Русалочка

Она следила за людьми на пляже украдкой, спрятавшись за скалы и наложив на себя чары невидимости. Не сделай Лидия этого, они бы подняли ужасный визг, только увидев её. Такое уже бывало, только очень давно, но одного раза вполне хватило, чтобы понять — нельзя им показываться. Хотя... бабушка ведь сказала, что она с тех пор сильно изменилась, верно? Когти случайно соскользнули по камню, из-за чего послышался ужасный скрип. Лидия внимательно посмотрела на глубокие борозды, оставшиеся на скале, потом на свою бледно-белую руку с синеватыми длинными когтями, местами покрытую острыми серо-стальными чешуйками. Ммм да... Похоже, что бабушка сильно преувеличила. Кожа, конечно, теперь не голуба-зелёная, но в остальном всё как прежде. И на людей она ничуть не походит, слава Великому Океану. Если не хвост и руки, то глаза обязательно выдадут. Но когда Лидия увидела бредущего по песчаному пляжу парня, мысли о внешнем виде совсем вылетели из её головы. Она начала внимательно следить именно за ним, потому что, во-первых, тот шёл как раз к её месту укрытия и, во-вторых, её заинтересовала реакция на этого паренька остальных людей. Они кривились или просто отворачивали лица. Лидия не очень понимала людские эмоции и не могла с точностью определить, что они этим хотят добиться, но это явно привлекло её внимание. «Вот за ним я и буду следить», — решила она. Это была её любимая с детства игра: выбирать какого-нибудь интересного по её мнению человека и наблюдать за тем, что он делает. Везде есть вода, а Лидия её неотъемлемая часть, следовательно, той ничего не стоит стать глазами и ушами девушки. В прошлый раз она следила за темноволосой Энн (так её звали) с глазами цвета моря, почти как у самой Лидии, только более человеческими. Энн каждый день гуляла по берегу, и иногда брала с собой подругу (так собственно Лидии и удалось узнать её имя). А потом она почему-то перестала приходить, и Лидия жутко заскучала. Парень тем временем подходил всё ближе, и Лидия затаилась, даже дыхание задержав, и начала прислушиваться. *** Спустя несколько дней... — Скотт, да тут классно! Правда, в первый же день я здесь встретил кампанию одних придурков и думал, что они мне все каникулы испортят, но они, слава Богу, уехали на следующий день. Здесь океан, песчаные пляжи и я тут замечательно время провожу. В общем, как ни странно, путеводитель и брошюры не врали. Но это всё неважно. Как ты-то? Как... — парень наконец-то перестал ходить из стороны в сторону (у Лидии перестало мельтешить перед глазами) и, сделав паузу спросил: «Как стая?» За все дни Лидия впервые увидела его таким... живым. Ни задумчиво-отстранённым, ни грустно-спокойным, а подвижным и улыбчивым. Она, кстати, до сих пор не узнала его имени, потому что незнакомец предпочитал бродить в абсолютной тишине и одиночестве. — У нас всё обычно. Всплеска сверхъестественного пока нет... — Лидия не вслушивалась в слова, которые доносились из телефона (с такими штуками часто ходили на пляж и разговаривали по ним, вот она и запомнила), она засмотрелась на парня. Так засмотрелась, что чуть не пропустила главного: — Да, Стайлз, с Эллисон всё в порядке. И не вини себя. Шериф Стилински правильно сделал, что уехал, взяв отпуск. ведь всё, что произошло повлияло больше всего именно на тебя. В Бейкон-хиллз всё спокойно, как я и сказал. — И гложет меня предчувствие, что это ненадолго, — хмуро сказал парень, пиная носком кроссовка песок. «Его зовут Стайлз. С-Т-А-Й-Л-З. Бейкон-хиллз. Надо будет запомнить», — подумала совершенно счастливая Лидия, и хвост её звонко хлестнул по воде, подняв кучу брызг. Стайлз, услышав это, дёрнулся и стал заваливаться в сторону воды, нелепо замахав одной рукой, не занятой держанием телефона и пытаясь сохранить равновесие. Лидия с любопытством глядела на его попытки. Как ни удивительно, ему удалось не упасть. Перехватив телефон двумя руками, он быстро, сбивчиво попрощался со своим другом и отключил телефон. — Кто здесь? — получилось нервно. Лидия пригнула голову так, чтобы окончательно спрятаться за скалой. Как будто она действительно могла быть замечена за подглядыванием и подслушиванием. Как будто не наложила на себя чары невидимости. Ей нравилось это чувство: лёгкая паника от боязни быть застигнутой.