Русалочка

Лидию очень удивляла её человеческая внешность. Да что там удивляла! Она просто часами рассматривала себя в небольшом зеркале, которое ей дала морская ведьма со словами «а вот теперь привыкай». И не узнавала. Вот совсем. И нельзя было однозначно сказать нравилось ей это или нет. С одной стороны, бабушка была довольна. И сказала, что Лидия почти не изменилась (Лидия была категорически не согласна с этим), что она настоящая красавица (с этим Лидия тоже не очень была согласна, но вступать в заведомо проигрышный спор не стала). С другой, сама Лидия вообще думала, что будет выглядеть как бабушка. Тёмные волосы и ярко-синие глаза, как у всех русалок (глаза — это единственное, что было общего между морскими ведьмами и ними). И впервые увидев себя, немного разочаровалась. Медно-рыжие волосы для неё стали настоящей неожиданностью. Она на самом-то деле никогда не видела людей с похожим цветом волос. Но настоящим ударом по мировоззрению стали глаза. Они были неожиданно каре-зелёными. Таких у Лидии просто не могло быть. — Волосы у тебя такие от природы, — весомо ответила на всё её удивление бабушка, — а глаза синие только у тех, чья сила — воплощение стихии воды. Тебя же от стихии твоей проклятие отсекло и привязало к земле. А земля — это зелёный, и коричневый. А потом, словно сжалившись: — Но я, как и обещала, смягчила проклятие — большую часть силы оставила тебе доступной. И некоторые моменты сгладила. А ещё каждую минуту с момента пробуждения с двумя ногами Лидию преследовало довольно неприятное чувство. Как будто её сковали чем-то. И это что-то давит на грудь, камнем на сердце лежит. Это что-то причиняет почти физическую боль. Словно чем-то тупым, ледяным и очень тяжёлым по сердцу водят. А сердцу от этого трудно биться, оно буквально вырывает каждый стук у этого «чего-то», страшно надрываясь. Иногда это неприятное чувство с отметки «ещё терпимо» переходило на «хочется забиться в угол, свернуться калачиком и завыть оборотнем». Но, слава Великому Океану, это было редко. Морские ведьмы всегда держат слово. В перерывах между этим «редко» Лидия старательно училась ходить, держать равновесие и не обращать внимание на покалывания в ногах. Это покалывание вообще было ерундой на фоне остальных изменений. Она почти перестала чувствовать свою родную стихию. Она связала себя с человеком и теперь помнит всё, что помнит он. И чувствует его. И даже иногда ловит обрывки его мыслей. Как сейчас... Лидия вскочила с постели, попутно задев прикроватный столик и книги, лежащие на нём. Сердце грохотало, как сумасшедшее, пока она стояла посреди комнаты, настороженно прислушиваясь к своим ощущениям. Потом она прислушалась к ощущениям Стайлза и по-настоящему ужаснулась...

***

— Скотт, если ты не заметил — у нас проблема! — Я заметил, Стайлз. Просто я не понимаю, с чего ты взял, что это именно наша проблема. Парень, сидящий за рулём джипа, сжал этот самый руль ещё крепче и тяжело вздохнул. И вот как ему объяснить? Как сказать так, чтобы его не приняли за параноика как всегда? — Если хочешь знать, у меня плохое предчувствие, — всё-таки сказал Стайлз, — нет, серьёзно, вот что ты смеёшься? — он повернул голову. Скотт всего лишь сдержанно улыбался на его слова. У него несмотря на плохую погоду было в отличие от друга прекрасное настроение. И совсем уж непривычное ощущение, что всё замечательно. — Серьёзно или несерьёзно, смотри лучше на дорогу. Стайлз, по-моему, ты слишком мнителен. Все эти разговоры про плохое предчувствие, таинственные исчезновения. — Ну не знаю, Скотт, разве ты не чувствуешь? — вновь повернувшись к дороге, спросил Стайлз, — как будто в воздухе висит ощущение тревоги, опасности. Стайлз взглянул на почти чёрное небо и ещё сильнее сжал руль. Его друг весело улыбался, наверное, думая о чём-нибудь приятном. Об Эллисон, к примеру. Или о лакроссе. Стайлза же всё раздражало. И погода (завывания ветра хорошего настроения, понятно, не добавляли). И тревожное покалывание в кончиках пальцев. И Скотт (когда кому-то так хорошо, а тебе плохо, это жутко бесит). И то, что внутри всё натянулось в предвкушении чего-то не очень хорошего (надо сказать, предвкушение было каким-то мрачным и очень напрягало). — Чувак, ну правда, искать людей — это забота полиции. И иногда люди просто пропадают и ничего сверхъестественного в этом нет. — Что значит просто? Просто так только Дерек на меня рычит. Говорю же тебе, что пятой точкой чувствую — что-то скоро произойдёт, причём намного хуже, чем исчезновения. Если уже не происходит — чуть тише добавил он, следя за тем, как в небе зловеще вспыхнула молния и... Показалось или нет? Стайлз остановил машину, так и не отрывая взгляда от свинцового неба, толкнул дверь своего старенького джипа, далеко не сразу сообразив, что её надо разблокировать. С грохотом и под недоумённое: «Стайлз?» — от друга, парень буквально вывалился из машины и застыл, всматриваясь в тёмную высь. В следующие мгновение он чуть не задохнулся от ужаса, наконец-то рассмотрев то, что было в небе и встретившись с этим глазами. Раздался ужасный грохот, смешанный с криками, лаем, свистом. От этой какофонии звуков в голове будто бы что-то лопнуло. Стайлзу захотелось закрыть уши руками, сжать голову, но он не смог пошевелиться. Что-то тёплое и тягучее текло по лицу. В глазах замелькали тёмные точки — это последнее, что он помнил.

***

— Бабушка! — Лидия в панике заметалась по комнате. — Зачем же так орать? Я хоть и бабушка, но глухотой не страдаю, — морская ведьма внезапно появилась прямо перед Лидией. — Бабушка, перенеси меня к нему, пожалуйста, — девушку била крупная дрожь. Она прекрасно понимала, что сейчас происходит. Её человек умирает. На самом деле, просто удивительно, что он ещё жив. И то это ненадолго. Она чувствовала, как чувствуют все связанные, что человек с другой стороны уже почти на грани. Настолько на грани, что ещё не сформировавшаяся связь рвётся. — Лидия, мы же договорились. Ты остаёшься у меня, пока привязка не установится полностью и... — Да к чёрту привязку! Бабушка, ну пожалуйста! — голос Лидии сорвался. Морская ведьма едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Она театрально хлопнула в ладоши, и Лидию окутал холодный белый туман. В следующую секунду девушка исчезла из комнаты, а ведьма с грустью подумала, что это был возможно последний раз, когда она её видела.