YOL ahRK DWiiN (Огонь и сталь)

Ленивый взмах руки — и кинжал, тускло сверкнув лезвием, вонзился в голову злокрыса практически по рукоять. Прямехонько между глаз. Зверек истошно захрипел и завертелся волчком, разбрызгивая кровь. — Хороший бросок, — одобрительно протянул Делвин. — Ну, еще бы, — Бриньольф самодовольно откинулся на спинку стула. — Векс, детка, принеси мой кинжал... будь любезна. Женщина удивленно вздернула брови и медленно повернулась к ухмыляющемуся Соловью. — Это с каких это пор я у тебя на побегушках? — Да ладно, не ломайся. Неужто тебе трудно? — Векс у нас такая, — выдохнул Меллори, чей масленый взгляд жадно скользил по фигуре воровки, — к ней на хромой козе не подъедешь... — Хромой козел на хромой козе? Ха! — имперка рывком вынула клинок из трупа злокрыса. — Хотела бы я на это посмотреть, — Бриньольф протянул ладонь за кинжалом, но Векс, скривив губы в язвительной усмешке, метнула его в сторону Делвина — лезвие вонзилось в дерево столешницы в миллиметре от пальцев бретонца и мелко задрожало. — Ну, зачем же ты так? — укоризненно покачал он головой, торопливо пряча руки под стол. — У меня же чувства... эх... какие все-таки женщины жестокосердные... — Говорят, редгардские женщины кротки и мягки характером, — пробасил Могильщик. — Ага, только рождаются сразу с мечом в одной руке и топориком в другой, — важно вставил Випир. — Нет, ты их с имперками перепутал, — Рун хохотнул, но поспешно прикусил язык, поймав недобрый взгляд Векс. — Вам везет, что Тонилла этого не слышит, — ухмыльнулся Векел, протирая кружки. — Иначе показала бы она вам и мягкий нрав, и кроткий характер. — Интересно, — задумчиво протянул Тринн, разламывая надвое буханку хлеба, — какого это с каджитками... ну, или с аргонианками... нет, нет, вы не думайте, — забормотал он, заметив вытянувшиеся лица присутствующих, — я не хочу пробовать!.. у меня и в мыслях не было! Просто любопытно. — С ящерицей?! Фу! — Бриньольф передернул плечами, — я даже с пьяну на такое не пойду. Просыпаешься утром, а рядом — это... — мужчина содрогнулся, — а каджитки слишком волосатые. — Зато в холодные ночи очень тепло и мягко, — заметил Делвин, и по комнате прокатился смешок. — Но секс только раз в год, — Живчик слегка ослабил пояс и сыто икнул. — Кошки ведь... течка и прочая хрень... и мышей в доме никогда не будет. — Идиоты, — чуть слышно фыркнула Векс, — если уж вам так интересно, поспрашивайте Ларасс. Уверена, она вам с удовольствием все объяснит... и покажет. — Покажет... как же! Коготки она нам свои покажет, это да! — Соловей потер щеку, на которой красовались четыре тонких шрама — память о его первой встрече с сутай-рат. Ну, не распознал он тогда в ней коллегу-вора. — Кстати, а где наш недоглава Гильдии? Словно услышав слова Бриньольфа, дверь в «Буйную флягу» распахнулась и с грохотом ударилась об стену. В таверну, охваченную напряженной тишиной, ввалилась пошатывающаяся Дхан'ларасс. Льдисто-голубые глаза каджитки нездорово блестели, она то и дело облизывала усы. Выйдя на середину зала, сутай-рат остановилась и подозрительно посмотрела на свой хвост. Вздыбив шерсть на загривке, Ларасс протянула к нему руку, но он резко ушел в сторону. Звероженщина глупо заморгала и попыталась вновь поймать его. После трех провальных попыток сцапать этого «мохнатого мерзавца», глаза каджитки вспыхнули азартом, и она принялась нарезать круги по таверне, намереваясь поймать собственный хвост, при этом оглушительно визжа. — Борода Шора... — Тринн утомленно прикрыл лицо руками, — она опять умудрилась где-то достать скуму... — И что теперь делать? — Рун схватил тарелку с овощным рагу и отскочил в сторону, уходя от распоясавшейся каджитки, уже гоняющейся за солнечным зайчиком, которого пускал от наполированного блюда похихикивающий Векел Воин. — Как что?! Ловить нашего босса, — Бриньольф с хрустом размял шею и плечи, — ну-ка, детка... киса-киса-киса...

***

— ... сто двадцать один, сто двадцать два... — сосредоточенно хмурясь, бормотала Деметра. Одетая в полотняную камизу темно-синего цвета, Довакин сидела на кровати, подогнув ноги под себя, и пересчитывала оставшиеся деньги. Септимы, сверкающие золотом, словно маленькие солнца, вальяжно возлежали на мятом покрывале, радуя глаз своим блеском и огорчая своим маленьким количеством. Бретонка скрестила руки на груди, мрачно взирая на горку монет. И куда, во имя Ситиса, только деньги деваются?! Ведь давеча она проверяла кошель, там было без малого полторы тысячи! Неужели... Гильдия воров позаботилась о золоте Драконорожденой, пока она была в Рифтене?.. Деметра приглушенно зарычала, сжимая кулаки, мысленно обещая натравить на этих крыс всех архонтов, известных и неизвестных современным магам, потом вспомнила, как купила несколько новых заклинаний в Коллегии, два золотых кольца с аметистом и рубином, ожерелье с самоцветами и новую тунику. Сдавленно застонав, Довакин повалилась на подушки, закрыв лицо руками. Септимы звонко звякнули, несколько монет, подпрыгивая покатились по полу. Перспектива вновь переться в Данстарское убежище блондинку вовсе не прельщала. Можно, конечно, написать Назиру, что бы выслал денег, но потом еще месяц придется выслушивать смешки редгардца и Бабетты о расточительности Слышащей. Вздохнув, Деметра села на кровати. Придется заглянуть в «Гарцующую кобылу», поспрашивать Хульду о работе. Зачистит парочку пещер от разбойников — и остаток отпуска можно ни о чем не думать. Или, в крайнем случае, пошлет Цицерона с ними разобраться. — Слышащая, Цицерон заходит!.. и не смотрит, — дверь слегка приоткрылась и в комнату просунулась голова шута, щурившего глаза. — Слышащая уже проснулась? Слышащая будет завтракать? Цицерон приготовил кролика. О да, он приготовил заиньку, такого пушистого, такого ушастого... Цицерон поймал его и вспорол брюшко, что бы потом зажарить и подать Слышащей! — Ага, спасибо, — женщина опустила ноги на пол. Лежащая у кровати шкура приятно щекотала ступни. — Где мой благоверный? — Не знаю, — сварливо буркнул Хранитель, — ушел куда-то. Цицерон за ним не следит. — А надо бы, — Довакин подошла к шкафу. — Возьми свою зайчатину с собой, поем по дороге. — Слышащая уходит? На охоту? Она оставляет бедного Цицерона одного? Бедный, одинокий Цицерон... можно Цицерону пойти со Слышащей? — Да, да, ты идешь со мной, — камиза небрежно полетела на пол, но из-за распахнутых дверей шкафа Довакин была вне поля зрения шута. Быстро облачившись в бриджи из мягкой вареной кожи и льняную рубашку, она принялась одевать эбонитовую броню — подарок одного из принцев даэдра. Прилаживая вороненый нагрудник, бретонка почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Магичка резко обернулась, светлые волосы хлестнули ее по щекам. Цицерон, не успевший убрать с напудренного лица умильно-лукавое выражение, столкнулся с пылающим гневом взглядом искристо-серых глаз. Мужчина сглотнул и, состроив бровки домиком, попятился к выходу. — Цицерон... эм... Цицерон пошел собираться. Да... да, Цицерон пошел паковать жареного с луком зайчика, что бы Слышащая могла покушать по дорожке, — шут вылетел из спальни подобно выпущенной из лука стреле, — ... если птичка закричала, сверну ей шейку... а у Слышащей такая красивая шейка... и спинка тоже ничего... и ниже... весьма симпатично, — паяц пригнулся, уворачиваясь от летящего ему в голову сапога, — я подожду Слышащую на улице! — крикнул он, с топотом спускаясь вниз по лестнице. — Это в чем же я так провинилась перед богами, Ситисом и Матерью, что они послали мне это... простите меня, Девятеро, воплощение Шеогарата? — процедила Деметра, чувствуя, как пламенеют ее щеки. На ночь она будет связывать шута. На всякий случай. А то мало ли, вдруг от созерцания ее задницы Хранитель перейдет непосредственно к действиям.

***

Тинтур разбудила накатившая на нее волна прохлады — кто-то бесцеремонно стянул с нее шкуры. Босмерка уткнулась лицом в подушку, упорно не желая избавляться от стремительно тающих оков сна. — Вставай! — сердитый окрик Эйлы сотряс стены комнаты, — немедленно! — Ну, чего тебе? — сипло простонала эльф, поднимая на Охотницу заспанные глаза. — «Серебряная рука» нападает? Фаркас опять подрался с кем-то из стражников? Что? — Пора заняться твоим воспитанием, волчонок, — нордка швырнула Белому Крылу одежду. — До тебя ни один Соратник не позорил семью грабежом и разбоем. — И как же ты собралась меня воспитывать? — хмыкнула Тинтур. — Насколько я помню, мы не исполняем ничьих приказов. Так что не надейся, что я буду плясать перед тобой. — Тебе и не придется, — Эйла скрестила руки на груди, — но ты должна извести свое клеймо преступника. Отправляйся к норе Зеленый Ручей. Там есть для тебя работа, — не дожидаясь ответа босмерки, Соратница круто развернулась и устремилась прочь. Тинтур широко зевнула и откинула со лба спутанные волосы. Ладони и ступни неприятно саднили, все тело терзала ломота, на шее уже подсыхающая, но довольно глубокая царапина — последствия охоты и беготни от стражников и перепуганных горожан. Лицо перепачкано подсохшей кровью, руки и ноги — грязью, а острый запах псины буквально окружает эльфа плотной завесой. Белое Крыло забралась с ногами на кровать и завернулась в шкуру. — Фаркас! — из-за пересохшего горла голос несколько срывался. — Эй, Фаркас! — Чего? — носитель силы Исграмора, широко улыбаясь, заглянул в комнату. — Натаскай воды, пожалуйста, — тихо попросила босмерка, — мне нужно... умыться. — Да я вижу. Ты прямо таки воняешь зверем, — расхохотался парень, — слушай, может, Вилкаса попросишь? Я просто собирался потренироваться с Эйлой. — Если тебе трудно, то так и скажи. Нечего все спирать на брата. — Да ладно, ладно, — Фаркас оскорбленно надулся, — чего ты... сейчас принесу воды. Воды он натаскал, полную бадью, которую раньше использовали для засолки мяса. Правда, ледяной, только-только из колодца, однако Тинтур села в нее даже не поморщившись. Ждать, пока она нагреется, вовсе не хотелось. Босмерка несколько раз окунулась с головой, чувствуя, как жидкий холод обволакивает ее тело, миллионами ледяных иголочек пронзая кожу. Девушка вынырнула, отфыркиваясь, и потянулась к горшочку с жидким мылом. — Тинтур! — в комнату, бряцая доспехами, ввалился Вилкас. — Для тебя есть поручение. Какие-то охламоны увели в горы Карлотту Валентию, так что надо... — Соратник резко замолчал на полуслове. При виде босмерки, пусть и стоящей к нему спиной, пусть и по пояс в воде, кровь бросилась ему в лицо. Парень закрутил головой, не зная, куда спрятать взгляд, — прости, я... я не знал, что ты тут... — смущенный, он начинал мямлить. Прямо как его братец. Иногда. — Надо было постучаться, — Белое Крыло повернулась к нему. Вилкас поспешно отвернулся. Разглядывать сестру по оружию, обнаженную, с капельками воды, блестящими на смуглой коже, не достойно члена Круга, носителя звериной крови, последователя дела Исграмора. Вилкас прочистил горло. — Нужна помощь, одну из жительниц Вайтрана... — Увы, не могу, — эльф ополоснула лицо, — Эйла попросила меня посетить одно место, разобраться... еще не знаю с кем. Так что торговку овощами тебе придется спасать самому. — Ты бросаешь человека в беде?! — взбеленился Вилкас. — Ты одна из Соратников! А из-за твоих... глупых капризов погибнет человек и девочка останется без матери! — Если я не пойду к Зеленому Ручью погибнет больше, чем один человек. К тому же Эйла пришла ко мне раньше, — судя по шуму воды, Тинтур поднялась на ноги и собирается вылезать из бадьи. — И что бы ты мне не говорил, я всегда предпочту добрую охоту подобным актам милосердия. — Этой ночью ты уже итак славно поохотилась, — огрызнулся Соратник, передернув плечами. — Да, славно, — по ее голосу, парень понял, что Белое Крыло улыбается, — это у меня в крови. Из босмеров всегда получались самые лучшие вервольфы. Вилкас не ответил. Тряхнув головой, он покинул Тинтур, оставив ее облачаться в стальную броню.

***

— Я ищу, где бы подзаработать, — ради Ситиса, только не предлагай убить двадцать оленей и сорок кроликов, что бы сделать запасы на зиму! — Не было ничего интересного? Хульда нахмурилась, в задумчивости прикусила губу. Поглощенная в свои мысли, она не заметила, как насвистывающий Цицерон стянул с прилавка яблочный пирог. — Знаешь, кажется, да... приносили люди ярла несколько объявлений, — женщина похлопала себя по карманам. — Куда же я их?.. ах, вот! — трактирщица сунула в руки Деметре листок желтоватого пергамента с печатью Рифтена на уголке, — видать, что-то сложное, раз из самого Рифта до нас дошло. Как раз для тебя. — Спасибо, — Довакин сухо кивнула, — идем, Цицерон... Цицерон! Да оставь же барда в покое! — ... а если бард полезет в драку, убью его я как собаку, — надрывался шут, приплясывая перед Микаэлем, — что?.. Слышащая? Слышащая! Мы идем убивать, да? О, Цицерон так рад, Цицерон так счастлив выпустить кому-нибудь кишки во имя нашей Матушки! — Пошли уже, — строптиво буркнула бретонка, разворачивая указ о награде. Так, так... ярл Лайла Рука Закона издает указ, бла-бла-бла... разыскивается живым или мертвым за мерзкие деяния и разнообразные преступления... Ситис, они бы хоть текст иногда меняли что ли... Деметра повернулась к свету, пытаясь разобрать имя заказанного разбойника. Видимо, на указ попала вода, и чернила кое-где поплыли, некоторые буквы теперь напоминали пауков. — Что там, Слышащая? Кого мы будем убивать сегодня? Разбойника? Тролля? Дракона? Скажи, скажи Цицерону, скажи! — Сейчас, — Драконорожденная отмахнулась от Хранителя как от назойливой мухи, — никак не разберу, что написано... Тинтур... Белое... ого! — магичка присвистнула, — да это же наша старая знакомая! Помнишь, Цицерон? Босмерка, которую ты фактически спас от казни. Теперь твое дурачество принесет нам увесистый мешочек золотишка, - блондинка свернула пергамент. Как иронично, сбежать с плахи Рифтена, что бы потом пасть от руки Довакин. Деметра знала такой тип разбойников, им подавай что потяжелее, топор, молот боевой или меч, в доспехах даже спят. А против магии ни одна броня не спасет. И против крика тоже. Утро выдалось погожее, но не солнечное, хвала Девятерым. Довакин задумчиво вертела в руках указ о награде. Там не было сказано возможное местонахождение Белого Крыла... в иной ситуации, Деметра пошла бы в убежище ее шайки, лощину Сломанный Шлем, но после схода лавины там вряд ли что-то осталось. И где теперь искать босмерку? Она, возможно, уже покинула Скайрим... женщина хмуро вздохнула, водя уголком пергамента по губам. Не превратится ли это в погоню за тенью? Что бы получить вознаграждение, нужна голова... а если голова упорхнула в Морровинд?.. — Слышащая?.. Слышащая! Слышащая, смотри, кого видит Цицерон! Смотри, смотри, это же почти безголовый эльф! — Хранитель принялся выплясывать. — Это Цицерон ее нашел, Цицерон ее увидел! Да, ты видела это, Матушка? Видела, как хорошо служит Цицерон? — Кого ты еще увидел? — Деметра подозрительно прищурилась. — Эльфа, почти мертвого, почти казненного, почти безголового! Вон, там, у кузни! — паяц кивнул в сторону девушки, неторопливо шагающей к воротам Вайтрана. — Цицерон помнит... о да, Цицерон никогда не забывает лица. Тонкие брови магички слегка приподнялись. Она сжала указ в кулаке. Бумага ответила ей тихим печальным шорохом. — Что? Неужели не будет никаких пещер с ловушками? Ни толпы озабоченных мужланов с топорами, ни новичков-магов, ни даже драугров? — Деметра хищно улыбнулась и облизнула губы. Кажется, это задание будет выполнить намного легче, чем она думала.