Лепрекон

Дверь в комнату закрылась. Видимо, Давид все же решил выпить с майором. Змей с трудом оттащил от двери упирающегося Мотьку - тот явно рвался в бой, но так рисковать не стоило. Путь в «Убежище» для Давида был теперь точно закрыт, а вот друзей нужно было найти и вывести отсюда, поэтому Змей легонько стукнул Мотьку по затылку. Это последнего отрезвило и привело в чувство. Мотька снова принял командование и даже как настоящий спецназовец стал делать руками движения, стараясь что-то объяснить группе. Друзья ничего не поняли и только пожали плечами, и Мотьке пришлось просто махнуть головой, чтобы те шли за ним. Пройдя метров десять, он остановился и, подняв руку, прошептал: - Внимание, впереди дверь. Разделимся. Мы со Змеем идем туда. Карл, Кирилл, идите налево. Посмотрите, что там. Так будет быстрее. Если в той стороне ничего нет, возвращайтесь и присоединяйтесь к нам, - ребята кивнули, и Ленивец с Обезьяном пошли в другую часть коридора. Сквозь щель в двери, возле которой стояли Змей и Мотька, бил слабый свет, поэтому они на всякий случай привели в боевую готовность газомет, который висел на плечах Змея. Друзья тихо открыли дверь и оказались на лестничной площадке. Свет, который бился из-под двери, шел именно снизу, оттуда, где заканчивалась лестница. На площадке, прислонившись к стене спиной, спал молодой солдат. Судя по гладко выбритой голове и юному возрасту, парень только недавно оказался в армии и не совсем понимал слово «караул». Змей провел тыльной стороной ладони по горлу и, сделав зверское лицо, показал глазами на солдата. Мотька нахмурился и покачал головой, потом махнул рукой с зажатым воображаемым молотком. Змей кивнул, поднял с пола деревянную палку, которой, видимо, подпирали дверь, и с размаху стукнул парня по голове. Тот покачнулся и ничком упал на пол. - Его нужно связать, - прошептал Мотька, - сможешь? Змей кивнул, достал из Мотькиного рюкзака кусок веревки, связал парню руки и ноги и в довершении всего засунул в рот кляп из носового платка. - Готово. Слушай, они тут, по-моему, совсем охуевшие какие-то. Смотри, - и он показал на стену, где на доске на загнутых гвоздях висели ключи, - они бы еще план бункера на всех стенах развесили и для особо тупых - указатели светящиеся типа: «ОСОБО СЕКРЕТНО». - Бери все, внизу разберемся. Пошли. У лестницы оказалось несколько пролетов. Пройдя один пролет, ребята остановились и замерли. В углу лестничной клетки из небольшой каптерки были слышны голоса: - Гамлет сказал быть во всеоружии. По его данным, к нам пробрались «гости». - Товарищ лейтенант, так оружие по инструкции применяется только в чрезвычайных ситуациях. - Считай, что сейчас именно она, боец. Итак, бойцы! Ваша задача - не дать противнику проникнуть на нижний этаж. Если что, стреляйте. - А если мы кого убьем? Они люди все-таки, - сказал другой голос. - Они не люди. Это, скорее всего, такие же уродцы, что и внизу. Так что, рядовой Уваров, забыл свои пацифистские наклонности. Ты теперь в армии. Знаешь такую песню? - Есть, товарищ лейтенант! Мотька со Змеем замерли на месте. Они стояли, не решаясь идти дальше. Судя по голосам, там было как минимум три вооруженных человека. Конечно, их газомет по своей силе был весьма действенным, но заряд у них был всего один. Змей уже давно держал палец на спусковом крючке газомета. Он был как взведенная пружина. Одно движение, и, казалось, пружина эта лопнет. - Ваша задача - прочесать лестницу и весь этаж. Я пошел в гараж. Узнаю, как там обстоят дела, и если что, пришлю подмогу. Дверь скрипнула и выпустила на площадку высокого белобрысого лейтенанта. Он не сразу разглядел двоих «гостей» в сумраке, но Змей дернулся, и затвор газомета щелкнул. Газа в темноте видно не было. Было только слышно короткое громкое шипение. Лейтенант из последних сил потянул руку к кобуре, но, не успев достать пистолет, упал на цементный пол. Несколько глухих ударов послышалось и в каптерке. - Их там трое было, - сказал Змей, снимая с себя тяжеленный рюкзак, - по-моему, у меня газомет сработал плохо. Газ вышел не весь. - Бросай его тут. Все равно если капсула вскрыта, газ разложится, - отозвался Мотька, - пошли! Пройдя третий пролет, друзья оказались перед железной решеткой, на которой висел обычный амбарный замок. Через решетку был виден ярко освещенный коридор, по одной стене которого шли двери. На другой стене зачем-то висела доска с фотографиями особо отличившихся бойцов. Ключ к замку нашелся сразу. Он отличался от других своим ржавым и простым видом. Попав в коридор, Змей первым делом прошелся вдоль дверей, подергав каждую. - Мэри… Мэ-ри, - шептал он возле каждой двери, но заклинание не помогало, - слушай, давай разделимся. Вот тебе часть ключей. Я начну с этого конца, а ты с того. Оказалось не так просто отпереть десять дверей, если у тебя только пять ключей. Первую дверь Мотька открыть не смог. Возле второй он тоже долго ковырялся, пока наконец его старания не увенчались успехом. Очередной ключ легко провернулся в замке, и дверь открылась. - У меня пусто. Что у те… - начал было Мотька, но, посмотрев в сторону Змея, замолчал. - Пока ничего, - поднял голову Змей, сидящий на корточках возле своей двери, и тут же упал на пол, как мешок с картошкой. Над ним стоял Давид с той самой деревянной палкой, которой ребята оглушили солдата наверху. - Ну здравствуй, Матвей, - недобро улыбнулся Давид, - то-то я твой запах чувствовал. А ты, похоже, созрел, мой хороший. Твой запах стал сильным. Правда, он не такой сладкий, как был, но это неважно. Мне он нравится. Захотел друзей навестить? Странно, что тобой решили пожертвовать. Я думал через недельку вернуться в «Убежище» и сказать, что ушел от военных только с одной мыслью о тебе. Но… хрен со всей этой романтикой. Я просто помогу моим сотоварищам сломать защиту и сдам ваше «Убежище» с потрохами. А ты, мой мальчик, останешься тут со мной. Остальных твоих друзей мы возьмем, и они тоже пополнят коллекцию «Зоны пятьдесят один». Ну а тех, кто нам не нужен… в общем, ты понял ход моих мыслей. - Сука… - Мотька больше ничего не смог сказать. Его просто душила ненависть к этому толстяку. - Нет, мой мальчик. Сукой будешь у меня ты. Ты будешь лизать мне руки и еще кое-что, - сладко улыбнулся Давид, - я мечтал об этом с самого первого дня. Не того, когда попал к вам в «Убежище», а когда очнулся в нашем корабле, когда он коснулся Земли. Я первым делом проверил капсулы с самками. Вас должно было быть пять, но увы… Все самки умерли до рождения. Но наши создатели были мудры, поэтому вся энергия от «погибших» маток шла в твою. И ты выжил. Видимо, ты родился не так давно. Твоя криокамера тоже открылась, и ты начал кричать. Я считал ДНК приблудившейся собаки, реплицировался в нее и пошел на разведку. Давид говорил и медленно приближался к Мотьке. - Мне удалось раздобыть только махровое полотенце, и еще на обратном пути я приглядел в кустах корзину, забытую грибниками. Я сразу понял, что прокормить и вырастить тебя я не смогу, поэтому решил подкинуть тебя к Дому малютки. Но я точно знал, что мы с тобой увидимся, когда ты подрастешь, - огромная туша Давида закрыла яркую лампу на потолке и нависла над Мотькой. - Когда я вернулся, меня тут же скрутили. Военные первыми вычислили место прибытия корабля. Меня отвезли в ближайший бункер на карантин. Мне не было страшно. Да и обращались с нами намного лучше, чем тут. Мы все были ценными экземплярами. Нам создавали комфортные условия, холили и лелеяли. И я подумал: лучше иметь тут все, что пожелаю, чем вечно быть изгоем на этой планете и хорониться с себе подобными в «Убежище». Я предложил военным свои услуги, и они позволили Сообществу меня «спасти». Единственное, про что я умолчал, - это про тебя. Я должен был оставаться единственным и ценным, и потом… на тебя у меня были личные планы. - Мразь! Тварь! Иуда! - прошипел Мотька. - Ну не надо, милый! Я просто растаял от нежных слов, - Давид прижал Мотьку к стене своим животом, - папочка соскучился и хочет немного пошалить! Тут и комнатка для тебя припасена. Я буду трахать тебя долго и страстно, чтобы твоя поп… Но договорить он не успел. Мотька вывернулся и со всего размаху врезал толстяку по лицу. - Хочешь поиграть? - Давид вытер рукой разбитую губу. - Я люблю, когда жестко, - и он ударил Мотьку в грудь, да так сильно, что Мотькина голова отлетела назад, и от удара затылком по стене в ней зазвенел набат. - Ах ты гад! - на толстяке сзади повис пришедший в себя Змей. - Тебя в моих планах нет, - Давид развернулся и перебросил Змея, как пушинку, через плечо. От удара о стену маска слетела с лица, и Змей с тихий охом сполз на пол. - Я убью тебя, гад, - теперь очухался Мотька и налетел на Давида с кулаками. Но Мотька был намного ниже Давида, поэтому серия мелких ударов утонула в животе толстяка. - Не убьешь, - засмеялся Давид, - я последняя надежда нашего рода. - Сука-а-а! - издал громкий клич Змей, поднявшись на ноги. Он снова накинулся на Давида сзади и начал душить. Мотька в это время что есть мочи лупил кулаками в толстое брюхо своей «второй половинки». - Мальчики, - Давид отбивался от них, как от комаров, - давайте по одному. Меня на всех хватит, - в этот момент совсем осатаневший Змей схватил зубами толстое ухо Давида и со всей дури сжал челюсти. - Ах ты сучонок малолетний! - взвыл толстяк и тут же получил коленом по яйцам от Мотьки. - Черт! - согнулся пополам Давид. - Ну все! Вы меня достали оба! Он разогнулся и со всего размаха ударился спиной о стену, от чего Змей звонко шибанулся головой, разжал руки и без чувств упал на пол. - А теперь ты, мой мальчик, - Давид толкнул Мотьку к стене, прижав его всем телом и заломил ему руки назад, - поиграли и хватит. Тебе ведь понравился медузий газ, не правда ли? Поверь, газ в пузыре не сравнится с запахом настоящей медузы. И этот намордник тебя от него не спасет. Сначала Мотька не понял, что происходит. Давид замер, как будто кто-то остановил кадр фильма. Его глаза широко открылись, и он впал в некий столбняк. Через минуту белки его глаз порозовели, а кожа стала прозрачной. Через нее Мотька увидел мышцы и сухожилия лица. Казалось, что Давид улыбается ему всеми тридцатью двумя зубами. Еще через минуту мышцы растворились в прозрачном розовом желе, и на Мотьку уставился череп. Даже через противогаз он чувствовал запах миндаля, и пальцы на его руках и ногах стали неметь. Впервые увидев репликацию, Мотька растерялся, но когда хватка рук Давида чуть ослабла, к Мотьке вдруг вернулся рассудок и его голову посетила шальная мысль. Он закрыл глаза, сжал зубы и замер так же, как Давид. Его кожа стала медленно зеленеть, покрываясь липкой «смолой», по всему телу вылезли зеленые щупальца, из которых в воздух вылетели несколько синих шаров. - Стой! - с трудом проговорил Давид. - Не смей реплицировать! Ты не умеешь это делать обратно! Так и останешься харп… - но толстяк не смог договорить, а просто изо всех сил ударил Мотьку по лицу. Это подействовало. Щупальца начали всасываться в общий «ствол», из которого сформировалось Мотькино тело. Еще через минуту Мотька приобрел прежние формы, хотя его кожа все еще оставалась зеленой и липкой, и открыл глаза. - Я… убью тебя… И мне плевать, что ты последний… самец, - тяжело проговорил он, - зачем нужна раса, где нет ничего, кроме инстинктов. Я лучше тут сдохну один, чем буду с такой мразью, как ты. А это тебе от меня. От всей души! Собрав последние силы в немеющем теле, Мотька поднял руку. В ней лежал небольшой красный шарик. Он сжал его пальцами и вдавил в желеобразную шею Давида. Мотька смотрел, как в розовом желе продолжает медленно таять череп с выпученными глазами, от которого под одежду тянется несколько толстых вен и артерий. В том месте, куда провалился шарик, желе шипело и плавилось. Сам красный шар медленно растворялся, пронизывая лицо, шею и грудь тонкими иглами. К запаху миндаля прибавился запах уксуса и еще чего-то острого и неприятного. У Мотьки кружилась голова. Он бросил взгляд на Змея, лежащего недалеко от него. Видимо, тот пришел в себя незадолго до того, как его парализовало. Друг смотрел на все немигающим взглядом, привалившись спиной к стене. Собрав последние силы, Мотька оттолкнул от себя тело Давида и, теряя сознание, сполз по стене.