Мой баскетболист

      Утром у меня ужасно болела голова, события ночи я помнила смутно. Выбравшись из объятий Кисе, я посмотрела под одеяло — голая, значит, переспали.       Кисе еще сладко спал; я аккуратно встала с кровати, пытаясь не разбудить парня. Закутавшись в плед, я прошла на балкон, чтобы найти свои вещи. У меня заболел низ живота, в голове пронеслись моменты с ночи. Честно признаться, не ожидала, что мой первый раз будет спьяну. Мне стало немного не по себе. А что, если Кисе бросит меня после этого? Что мне делать?.. Нельзя думать о такой ерунде! Почему я так люблю себе накручивать?       Выйдя с холодного балкона, я подошла к зеркалу, стоящему в коридоре; на шее были засосы, на бедрах — синяки.       — Бляя… — протянула я, дотрагиваясь до меток кончиками пальцев. Они настолько синие, что тональником их не замазать. Снова придется ходить в шарфе.       Зайдя обратно в комнату, я посмотрела на Кисе. Он такой милый, когда спит. Мне захотелось его сфотографировать. Благо, фотоаппарат я взяла с собой.       Посмотрев на часы, я пребыла в шоке — 6:40 — неужели я так рано проснулась? Мне на ум пришла идея: разбудить Кисе и съездить с ним в Токио. Мне нужно развеяться. Сев на кровать, я приблизилась к парню, поцеловала его в губы и прошептала на ухо:       — Милый, вставай, — однако, не сработало. Как спал — так и спит.       Я перешла к решительным мерам. Прыгнув на него, я уже хотела защекотать парня, но Кисе резко перекатился вместе со мной, тем самым, он навис надо мной.       — Так ты не спал? — обиженно надув губки, спросила я.       — Мне было интересно, что ты будешь делать дальше, — он приблизился к моим губам и поцеловал, рукой забрался мне под майку и начал мять грудь.       — А это уже наглость! — разорвав поцелуй, я отпихнула Рету от себя. — Кисе, а ты сегодня свободен?       — Для тебя я всегда свободен.       — Отлично! Давай в Токио смотаем на один день?       — Раз ты так хочешь — давай! Я только за! — он улыбнулся.       Я отправилась в душ, а блондин тем временем заправлял постель и готовил завтрак. Не парень — а мечта. Я, забыв о времени, пригрелась к теплым струям воды. Боль в голове прошла. Все-таки, теплый душ — все, что нужно утром.       Без стука и стеснения в ванную зашел Кисе. Меня это смутило. Даже несмотря на то, что мы переспали, я не могу стоять перед ним нагишом — неловко. А ему хоть бы хрен.       — Ты еще долго? — спросил парень рассматривая меня оценивающим взглядом. — Завтрак уже на столе.       — Вылезаю! — проговорила я, прикрывая свою грудь руками и краснея. — Выйди, пожалуйста… Мне неловко.       — Что я там не видел? — он залез ко мне в душевую кабинку. — Я уже забронировал билеты на электричку. До отъезда время есть.       Кисе начал покрывать поцелуями мою шею, от которых по телу проносился жар. Руки парня блуждали по моему телу, от прикосновений на коже появлялись мурашки. Я теряла голову. Рета прошелся дорожкой поцелуев от моих губ и ниже. Я закусываю губу, чувствуя прикосновения его губ там.       — Ах… — глухой стон срывается с моих губ. — Ах… Что ты делаешь?       Боже, это просто невыносимо! Сладкая пытка для моего тела. Я чувствую, как у меня подкашиваются ноги, перед глазами пелена. Облокотившись на стекло, я выгибаюсь. Его умелый язык лезет все глубже, я уже на грани.       После Кисе снова целует меня в губы. Я чувствую вкус самой себя. Он все сильнее прижимается ко мне. В душевой кабине становится нечем дышать. Через ткань боксеров парня, в мое бедро упирается его член. Залезть в душ в одежде… наверное, в любой другой момент я бы посмеялась, но сейчас мне хочется сорвать их с него, что я и сделала. Только сейчас я увидела размер его члена, он такой огромный. Неужели это было во мне?       Руками я облокотилась на стекло, тем самым, встав спиной к Кисе; он резко вошел до основания. По моему телу, будто электрический ток, пронеслась волна приятной боли. Странно, но это так. Каждый резкий толчок заставлял меня стонать все громче и громче. Рета накрутил на руку мои волосы и потянул на себя, заставляя прогнуться в спине.       Потом парень вышел и, подняв меня на руки, снова вошел, двигаясь с еще большей скоростью. От стонов у меня охрип голос. Спустя еще несколько сильных толчков я почувствовала, как внутри меня разлилась горячая жидкость. Я вскрикнула от сильного чувства удовлетворения. Выйдя из меня, Кисе устало оперся на стекло; мы оба тяжело дышали.       Отдышавшись, я взяла в руки мочалку и гель для душа. Легкими движениями рук я водила мочалкой по накачанному телу Кисе. Сначала он немного напрягся, но вскоре расслабился.

***

      Выйдя из душа, мы с Ретой прошли на кухню и сели за стол. Хоть завтрак остыл, но все равно было очень вкусно. Признаться, блинчики Кисе готовит даже вкуснее, чем моя мама.       — Ты добавил корицу? Довольно вкусно. — блаженно прикрыв глаза, произнесла я. Вот что, а вкусно покушать я люблю.       — Я знал, что тебе понравится, — он улыбнулся.       Почему он такой идеальный? Может, я сплю? Если да, то не будите меня. Я хочу, что это продолжалось вечно. Признаться, это лучшее утро в моей жизни. Что еще нужно для счастья? Любимый человек сейчас сидит рядом со мной. С ним я реально забываю обо всем. Правильно говорят, что мир двоих не понять сотням людей. Мы словно находимся в абсолютно другом мире, где нет проблем, нет Алекса, который хотел выдать меня замуж ради бизнеса. В этом мире только я и Кисе.       Посмотрев на часы, мы с Ретой немного подсуетились и начали собираться. Я долго не могла найти, что мне надеть. Кисе залез в мою сумку и достал оттуда красивое летнее платье нежно-розового цвета. Проблема была в том, что оно не скрывало синяки, а замазывать каждый тональником уже не было времени.       — Ты пока что красься, а я поглажу тебе платье.       — Хорошо.       Я смотрела, как он достает гладильную доску, берет в руки утюг, втыкает его в розетку, гладит мне платье. Кисе такой хозяйственный, мне это нравится. Правда, садиться ему на шею также не хочется, но сегодня можно, наверное. Завтра начну убираться, готовить, а пока что я сидела и красила глаза: подвела тоненькой стрелкой веко, накрасила свои длинные ресницы. Я не люблю сильно краситься, мне хватает и этого. Конечно, я бы еще с радостью закрасила веснушки, но Кисе мне не разрешает; говорит, что они ему нравятся.       Приехав на станцию, мы купили билеты и пошли к платформе. Как только подъехала электричка, мы зашли. Быстро найдя свободные места, сели. Я оглядела почти каждого. Так много людей: кто-то веселится, кто-то грустит, кто-то о чем-то разговаривает. Я достала наушники и включила музыку; Кисе обнял меня, я уткнулась носом в его плечо. Снова это чувство, вокруг столько людей, но их будто не существует. Снова ощущение того, что мы с Ретой вдвоем в этом мире. В наушниках играла песня Incubus «Monuments And Melodies»:

You make me happy. You magnify my better half. You make me certain, Though all I have today is your photograph.

      Только сейчас я осознаю, как сильно люблю его. Я не могу описать все то, что ощущаю. Это неописуемо; реальное безумие. Кисе — моя первая настоящая любовь. Как бы сопливо и глупо не звучало — это так.

***

      Спустя полтора часа мы уже были в Токио. Красивый город: много высоких зданий, магазинов с красивыми вывесками, многие улицы украшены фонариками, мне нравится. Давно я никуда не ездила. Когда я жила в Лондоне, мы с Лексой часто сматывались в пригороды, потому что нам было скучно в своем городе, его мы знали на все сто процентов и хотели нового.       Никогда не забуду нашу с Лексой поездку в Кембридж; за один день мы обошли весь город, познакомились с веселыми парнями — Джеймсом и Алланом. Как потом выяснилось, они тоже из Лондона и приехали в Кембридж, чтобы погулять, как  я и Лекса. Забавно было. Меня всегда поражало то, как быстро Блер находила общий язык с парнями. За тот день она успела не только сдружиться с теми парнями, но даже понравилась Аллану, и он предлагал ей встречаться. Честно говоря, иногда я даже завидовала подруге. Она могла менять парней как перчатки, я же всегда оставалась в стороне и наблюдала за происходящим. Какая же ностальгия. Почему именно сейчас я все это вспоминаю?       Мы зашли в небольшую, но довольно уютную, кофейню. Я заказала себе латте и пару палочек данго, парень — только капучино. Пока еда готовилась, мы мило разговаривали.       — Кстати, — начал он, — позвони маме и скажи, что все хорошо. Вдруг она волнуется?       — Позже позвоню, — я немного загрустила. Знаю ведь, что мама волнуется, но что-то все равно мешало мне позвонить ей. Это не страх того, что Алекс мог еще не уехать, нет. Что-то другое. Может быть, чувство стыда из-за того, что я просто собрала вещи и ушла.       — Ты должна, — сказал Кисе, — или это сделаю я.       — Не нужно, — я закусила нижнюю губу, — я сама.       — Вот и правильно! — он улыбнулся и поцеловал мою руку.       Нам принесли заказ. Между мной и Кисе повисло молчание. Рета знает, как мне тяжело пересилить себя. Я не могу просто позвонить маме и сказать: «Мам, ну ты эт, прости, все хорошо, короче, не волнуйся», нужно что-то другое. Я, конечно, могу позвонить, сказать все так, как есть, что у Кисе мне хорошо. Однако я не знаю, как сказать о том, что я не хочу возвращаться.       Оплатив заказ, мы вышли из кофейни. Кисе все-таки сам позвонил моей маме, сказал, что у меня все хорошо, и передал телефон мне. Я долго не могла подобрать слов, но потом просто высказала все. Из моих глаз текли слезы, но на душе стало легче. Мама поняла меня и разрешила остаться у Кисе при условии, что я буду ей звонить. Также она сказала, что Алекс улетел из Японии вчера вечером, как только оклемался.       — Спасибо! — проговорила я, как только разговор с мамой прекратился.       — Сразу бы так! — Кисе аккуратно вытер слезы с моих щек и нежно поцеловал в губы.       Мы гуляли по Токио почти до вечера. Побывали в районе Тайто, увидели Сэнсо-дзи — очень красивый старинный буддийский храм. В храме Сенсоджи я достала предсказание за сто йен, в котором было сказано, что совсем скоро произойдет что-то очень светлое и радостное. Куда же еще лучше? Вроде, сейчас у меня и так все идеально. Гуляю в городе, в котором мечтала побывать еще будучи маленькой девочкой; не одна, а с любимым человеком, который крепко держит мою руку. За этот день я сделала кучу ярких и красочных фотографий, которые еще очень долго будут греть мою душу. Гуляя по торговой улице Накамисэ-дори, мы с Кисе приобрели половинки сердечка, на которых был иероглиф любви. Что может быть лучше?