Лепрекон

Автобус с бешеной скоростью несся по проселочной дороге, раздолбанной тракторами и грузовиками. На каждой колдобине его сильно подбрасывало, и казалось, еще немного - и он рассыплется на запчасти. - Ва-а-ась! Мы так без колес останемся, - крикнул Змей, обхватив руками Мэри и всем телом прижимая его к сиденью. - Я Петя, Змей. Все продумано, - ответил ему Арахнид, - я ж не мог не укрепить ходовую, если поставил мощный движок. Так что не боись, - и Петя лихо крутанул руль влево, от чего всех пассажиров мотнуло вбок. Мотька барахтался на полу, пытаясь снять с себя тело длинноволосого. Но, как ни странно, его беспокоило сейчас не это, а неожиданный стояк. Мотька понимал, что стояк у него из-за запаха, который исходил от Палочника. Ему даже стало жалко, что он так мало пообщался с Давидом и так мало узнал у него о себе. Он помнил, что Давид постоянно упоминал про запахи и про инстинкты. Видимо, именно запах влиял и на Мотькину эрекцию. Но почему он так не реагировал на запах Давида? И почему Давид сказал, что он еще не созрел? Ведь эрекция у Мотьки и раньше бывала. - Да снимите кто-нибудь с Гнома эту… парня, - подал голос Змей, пытаясь руками держать Мэри, а ногами - ведро с водой. Видимо, Змей вывел остальных пассажиров из ступора. Сильные руки близнецов подхватили длинное тело Палочника и усадили его на пустое сиденье, освободив тем самым Мотьку сразу от нескольких проблем: от запаха жасмина, тяжести на груди и стояка. Он уселся напротив длинноволосого и крепко вцепился в подлокотники. - Змей, посмотри, сигнал есть? - спросил Мотька у Змея, подпрыгивая на сиденье. - Надо просить помощи у «Убежища». Тем более мы уже близко. - Сам набери. А то мне неудобно, - отозвался Змей и подставил Мотьке задницу, где из кармана джинсов выпирал мобильный, - вертолеты вроде бы отстали, но мы все еще в зоне их видимости. Нам нужно спрятаться. - Слендер! - крикнул Мотька в трубку, услышав на том конце знакомый голос, - нам срочно нужна помощь. - Даю Мессермана, - не обижаясь на обращение, отозвался Сергей Николаевич. - Что у вас там? - связь была плохая, и Мессерман говорил каким-то охрипшим голосом. - За нами погоня с воздуха. Нам нужно укрыться. - Где вы приблизительно? - Второй лес справа. Слева деревня Заёбинки, - крикнул Змей. - Зверёбинки, - поправил его Мессерман, - вас понял. Сейчас помогу. Только сами держитесь. Вам будет немного некомфортно, но это пройдет, как только я поймаю сигналы вашего мозга. Да, и держитесь сейчас как можно крепче. Готовы? - Да, - хором ответили пассажиры. Братья схватились за подлокотники сидений, Змей еще крепче прижал грудью к спинке испуганного Мэри. Кирилл двумя руками придерживал себя и третьей - Пчелу. Последний испуганно жужжал и пытался вырваться. Мотька посмотрел в сторону длинноволосого. Тело Палочника бросало из стороны в сторону. Видимо, во время падения или в процессе езды он ударился головой, и из небольшой ранки у него на лбу текла кровь. Мотька, улучив момент наименьшей качки, пересел на сиденье к Палочнику и обнял его так же, как Змей Мэри, прижав всем телом к спинке сидения. Было ощущение, что автобус на всей скорости влетел в плотное желе. Всех пассажиров с силой толкнуло вперед. Уши заложило, и голова начала медленно плыть. Все происходившее было похоже на замедленное действие в кино: вот Мэри медленно закрывает глаза и обхватывает руками спину Змея. Вот Змей утыкается ему в плечо носом и его руки сжимают сидение до белых костяшек. Вот Кирилл пытается поймать медленно уплывающего от него Пчелу. Вот Карл почему-то испуганно таращится на окружающих. Вот братья кидают в его сторону плащ, тем самым пытаясь защитить всех от сонного газа. Вот Петя за рулем трет ушибленный об переднее стекло лоб. И при этом все, как рыбы, открывают рты, пытаясь не то что-то сказать, не то просто справиться с заложенностью ушей. Лицо Палочника снова оказалось перед Мотькиными глазами. Мотька с интересом разглядывал экзотические черты лица: длинный тонкий нос, полные губы, красиво очерченные черные брови, длинные ресницы. Лицо мужчины плыло перед ним в липком мареве, и Мотька боролся с желанием поцеловать эти бледные губы. Желание было тягучим и странным. Оно вытекало откуда-то снизу, начинаясь в животе и заканчиваясь острыми иголочками, покалывающими Мотькины губы. Головой Мотька понимал, что это неправильное и неестественно, но ничего не мог поделать с собой. Его лицо медленно приближалось к лицу Палочника. Еще секунду и… Автобус резко толкнуло вперед, и Мотька со всей дури влетел губами в губы длинноволосого. - Моть, ты б хоть подождал, пока он проснется, - хохотнул пришедший в себя Змей, - познакомился бы, а уж потом в губы жахался. - Змей, может, ты меня отпустишь уже? Я, конечно, понимаю, что мы с тобой знакомы давно, но вот скажи, зачем ты мне всю шею обслюнявил, пока мы в мороке плыли, - подал голос Мэри. - И ничего не обслюнявил, просто я чихнул и ткнулся в твою шею, - обиженно прогудел Змей. И тут Мэри слегка прижал его к себе и тихо что-то шепнул на ухо, от чего щеки Змея стали ярко красными. - Дебил… - как-то неуверенно сказал он Мэри. - Ага, - улыбнулся ему тот, - от дебила слышу. До самых ворот «Убежища» все обсуждали эффект от защиты Мессермана и делились впечатлениями от путешествия. - Прикиньте, он меня такой хуяк! А Мотька ему под дышло кулаком бац, а этот ему по морде! А я на него сзади. А он такой меня хлабысь об стену. Потом опять Мотьку хуяк. Потом он такой весь прозрачным стал, как мармелад. А тут газ пошел, и меня хрясь и парализовало, а Мотька зеленый такой. Из него синий шарик. Он ему как ебанет в шею, а он расплавился… - размахивал руками Змей. - Змей просто описывает нашу драку с Давидом, его репликацию в Медузу и мою в Харппея, - переводил Мотька. - А как ты это все придумал? - спросил Кирилл, пытаясь накормить громко хрюкавшего Пчелу печеньем. - Откуда ты узнал про связь Харппеев с Медузами, - он разглядывал Пчелу, пытаясь угадать, где у того рот. - Про Медуз и синие шарики Харппеев мне Давид рассказывал сам. Когда он стал в Медузу реплицировать, я сначала растерялся, да и газ начал действовать. Потом я понял, что выхода у меня нет. Либо я сдамся и вечно буду сексуальной игрушкой Давида, либо мне его нужно убить. И тут меня осенило. Я вспомнил, что Давид говорил про красные шары Харппеев и про репликацию. Я решил, что инстинктивно я считал все-таки ДНК Харппея. И неожиданно меня бросило в пот. Ну а дальше я очнулся, а в руке шарик этот. Даже сам не знаю, как у меня получилось вдруг реплицировать. - Я объясню, - поднял как в школе руку Змей. - Сейчас опять хрясь и хуяк будет, - вздохнул Мэри. - Сам дурак, - скороговоркой проговорил Змей, - короче. У тебя, видимо, отклонения какие-то, Гном. Ты не обижайся. Хуевый из тебя, Мотька, Репликон, раз ты не можешь меняться по желанию. Но не об этом счас. Так вот… первый раз ты с перепуга реплицировал рыжего доктора. Сейчас с перепуга - Харппея. Значит, твои репликационные способности срабатывают на уровне элементарного рефлекса в моменты опасности. Но вот чего я не понял - так это почему Давид говорил, что ты обратно реплицировать не сможешь? - Потому, что не умею я этого делать. - Хм… если б ты не умел этого делать, то мы счас везли бы Тимофею невесту Мотильду. Тут что-то не так, - влез в разговор Вася. - Я просто еще не до конца реплицировал, вот поэтому и обернулся обратно. Кстати, когда шарик синий выходит из ветки, такие интересные ощущения, - усмехнулся Мотька. - Какие? - заинтересовался Кирилл, наблюдая, как Пчела забавно запихивает печенье куда-то в район пупка. - Не могу описать. Немного жжется, но приятно. А когда выходит, облегчение. И страх пропадает. Автобус плавно подъехал к воротам «Убежища». На крыльце большого дома уже стояла толпа встречающих. Слендер придерживал под руку Ларису Павловну, которая нервно теребила тонкую паутинку шарфика на шее. Мессерман успокаивал Олимпиаду Сергеевну, поглаживая ее по руке. В стороне от них стоял Вавилыч с повязкой-каской на голове, из-под которой торчали уши и клоки седых волос. Вид у дворника был воинственный. Он бросал ревнивые взгляды на Олимпиаду и Мессермана и перебрасывал во рту палочку от Чупа-чупса на манер Сталоне. - Мальчики наши вернулись, - Лариса кинулась к открывающимся дверям автобуса. Олимпиада Сергеевна вела себя сдержанно. Она крепко обняла сыновей и, спросив о здоровье Ивана, отпустила близнецов помогать разгружать автобус. В это время в салоне буйствовала Лариса Петровна. Она по очереди хватала в объятья то Мэри, то Змея, то Мотьку, пачкала их красной помадой и приговаривала: - Мальчики мои вернулись! Солнышки мои! - Мам, ну перестань, - крутил головой Мэри, пытаясь увильнуть от очередного красного поцелуя, - да я в норме же. - Теть Ларис! Да все нормально, - это тихо пискнул Мотька, оказавшийся в объятьях Ларисы. - Лариса Петровна! Я ж говорил, что ничо с этим дебилом не случится, - говорил Змей, подставляя Ларисе лоб для поцелуя, - он, правда, говорил, что в коконе месяца два в бассейне пролежит… - В каком коконе? В каком бассейне? - Лариса снова перешла с обнимашками к Мэри. - Полежит в изоляторе недельку. Поколят ему витаминки, да водички попьет и станет лучше прежнего, - и, поймав легкое подмигивание Мэри, добавила: - правда старая кожа слезет, но это ведь не страшно? - Как кожа слезет? Как у змеи, что ли? - снова удивился Змей. - Не читал я такого про Хамелеонов, но если брать хамелеонов как рептилий, то… - Ты слишком много анализируешь и думаешь, - улыбнулся Мэри, - а нужно жить спонтанно и не задумываясь, как я. - Надо продумывать каждый свой шаг. Осмысливать каждое решение, - парировал Змей. - Нужно доверять своей интуиции. Вот смотри… - начал было Мэри, но этот спор прервал Мотька. - Ребят, давайте отложим ваши дебаты на потом. Тем более что тете Ларисе и Сленде… Сергею Павловичу нужно кое-что сказать Мэри. Последним из автобуса выносили тело Палочника. - А вот это очень интересно, - сказал Слендер, провожая глазами носилки с длинноволосым. - Что вас так заинтересовало, Сергей Павлович? - почесал седую бородку Мессерман. - Вы заметили, Альберт Алексеевич, что у этого существа внешность бесполая. - Это, батенька, сейчас называется модным словом «андрогин». Хотя вы правы, я бы тоже сразу не определил, кто перед нами: мужчина или женщина. - Это парень, - уверенно отозвался проходящий мимо Мотька. - Откуда такая уверенность, молодой человек? - удивленно поднял брови Мессерман. - Просто чувствую, - пожал плечами Мотька, - но я к вам попозже подойду. У меня к вам есть вопросы. Когда вынесли тело Филиппа, жители убежища замолчали. - Он мне жизнь спас, - прервал тишину Мэри. - Мы его похороним по всем правилам его родной планеты, - погладила по голове сына Лариса. - А это как? - спросил ее Змей. - На его планете, люди еще при жизни выбирали себе место для могилы, - ответил за нее Слендер, - Это было их самое любимое место при жизни. Филипп часто сидел возле пруда вон в тех ивах, - он показал рукой в сторону пруда, - думаю, он хотел, чтобы его похоронили именно там.