Три части одного целого

На улице давно ярко горели звезды. В старинном доме на площади Гриммо все уже спали, и только в одной комнате изредка поскрипывала старая кровать. Девушка, спящая на этой самой кровати, ворочалась. Во сне ее преследовали ярко-голубые глаза, светящиеся в темноте. Как бы Гермиона не пыталась скрыться из поля зрения этого странного взгляда, у нее ничего не получалось. Кроме этих глаз ничего не было видно, но была в этом сне еще одна странность — запах. Он был абсолютно везде, и ей казалось, что пространство, где она находилась и было этим запахом. Она чувствовала, как он проникает в каждую ее клеточку, в саму ее суть, отчего по телу растекалось приятное тепло и лёгкость — бежать и скрываться уже совсем не хотелось. Утро вступило в свои права, наполняя дом звуками и ароматами. Гермиона в полусонном состоянии медленно брела по коридору в сторону небольшой ванной. Вдруг дверь нужной ей комнаты открылась, и девушка налетела на выходящего из нее человека, и ещё не проснувшийся мозг, как в замедленной съемке осознавал произошедшее, в то время, как нос уже уловил аромат почти идентичный тому, что преследовал ее во сне. Однако в этом запахе были едва заметные отличия — он был резче. — Грейнджер? — удивленно протянул насмешливый голос одного из близнецов. — Тебе так понравилось лежать вчера на Джордже, что ты решила и меня испытать в качестве матраса? Девушка подняла расфокусированный взгляд и уставилась прямо в глаза парня. Мозг отказывался анализировать происходящее и разбираться, где сон, а где явь; тем временем карие глаза не мигая глядели в небесно-голубые. Фред, отчаявшись дозваться до девушки, тихонечко потряс ее за плечи, после чего взгляд девушки стал немного осмысленнее. — А? Прости, я еще не проснулась, — практически силой вырвавшись из наваждения сказала девушка и обошла Фреда, направляясь дальше. — Оно и видно, — пробормотал парень в спину удаляющейся Гермионе и отправился в свою комнату. — Слушай, а Грейнджер-то влюбилась, похоже, — обратился он к брату, который с умным видом записывал что-то в объемную тетрадь с разработками вредилок. — С чего ты взял? — отозвался Джордж. — Да ходит вся такая загадочная, задумчивая… врезается во всех… — О-о-о, тебя тоже настигла эта участь? — засмеялся, отрываясь от записей. — Ну и кто мог бы быть возлюбленным нашей старосты? — Ты, — просто сказал Фред. — Почему ты так решил? — брат уставился на него ошарашенным взглядом. — Ну, она со вчерашнего вечера такая, сразу после того, как на тебе отдохнула. Сегодня вообще чуть не снесла меня в ванной, а когда посмотрела мне в глаза — выпала из реальности. Я ее еле растормошил, — ответил Фред, который после этих слов заметно расслабился. — И с чего ты взял, что это я? Скорее это ты, ну или Ронни — у него ведь такой же цвет глаз, — сказал он и, усмехнувшись, вернулся к прерванному занятию. — Ронни? Да ну, он ведь нюня, такие не нравятся девушкам. Я, конечно, мог бы, ведь я самый симпатичный в нашей семье, но что-то мне подсказывает, что это все же ты, — произнес Фредди и приземлился рядом за стол, заглядывая тому через плечо. Джордж на это ничего не ответил и с сосредоточенным видом продолжил заниматься разработкой новых приколов — каникулы были на исходе и им нужно было успеть, как можно больше сделать, ведь в школе этим заниматься будет немного затруднительно. Гермиона мылась в душе и действительно чувствовала себя выпавшей из реальности. Она не видела перед собой ничего, кроме пары голубых глаз, а нос до сих пор щекотал приятный запах из недавнего сна. Она что, сошла с ума? С чего бы это вдруг ей снился один из близнецов, хотя и не полностью — только глаза. Гермиона даже не знала, которого из них ей посчастливилось увидеть. Тот, с которым она столкнулась сегодня сказал, что вчера она упала на Джорджа, следовательно, во сне был он. И та бы, скорее всего, и не вспомнила про необычное сновидение, если бы сегодня не почувствовала очень похожий аромат, врезавшись уже в Фреда. Все это было очень странно — ей ведь никогда не нравились близнецы. Так что же происходит сейчас? Почему она так реагирует и к чему было это бессмысленное сновидение? Спускалась на завтрак девушка все такая же задумчивая. Она так и не смогла проанализировать ситуацию и найти ответы на свои вопросы, из-за чего хмурилась, прокручивая в голове раз за разом все, что произошло за последние сутки. За столом собралось почти все семейство Уизли, исключая Чарли, который все еще был в Румынии, и Перси, повышенного на должности в Министерстве и практически отказавшегося от своей семьи. Эту историю Гермионе рассказала Джинни еще вчера, после ужина. Миссис Уизли старалась не показывать своего состояния, но то и дело забываясь застывала над сковородой или кастрюлей с отсутствующим выражением лица, а Артур как будто каменел если кто-то случайно произносил имя сына. Они всегда знали, что их третий сын вырос слишком амбициозным, но надеялись, что смогли воспитать в нем любовь к семье и карьера никогда не станет для него важнее. Как оказалось — нет, и при малейшей угрозе карьерному росту он без сожалений отказался от них, наговорив еще и кучу гадостей. Грейнджер спокойно пила чай с тостами и думала о странностях, случившихся с ней за время прибывания в этом доме. Спускаясь в столовую, она решила понаблюдать за близнецами и своей реакцией на них, но ничего странного и необычного не происходило. Все как обычно, и относиться к парням как-то иначе она не начала. Ребята, в свою очередь, спокойно сидели и вполголоса обсуждали свои изобретения. Ей очень повезло, что они заняты своими делами и думать забыли о недавнем разговоре, иначе они бы обязательно решили выведать в кого же влюблена главная зубрилка Гриффиндора и обязательно заметили бы эти изучающие взгляды. После завтрака неугомонная миссис Уизли развела бурную деятельность по уборке дома, собрав в гостиной всех ничем не занятых, по ее мнению, подростков. Улизнуть от работы не удалось никому, даже близнецам, хоть они и демонстрировали чудеса сообразительности в этом деле. Однако против Молли их уловки давно не действовали. Гермиона же была рада отвлечься от беспокоящих ее мыслей о Гарри. А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг ему не позволят вернуться в школу? Что же они тогда будут делать? Вот от этих мыслей и хотела отвлечься за работой девушка. Уборка проходила весело: близнецы постоянно перекидывались шутками и посмеивались над Роном, который с опаской поглядывал на темные углы, заполненные паутиной. Миссис Уизли сначала пристально следила за молодежью, зная, что без присмотра ее младшие отпрыски могут учудить что угодно. К большому облегчению ребят ее отозвал Сириус по какому-то якобы неотложному делу. После ее ухода ребята заметно расслабились и уже спустя несколько минут между рыжеволосой четверкой завязалась шуточная потасовка. По комнате летали мокрые тряпки, губки и все боле-менее подходящие для обстрела предметы. Гермиона особо не следила за ходом битвы: она сосредоточенно мыла одно из высоких окон, пока ее слух не выхватил из общего шума последнюю фразу, произнесенную одним из близнецов: — Эй, Грейнджер, негоже отделяться от коллектива! Девушка не успела ничего предпринять, как ее голову накрыла мокрая, грязная тряпка. В комнате воцарилась гробовая тишина. Она медленно повернулась к ребятам и им впервые посчастливилось лицезреть перед собой разъяренную мисс Грейнджер: ее щеки пошли красными пятнами от гнева; без того большие карие глаза были распахнуты до предела, а рот то открывался, то закрывался в немом возмущении. Она уставилась на открывшую рты четверку в попытке вычислить вредителя, и в этот момент один из близнецов не смог сдержать смешок, чем сам себя выдал с головой. — Ты! — угрожающе прошипела Гермиона, сняв тряпку с волос и медленно двигаясь в его сторону. Фред, с легкой руки которого тряпка оказалась на кудрявой голове гриффиндорки, так же медленно попятился назад, но не успел сориентироваться, когда надвигающаяся на него Гермиона поскользнулась на губке для мытья окон, валяющейся на ее пути. Громко взвизгнув, девушка стремительно понеслась прямо на него. Не сумев удержаться на ногах, тот вместе с удивленной гриффиндоркой шлепнулся на пол, больно ударившись головой.