Отражение

Он крепко сжимает его в своих объятиях. Покачивается из стороны в сторону, шепчет на ухо бессмысленные слова, чтобы успокоить. Как маленького ребёнка. Чувствует сильную хватку на футболке и дрожь. Аято дрожит и не может понять, в какой из реальностей находится. Губы что-то безмолвно шепчут, но Хайсе остаётся только быть рядом, пытаться поддержать и ждать, пока кошмар отпустит. Очередная бессонная ночь. Он так редко спокойно спит, что Сасаки за него по-настоящему страшно. Следователь пытается вывести Киришиму на разговор. Быть может, это поможет как-то справиться с тем ужасом, который охватывает, стоит только закрыть глаза. Но Аято молчит, упорно молчит и напрочь отказывается говорить об этом. Хайсе не хочет давить на него. Не хочет разбередить старые раны, сделать ещё больнее. Но ему самому больно. Смотреть на это, чувствовать собственную беспомощность. Его разъедает тоска и ужасное странное чувство вины где-то в глубине души. И хочется расцарапать ногтями грудную клетку, найти причину всех этих эмоций и вырвать её. Но он может только продолжать просыпаться по ночам, вытягивать Аято из его кошмаров и надеяться, что они всё-таки отступят. Ему сложно. Ему действительно сложно, потому что Киришима, несмотря на неожиданную для Сасаки привязанность, не спешит открываться. Его словно что-то останавливает, и следователю всё никак не удаётся понять, что именно. Или нет. На самом деле он себя обманывает. Закрывает глаза на очевидные вещи, чтобы не видеть, чтобы не стало ещё больнее. Он крепко сжимает его в своих объятиях. Покачивается из стороны в сторону, шепчет на ухо бессмысленные слова, чтобы успокоить. Стискивает зубы посильнее и старательно убеждает себя, что не разбирает речь Аято, пока тот выбирается из липкого ужаса. Борется с собственным кошмаром в голове и давит непрошенный вопль. Ему хочется кричать от боли и обиды. Они настолько затопили Хайсе изнутри, что кажется: ничего больше не осталось. И успокоить он пытается больше себя. Отвлечься. Чтобы найти силы смотреть в глаза и не отводить взгляд. Потому что, несмотря ни на что, в этих глазах всегда отражается кто-то другой.