"Я не виноват!"

Ах, это кожа молочная, полупрозрачная, совсем Себастьянушка себя не бережет, сокол мой ясный, — тихо причитал красна девица, Сиэля Фантомхайвовна, на диво дивное, чудо чудное, да фотографию дворецкого заглядываясь. Никого рядом, только голубь белый на подоконнике воркует, да хлебные крошечки подбирает... Так и Себастьянушка — вроде где-то рядом, а протяни руку — так и упорхнет, и останется красна девица у разбитого да у корыта. — Ой глазоньки мои карие, тонуть да не всплывать, — вздохнула Сиэля, подперев щеку ладонью и за неимением косы до пояса щелкая по виску веревочкой от повязки. — Ой волосы эти черные, путаться да назад не вернуться, ой уста эти сахарные, поцелуем прижать, да не отпускать... Не все. Не романтика, стеб) — Милед... Господин? Что Вы здесь делаете? — Слышится удивленный голос. Сиэля вздрагивает, поднимает затуманенные глаза на дворецкого и полыхает как маков цвет, как роза в цвету, как дистрофик на морозе. — Откуда у вас моя фотография? — Теперь в голосе демона слышится осуждение. Сиэля вздрагивает, призжимает сложенные лодочкой ладони к белой груди и певуче выводит: — Ой не виноватая я! Не виноватая я, что люблю! Ой не виноватая я, что мой голос дрожал, когда пела я песни ему! Себастьян изумленно хлопает ресницами... И вот тут Сиэль с воплем просыпается. Смотрит расширенными глазами в стену и бессильно падает на подушки, накрыв лицо узкими ладонями. А в голове пульсирует, долбится дятлом в висок, только одна мысль... Нельзя было позволять Себастьяну читать ему на ночь русские сказки!!