И аз воздам...

POV Катя       В квартиру я зашла очень тихо, мне не хотелось, чтобы меня видели в таком состоянии. Ни к чему это, пока я не решила, что дальше делать. Мама с папой и неизменный Зорькин были на кухне. Как всегда о пирожках разговаривали. Я уже дверь в свою комнату открыла. Но тут меня заметил папа.       — Кто к нам пришел? Неужели Екатерина Валерьевна? А что уже ночь глубокая на дворе? Нет! А она уже дома. Не верю своим глазам. Она не на показе, она не на презентации, она не на тусовке, она дома!       — Валера, зови к столу, — это уже мама.       — А как я ее буду звать? А вдруг это не наша Катюха? А вдруг это какой-нибудь ее двойник. Или как теперь говорят — клон!       Господи, как меня все достало. Хотелось заорать, затопать ногами, но я сумела сдержаться, я только сказала: — Хватит!       Но Зорькин не понял, он не понял, что я сейчас взорвусь. У него в руках был пирожок, где ему было замечать, что кому-то плохо? — Точно, дядя Валера. Знаете, мне кажется, что у нашей Кати не может быть двойника. Потому, что она… она ошибка природы.       Я и тут смолчала, повернулась и ушла к себе. Они что-то там еще болтали, ссорились, кажется заставляли Кольку идти извиняться, но я ничего не хотела слышать.       Мне нужно было читать и перечитывать инструкцию. Читать и перечитывать. До тех пор, пока слезы не иссякнут; до тех пор, пока я не прекращу говорить себе «дура, наивная дура»; до тех пор, пока не придет ответ на вопрос «за что, Господи»; до тех пор, пока боль не уступит место злости. А самое главное, мне нужно было читать и перечитывать каждое слово инструкции до тех пор, пока не умрет Катенька Пушкарева и на смену ей не придет Екатерина Валерьевна Пушкарева — хозяйка фирмы «Зималетто». И я читала: …спать с та­кой жен­щи­ной, как Пуш­ка­рё­ва нор­маль­ный муж­чи­на мо­жет толь­ко под нар­ко­зом… … и ночь… ночь с Пуш­ка­рё­вой — это са­мое труд­ное… …А пи­сать про то, что ты жаж­дешь но­вых по­це­лу­ев с Мисс «Же­лез­ные Зу­бы» я не мо­гу, по­то­му что мо­гу се­бе пред­ста­вить, ка­кое от­вра­ще­ние вы­зы­ва­ют у те­бя эти по­це­луи, впро­чем как и всё ос­таль­ное… …пусть пор­тит се­бе зу­бы, всё рав­но ху­же уже не бу­дет… …от­правь её в ван­ную, и при­ми ещё од­ну пор­цию вис­ки, что бы к то­му мо­мен­ту, ког­да вы нач­нё­те де­лать ЭТО… Мо­гу се­бе пред­ста­вить, как те­бя сей­час пе­ре­ко­си­ло… В об­щем ты уже до­шёл до кон­ди­ции. И те­бе бы­ло всё рав­но, и всё по ба­ра­ба­ну… …го­во­рят стра­шил­ки в этом воп­ро­се не­на­сыт­ны… …Твои му­че­ния за­кон­чат­ся и ты смо­жешь сме­ло пос­лать Пуш­ка­рё­ву ку­да по даль­ше…

***

      — Катенька, тебя к телефону! Андрей Павлович хочет с тобой поговорить.       — Мама, я уже легла, я очень устала, скажи, что я сплю.       Я… тебя… люблю…       Честно-честно?       Честно-честно.       Я думаю они очень повеселились, когда придумывали план соблазнения. Ах, Жданов. Бедный Жданов. Теперь-то я понимаю, почему он так много пил в тот, первый вечер. Ему нужно было дойти до кондиции, и он дошел. Конечно! Это же каким героем нужно быть поцеловать такую, как я. Подвиг Матросова перед этим меркнет. Матросов всего-то амбразуру телом своим закрыл, а товарищ Жданов во имя спасения «Зималетто» бросил свое тело ненасытной страшилке Катьке Пушкаревой. На, Катька — пользуйся.       А потом они с Малиновским смаковали подробности. Интересно, Андрей рассказал Роману, что у меня родинка чуть ниже пупка? Конечно же рассказал, как скорее всего рассказал и то, что когда мне хорошо, я плачу.       Ну, что же Роман Дмитриевич, вот вы уже почти и готовы. Не правда ли? Приговор будет суров. Но справедлив. …Ор­га­низа­тору наз­на­ча­ют­ся бо́ль­шие сро­ки на­каза­ния, чем всем ос­таль­ным со­учас­тни­кам…       Для вас это был бесплатный цирк, господа, новая забава? Занимайте очередь в первом ряду. Вам эта инструкция по соблазнению очкаского монстра и круглой дуры Катеньки Пушкаревой таким боком выльется, что вы будете, как самую большую милость просить у меня не отмены, хотя смягчения приговора.       Все. Нет больше Катюшки. Вам придется иметь дело с тем монстром, в которого вы ее превратили. И я не пощажу никого. Каждый, кто хоть раз меня унизил или обидел, ответит мне стократно за унижение и обиду.       Я не наложу на себя руки, не дождетесь. И вам наложить на себя руки не дам. Вы будете жить и мучиться.       Ну, что, Андрей Павлович, я готова завтра выйти на работу. И на вечеринку к Волочковой я готова с вами ехать, и переспать после вечеринки я тоже с вами готова. В последний раз. Ведь надо сделать вид, что ничего не случилось. До самого послезавтра, до того, как вы мне последнее поручительство подпишите.       Потом мы дождемся возвращения Романа Дмитриевича. И каждая сестра по серьгам получит. Можете, друзья, не сомневаться. Еще как получит!       А для вас, дражайший Андрей Павлович, у меня на закуску еще и сюрприз припрятан. Вот где вы ужиком, да на сковородочке-то повертитесь. Ох, и повертитесь, разлюбезный вы мой.

***

      Как всегда Катерина Валерьевна пришла на работу раньше своего начальника. Первым делом собрала в мешок для мусора все подарки и открытки, впервые обратив внимание на копеечную стоимость этих «даров любви».       — «Вот же жлобина, Роман Дмитриевич, — подумала Катя, — Денис, студент, охмуряя меня на спор за какие-то десять тысяч, и то дарил мне более дорогие подарки. Здесь цена вопроса миллионы, а подарки для охмурежа Роман покупал если и не на блошином рынке, то в магазине — все по десять рублей. Это как же нужно было меня не уважать. Нет, это как же мне себя нужно было не уважать, чтобы это барахло считать дарами любви»? — Катя даже засмеялась от презрения к Роману, а заодно и к себе вчерашней.       Игрушки Катерина решила выбросить, а открытки — припрятать, мало ли сгодится на будущее. Дверь из приемной в кабинет хлопнула, раздались торопливые шаги в направлении ее каморки.       — Катенька, ты как себя чувствуешь? Убежала вчера, меня не дождалась. Я бы отвез тебя домой. Что с тобой было? — Андрей подошел к Катюше и поцеловал ее в щеку.       — Все в порядке, Андрей Павлович, просто легкое недомогание вчера было.       — А вечером почему к телефону не подошла?       — Устала, температура небольшая была, вот я и прилегла пораньше.       — Катенька, у нас планы не поменялись? Мы сможем сегодня пойти на презентацию к Волочковой? А потом провести вместе весь вечер и всю ночь?       — Конечно, Андрей, только знаешь что? Мне хотелось бы пойти к Роману Дмитриевичу, там нам было так тихо и спокойно. Мы были там так счастливы.       — А как же консьерж? — Андрей явно замялся, Ромка очень конкретно написал, чтобы к нему Катерину Жданов не водил. — Впрочем, если ты хочешь к Малиновскому, то нет никаких проблем. Поедем к Малиновскому.       Началась привычная, рутинная работа. Катя держалась из последних сил, но все же держалась. Пришли и ушли представители «МакроТекстиля», мимоходом Милко оскорбил в очередной раз, Виктория пыталась задеть, Катя молчала, только делала пометки в длинном списке должников.