Недосказанности

Саске изменил. Хуже всего оказалось то, что он попался. Глупо все получилось до нельзя. Наруто истосковался по заданиям. Так хотелось рвануть на миссию как в старые добрые времена, но на посту Хокаге он не мог позволить себе подобные вольности. Саске уходил и неизменно возвращался туда, где его ждали. Это стало нормой для них. Разлука, ожидание, встреча. Разлука, ожидание, встреча. Как равномерный ритм сердца. Наруто устал от постоянства и равновесия, и ему очень хотелось снова пойти вперед, вот он и пошел на встречу Саске. Такая мелочь: не запланировано порадовать своего любимого, встретив в соседнем городке по завершении миссии. Наруто раньше времени увидел Саске, а еще увидел и измену. Саске ласкал сильное молодое тело, жестко толкаясь. Мужское тело. Если бы это была женщина, Наруто понял бы, правда понял бы. Саске встречался с женщинами до него, и ему могло не хватать секса с ними. Наруто был единственным, то есть, больше не был. Наруто не ожидал, что это будет настолько больно. Он громко всхлипнул, удивив такой реакцией в первую очередь себя. Руки автоматически сложили печати, и он очутился в Конохе, в своей маленькой квартирке, которую до сих пор продолжал снимать. Это был его угол, куда он всегда мог забиться и дать волю чувствам. Свои ужасы Хокаге надежно прятал от посторонних глаз. Звукоизоляционные печати заглушали вой раненого животного. Наруто всегда был честен с собой, особенно оставаясь один, когда мог больше не притворяться и доказывать очередной раз одно и то же. В голову лезли самые отвратительные мысли, от которых Узумаки никак не мог избавиться. Теперь везде и всюду за поведением Саске ему мерещились ложь, предательство и измены. На душе было крайне гадко. Сейчас Наруто методично резал себе кунаем руку, чтобы физической болью хоть как-то смягчить душевную, но это не помогло, и он оставил безумную затею. Узумаки устало лег, отворачиваясь от окна. Утро было как утро, словно ничего и не происходило. Наруто сидел в своем кабинете, Саске вернулся и невозмутимо отчитался о проделанной миссии. Подобное поведение для них являлось нормой при обычных условиях. Они никогда не демонстрировали свои чувства на публике, пряча от любопытствующих глаз такие интимные вещи. Чувства принадлежали только им. Поэтому никто ничего не заподозрил, а они продолжали себя вести, словно ничего не произошло. Как будто бы не было измены, как будто бы Саске не вернулся вскоре после Наруто и не наблюдал за ним в окно, не решаясь зайти, как будто Наруто не заметил его присутствия и именно по этой причине прекратил резать себе руку. Ничего не было, даже если и было. Наруто понимал, что он не может отказаться от Саске в любом случае. Учиха всегда являлся его персональной ответственностью. Саске нуждался в его поддержке, поэтому то, что произошло, ничего не меняло. День тянулся медленно и тоскливо. Даже любимый рамен не мог помочь. Наруто впервые отправил на обед вместо себя клона. Это было странно: поесть, не поев. Зарываясь в ворох бумаг, он тщетно пытался сосредоточиться, но мысли возвращались к одному и тому же вопреки его воле. За окном темнело, ужин был благополучно пропущен. Наруто бездумно просмотрел очередную бумагу, зная, что не вернется сегодня в их с Саске дом: ему нужна передышка. Завтра, он обещал себе, но не сейчас. Наруто устало развернул кресло к окну и откинулся на спинку. Ему не хотелось спать, но утомленный мозг окунулся в забытье. Луна освещала кабинет Хокаге, заглядывая в окно. Наруто разбудило постороннее присутствие. Саске сидел у его ног словно преданный пес, не смея прикоснуться. Лицо Учиха было сосредоточенным, эмоции совершено не читались, вот только глаза говорили обо всем. Страшно было Саске, стыдно. Он был напуган до паники. Потерянный, беспомощный, слабый человек, который сделал то, что, казалось, ему поможет, но ошибся. Саске часто ошибался. Нельзя было, чтобы Учиха видели таким. — Пойдем домой, – сказал Наруто, подавая руку. Когда Саске поднялся, он сложил печать переноса и невозмутимо обнял его за талию. Учиха приготовил ужин. Они сидели на кухне напротив друг друга и старательно делали вид, что хотят есть. Царило обреченное молчание. То, что сделал Саске сейчас, оказалось не хуже всего остального, только больнее. Наруто понимал, что снова придется все делать самому, что опять-таки считалось нормой для них. В их с Саске взаимоотношениях Узумаки неизменно выступал поводырем. Наруто понимал стоящую пред ним задачу, но не знал, как ее разрешить. Сказать: «Больше так не делай», — не имело силы, поскольку Учиха подобного больше никогда не допустил бы. Теперь Саске знал, что это не выход. Узумаки отложил палочки в сторону, практически ничего не съев. Саске сделал то же самое, внимательно за ним наблюдая. Наруто подумал, что можно выпить воды и встал из-за стола. Учиха выжидал, готовясь принять свой приговор. Напряжённая пауза давила. Наруто чувствовал, что надо что-то сказать, и он сказал то, чего от него не ожидали: — Я не виноват. Саске моментально его стиснул до боли и хруста ребер. Он уткнулся лицом в плечо любовника, кусая до крови, пытаясь так подавить крик. Наруто терпеливо его обнял. Его плечо быстро намокло от слез Учиха. Наруто действительно не был виноват в том, что стал необходим Саске как воздух, как пища. Учиха ни от чего не хотел зависеть, поэтому он никак не мог смириться, он желал своей псевдосвободы. Учиха не умел любить, и собственные чувства причиняли ему боль. Но Саске тогда еще не понимал, что без Наруто будет нестерпимо больней. Наруто – это все, что у него есть, было и будет. Всегда. Тело Учиха сотрясалось в руках Узумаки, и он принялся успокаивающе поглаживать Саске. Как ни странно, сейчас на душе стало удивительно легко, как будто Наруто удалось сбросить еще один тяжкий груз. Теперь все произошедшее казалось совершенно иным. Ну, было и было, как и многое другое в его жизни. Это его не могло остановить и не помешало бы идти дальше вперед, ведя за собой Саске. Будущее не казалось смутным и тревожным, напротив, впереди чувствовалось ожидание лучшего, и это лучшее Наруто неизменно собирался разделить с любимым человеком. Жажда жизни напомнила о себе голодом: в животе громко заурчало. Они снова сидели напротив друг друга, но уже больше не висела та гнетущая, давящая атмосфера. Все было расставлено по своим местам и упорядочено. Наруто знал: больше к этому вопросу они никогда не вернутся. Узумаки с удовольствием смотрел на сервированный стол, предвкушая: Учиха отлично готовил. Теперь Наруто в полном объеме мог насладиться пищей. Он с довольной улыбкой положил ароматный кусочек рыбы в рот. — Знаешь, Саске, — сказал он, прожевав, — это на самом деле очень вкусно.