил твои многочисленные таланты, - девушка бросила короткую усмешку, боясь, что эти воспоминания могут задеть друга за живое, и утешилась, когда он тоже мечтательно улыбнулся в ответ, то ли предаваясь воспоминаниям, то ли скучая по матери. - В общем, мой отец уже собирался отложить денег на вашу свободу, как тут на Татуин прилетела Падме и тот джедай, - Тойма нахмурила лоб в попытке вспомнить его имя. - Квай-Гон, - опередил Эни ее муки мыслей. - Точно, - татуинка щелкнула пальцами в ответ. - И после твоего отъезда отец нашел для твоей матери потрясающее место для занятия фермерством. С системой полива и прочими нужными в пустыне удобствами. Да и сам дом там весьма хорош и просторен - я нарисовала его в тетради, могу показать, - она хотела было подняться с кресла, но Энакин, удивленно вскинув брови, перебил ее: - У тебя еще живая та тетрадь? - У меня не хватило духу купить себе другую, - кивнула Тойма. - Это то немногое, что осталось у меня на память об отце, - девушка поднялась с кресла и достала из-под платья висящую на шее цепочку. На тонкой серебристой цепи висело два предмета - крошечный тонкий ключик...и резная деревянная безделушка, повторяющая узоры на тетради. Энакин узнал вещицу с первого взгляда - выгоревшую под солнцами многих систем, едва сколотую по краям, но все же ту самую - с тонкой вязью линий и переплетений, над которой он сидел долгими вечерними часами после работы. Этот отголосок детства светлым лучом проник в сердце джедая, окрылив его. Не в силах бороться с желанием прикоснуться там, где его рука целых десять лет назад оставила памятный след, он в мгновение ока вскочил на ноги и остановил Тойму, собравшуюся снять цепь с шеи. Магнетически сократив расстояние между ними двумя, Эни с трепетом взял украшение в руку, осторожно проведя большим пальцем по рельефу резного узора. Тойма перестала дышать. Время вокруг нашедшихся давних друзей в последний раз отщелкнуло секунду и застыло. - Ты сохранила ее, - едва слышным шепотом произнес Энакин так, чтобы одна лишь Тойма могла его слышать. - Однажды я чуть не потеряла ее, - застенчиво теребя нить цепочки на шее, прошептала Тойма в ответ. - Я никогда не сумела бы простить себе такого... Энакин, не отпуская медальона, ласково запустил пальцы свободной руки в темно-каштановую россыпь волос девушки. Почувствовав теплую робость, разливающуюся сквозь шелк ее волос, он вдруг неожиданно для самого себя полностью осознал то, насколько он все это время был важен для нее. Детские воспоминания были для Тоймы центром неприкосновенной святости, того наивно-беззаботного восторга, который яркой звездой освещал ее тернистый галактический путь. И то чувство, которое девушка испытывала сейчас, было сродни встрече с чем-то высшим, с божеством, которое занимало ее мысли на протяжении долгих лет. И теперь же в немом преклонении она боялась поднять взор. - Спасибо, что не забыла меня, - Энакин аккуратно положил медальон на грудь девушки и плавным движением приподнял подбородок, заставляя ее посмотреть ему в глаза. - Ты же знаешь, я всегда был с тобой... Вторая рука тем временем опустилась к щеке Тоймы. Жестом, уже мало походившим на дружеский, он касался ее исхудавшего от усталости и вредных привычек лица, проводя по выдавшей ее смущение щеке большим пальцем. Отняв руку от подбородка, он завел ее за спину Тоймы, ненастойчиво прижимая ее ближе к себе. Она увидела, как из искры во взгляде молодого воина рождается пламя, яркое, но безобидное. Девушка коснулась руками его груди, под натиском Силы и нахлынувших чувств раскрыв чуть дрожащие от волнения губы. Этого было вполне достаточно, чтобы испарить мысли у обоих. Переместив руку на затылок Тоймы, Энакин наклонился к ней и нежно накрыл ее губы своими, коснувшись сначала едва ощутимо, но, почувствовав на ее губах маленькие мерцающие точки желания, немного углубил поцелуй. Тойма ответила ему со всей искренностью, обхватив руками его спину и потянувшись вперед. Закрыв глаза, они уничтожили окружающее их пространство. Теперь же во всей Галактике было место лишь для Силы и их внезапного порыва. Тягучая карамель желания разлилась внутри них, и от этого их поцелуй был еще более сладким. Боясь дать волю пока еще подконтрольному импульсу и сделать его неприлично приторным, с усилием воли они оторвались друг от друга, глубоко дыша. Энакин не мог оторвать взгляда от ее лунно-серых глаз, по-детски улыбаясь и гладя девушку по волосам. - А ты?.. - звенящим шепотом спросила Тойма. В уголках ее глаз заблестели слезы. - Ты...сохранил? Молодой Скайуокер, чуть отстранившись, полез во внутренний карман своего кафтана. Двумя пальцами он выудил оттуда сложенный вчетверо заламинированный листок. Бумага в идеальном состоянии хранила плоды вдохновения юной поэтессы, аккуратно записанные в складные строчки. - Я тоже тебя никогда не забывал, Тойма, - горячий шепот обжег ее кожу, и по ее пунцовым щекам скатилась пара слезинок. - Кем же мы стали теперь, - едва слышно молвила девушка, покачав головой. Эни легонько сжал ее плечи и с внезапно нагрянувшей серьезностью заглянул в глаза: - Это совершенно не важно. Я хочу, чтобы ты знала. Тойма, ты меня слышишь? - он прижал ее к себе, импульсом Силы приводя в чувство от непрошеной печали. Тойма же уже не могла остановить слез. Закрыв лицо руками, она захлебнулась в рыданиях, опустив голову. - Я потеряла себя, - девушка говорила едва слышно, но Энакин благодаря Силе мог понять каждое ее слово. - Ты помнил меня одной... А теперь... Я совсем не та, кого ты встретил на Татуине... - Если бы ты была не той, я бы не нашел тебя, - поглаживая ее по волосам, ответил Скайуокер. - Сила свела нас не случайно, слышишь? - он, наклонившись до ее уровня, плавным движением отнял руки от ее лица. - Теперь твоя жизнь изменится. Я это знаю точно, - увидев проступившую сквозь горечь беззащитную улыбку Тоймы, Энакин сказал: - И вообще, разве ты не помнишь, что я тебе обещал? Тойма, размазав дорожку растекшейся туши по щеке, тихо рассмеялась.