Save me if you can, but I won’t let

Школьник стоял прямо у окна, из которого открывался удивительный вид на крыши домов старых построек, которые уходят вдаль, сливаясь с поднебесной тьмой, и исчезают в огнях ночного города. Чонгук не выглядел красиво, как описывают в книгах, его глаза не отражали звёзды, а волосы не поглощала тьма. Тэхён же не любил включать вечером свет, ему нравился полумрак, а благодаря Чонгуку нравится ещё больше – смотреть, как во мраке комнаты брюнет со всей присущей ему серьезностью наблюдает. За чем наблюдает? – за чёртовым отражением Тэхёна в оконном стекле, от чего его взгляд и кажется таким глубоким и расфокусированным, но об этом Киму знать не нужно. Тэхён проводит рукой по лицу и трёт глаза – линзы больно врезаются – слишком долго не моргал. - Устал? – Чонгук улавливает малейший шорох, подходит ближе, садясь рядом. Тэхён сглатывает, приковывая взгляд к парню, и не может перебороть себя. - Немного, - Тэхён не врёт, он действительно устал, устал от присутствия Чонгука рядом и одновременно без него. Парень поднимается на руках, намереваясь встать, но Ким прерывает его. Он долго-долго залипает на по-детски наивные глаза и, не убирая руки- - Что ты делаешь? – у Чона глаза что блюдца, дыхание тут же сбилось, а кожа печёт от горячей тэхёновой ладони. Тэхён улыбается, он считает, что этот вопрос не должен ожидать ответа, по крайней мере, сию секунду. Он тыкается носом школьнику в щёку и дышит, громко, рывками. Чонгук закусывает губу, сердце бешено стучит, а рука сама тянется к тэхёновому затылку. Пальцы зарываются в волосы, Ким громко выдыхает в сами губы, цепляется пальцами за тот самый красный свитшот и мнёт его, оттягивая к себе, от чего несчастные миллиметры меж их губами тут же сокращаются. Ким улыбается, счастливо так, и кусает опешившего Чонгука за губу, который в свою очередь даже не понимает, что его пальцы больно тянут Тэхёна за волосы, направляют, опрокидывая голову, а губы еще сильнее жмутся. Тэхён ласково проводит тыльной стороной ладони по щеке, будто переключая режим Чонгука с «охуительной грубости» на «охуительную нежность» и улыбается, опять. Чона дергает назад, он немного в шоке. - Ты чего, хён? Он действительно удивлён, и совершенно не контролирует свою реакцию. Она огорчает Тэхёна, закапывая его надежды глубоко-глубоко, даже не так, - топит, да так, что насильно удерживает под водой и малейшими глотками воздуха делает только хуже. Но Чонгук не понимает этого, ведь он просто удивлён, а Тэхён обалденно целуется. Чонгук не заботится о том, что его друг что-то не так поймёт, а шестерёнки сообразительности сейчас вращаются вовсю и не в ту сторону. У обоих. Тэхён кривит губы и трёт ладони, будто моет их, прищур не спадает с лица. Тэхён делает больно. Обоим. - Учу тебя, разве не видно? Тэхён разбивает призрачные надежды. Назло, обороняясь. - И ты, кстати, очень плохо целуешься. Тэхён встаёт и уходит, а в след ему летит злое «Ещё бы, это был мой первый поцелуй». И нахрен задыхается. Верит, и нет, ведь руки школьника властные, но чертовски нежные и неуверенные. Затылок всё еще приятно сводит и тянет шею, а губы горят от неопытных и слишком сильных укусов. Ким звонит Юнги и улыбается, на выдохе рассказывая ему, что, кажется, ему стало легче, но и тяжелее тоже. А Мин нихрена не понимает, особенно того, что друг нашел в этом сопляке.

***

Чонгук больше не может просить – слишком стыдно. Ким осадил воспарившие чувства парня очень просто, дав понять, что это всего лишь ожидаемая им практика, смущение заставляет заткнуться и продолжать играть в надоевшую приставку. Чон заминает этот вопрос скорее сам с собой, и тупит то в телевизор, то в телефон на протяжении всех выходных больше в одиночестве, чем с Тэхёном. Тот всё время говорит по телефону – оказывается количество его друзей неисчислимо, а темы слишком для взрослых. А шутки их плоские и пошлые. Школьник затыкает уши наушниками и читает по губам что-то типа «секс втроём? интересно!» Любопытство берёт верх, и он выключает музыку, вникая в бессмысленный разговор в котором нет и ни слова о сексе, по крайней мере, втроём. Но воображению всё равно. Ему уже чудится нагибающий девочекмальчиков Тэхён и прогибающийся тоже. Вечер воскресенья (только вечер ли?) наталкивает на то, что Чонгук всё еще приличный ученик и не должен вновь заставлять родителей волноваться. Но он не может встать, слишком тяжелым кажется сейчас тело. Тэхён шуршит на кухне, готовя на завтра обед, а Чонгук смотрит какой-то свадебный американский фильм, не в силах даже дотянуться до звонящего телефона. - Хё-ён! – зовёт парень отчаянно, Ким приходит мгновенно, удивлённо глядя на эти милашные приступы лени. – Ответь, пожалуйста. - Совсем обленился, - шатен тянется за телефоном, улыбаясь такой детской капризности друга, но тут же хмурит брови, чего Чон не замечает, но огрубевший голос без тени доброты всё же не укрывается от сосредоточенного на фильме парня. – Девушка твоя звонит. Мне всё еще отвечать? Чонгук тут же садится на диване, убавляя звук фильма, и выхватывает из рук старшего телефон. Тэхён слышит нежное «привет» и тут же удаляется, нарочно гремя посудой. Разговор милый, но девочка капризничает и недовольна тем, что Чонгук забил на неё. А ведь и правда, парень совсем позабыл о ней, будучи слишком увлеченным мыслями о том, что Тэхён не обращает на него внимания после недавнего инцидента. Чонгук не чувствовал на себе ни тени вины. Ни за то, что целовался с парнем – это будто естественно, как почистить зубы; также его не волновало то, что он оставил милую особу без внимания, и что вообще-то в Корее не принято, чтобы девушки бегали за парнями. Он говорил сдержанно, иногда посмеивался над её шутками, но уловленное Тэхёном «ну, ладно, я не против сейчас встретится» заставило того притаиться и внимательнее прислушиваться. Таким образом, парень уловил милый лепет и обещание скорой встречи, что-то типа «скоро буду» и копошение. В Тэхёне что-то забурлило, выжигая под рёбрами. От этого дёргалась бровь и щека, что для обычно равнодушного парня стало бы невероятным открытием, заметь он это сейчас. В голове явно защемило какой-то нерв, раз Ким таился, крался и напал. Лишь его проникновенный голос. Лишь его лёгкий, но подавляющий все рефлексы запах. - Приставку оставишь? Черт, и прямо в затылок дыхание, опаляет и искрится под отросшими волосами. Этот удивлённый вопросительный бархат разливается по венам, когда совсем не ожидаешь, отдаёт покалыванием по позвоночнику, особенно от такого тесного присутствия за спиной. Чонгук хотел свалить, не предупреждая, возможно, назло. План летит ко всем бесноватым, когда поворачиваешься. И кто рождает таких людей? Или будет более уместней вопрос: что это за волшебная сила самовнушения? Чону хотелось верить во второе. - Поезда уже не ходят, - шелестит, но так глубоко, что брюнет даже не знает, повезло ли ему, что он не глухой. – Автобусы тоже. Чонгук боится прикрыть глаза, и вынужден смотреть на Тэхёна в расстоянии сантиметров. Это… потрясно. Лучше бы он закрыл глаза и не палился бы так своим щенячьим восторгом от невозможной близости, и шанса впитать в память угольные ресницы, миллиметровый шрам над бровью и трещинку на верхней губе. Но взгляд Чонгука тяжелеет, он не особо соображает, когда Ким чуть наклоняет голову, ухмыляется и почти касается подрагивающих губ. Чонгук вообще не особо соображает, когда шатен рядом. Тэхён сам дуреет от острой близости, кожей чувствуя, как напряжение режет воздух, но силится, сокращает расстояние до миллиметров и оставляет невесомое касание на щеке и скользит пальцами ниже – шея, плечо – Чонгука трясёт всего – талия, чуть ниже и исчезает. Мальчик почти сошел с ума; глаза он всё-таки закрыл. И сейчас он понимает, что даже если бы он был глух – эти руки всё равно вытаскивали бы из него тонкими прутьями душу. Подстёгиваемый одними рефлексами, от запаха, парящего в воздухе, мягкого дыхания на своей щеке и еще кучи всего, просто потому что это ёбаный Тэхён. Или не ёбаный? Чонгук сейчас бы не отказался быть оттраханным этим парнем в домашнем сером костюме (шорты оголяют колени, а под огромной кофтой ничего нет), с растрёпанными волосами цвета недозревшего каштана и лакомой улыбкой белых зубов. В штанах слишком тесно, а этот ублюдок лишь улыбается, отходит на шаг и говорит своим невероятным басом: - Вот так ты должен себя вести с девушкой, - заглядывает в глаза, которые скоро скосят из-за избегания взгляда. – Ты меня слышишь, Чон Чонгук? А Чонгук слышит, но не желает этого. Можно погибнуть от всего сразу. Потому что вот такой он Ким Тэхён – ему только кивать и повиноваться. Просто потому что он спросил, утвердил или всего лишь рядом. А ещё принимать дозированно. Чонгуку невыносимо сильно хочется свалить из этого проклятого дома, в котором, как в самом прекрасном кошмаре, мелькает Тэхён. Но быть оттраханным хочется, кажется, больше. Чонгук кивает еще раз, прощаясь, и вываливается из-за двери, чуть не сбивая соседскую старушку. Весь красный, возбуждённый и потерянный – бежит прочь, он не был готов. Но сам же просил. Но всего этого слишком много. Тэхён рушится, рушится на пол, закрывая лицо ладонями, и прячет свою самую сумасшедше-счастливую улыбку. Сегодня он выйдет на работу и даже будет приветлив с коллегами, сегодня Тэхён не возьмется за сигареты, потому что понимает – Чонгуку сейчас точно нет дела ни до какой девчонки. Кажется, мальчик ещё сам не понимает, что оправдывается наиглупейшим образом, в первую очередь перед самим собой. - Ну и куда он пошёл? Вдруг опять донимать начнут. Ким всё еще улыбается и порывается то ли пойти следом, то ли просто закрыть дверь, как слышит скрежет и видит неуверенный поворот ручки. - Поезда же не ходят, - Чонгук мнётся на пороге, - и автобусы тоже. Его волосы растрёпаны, а на висках блестит пот; щёки красные и сбитое дыхание. Он смотрит затравленно, выжидая, и сам не понимает, какого вообще вернулся в эту обитель. Тэхён смеется от чего-то не понятного даже ему и уходит вглубь квартиры, махая парню не тупить на пороге. Чонгук смущён, но рад, он улыбается и подобно хищнику следует за жертвой на её ромашковый запах приправленный нотками адреналина. Или Тэхён не пойдёт сегодня на работу? А Чонгук пишет смс и родителям и девушке, что не придёт, и очень хочет добавить «никогда».