Ожидание

«Я исключаю тебя!» – слова Мастера прозвучали приговором. Первая мысль, врезавшаяся в сознание. И понадобилась сила, чтоб не принять ее, не та что заключена в кулаках или магии, а та что кроется в сердце и сеет в нем надежды и взращивает любовь. Уходя, он слышит плач Эвергрин и щебет кукол Бикслоу, и чувствует пристальный взгляд голубых глаз. Собирая вещи он находит старую фотографию, где он еще ребенком сидит на шее деда и заливисто смеется. «Не усердствуй слишком сильно, и твоему взору откроются новые горизонты, и ты услышишь то, чего раньше не слышал. Жизнь дана, чтобы радоваться!» - слова, сказанные дедом как наставление, как маяк во тьме неизвестности, он не имеет права злиться ни на кого кроме себя. И лишь переступив порог квартиры, куда больше, наверное, не вернется эти слова начинают звучать как Второй Шанс. Он смотрит на заходящее солнце и красное небо с прозрачными розовыми облаками и видит, будто новый пейзаж. Взор устремляется за крыши домов, за черту города, за горизонт. И там, куда стремятся его глаза кроется сила, с которой он сможет защитить всех, кто ему дорог, всех, кого не тронул его «Закон Феи». И пусть он не будет членом гильдии, он все еще несет на своем теле это гордое клеймо, улыбки и слезы все еще хранятся в его сердце. И навалившийся груз вины становится легче, Дреяр вдыхает полной грудью, готовый встретиться со своими Громовержцами и посмотреть в глаза человеку, перед кем виноват больше всего. Та вспышка ярости и безумная угроза, и молчаливое повиновение, верный чувственный Фрид. В груди шевельнулась вина. Стоя перед Эвой и Бикслоу Лаксус не может поймать нужный момент, когда он должен извиниться, к тому же двое других его подчиненных совсем упали духом, и он как командир не может это проигнорировать. И когда Фрид спрашивает его, он не может посмотреть ему глаза, постыдно отводя взгляд, но улыбаясь. Конечно его как и всех держат в этой гильдии воспоминания, теплота, которую он отвергал все эти годы и голубые глаза. И прежде чем покинуть гильдию, своих громовержцев, городской праздник он замечает слабую улыбку на губах Джастина, и в груди сразу теплеет, разливая легкость по телу. В ночи под погасшим уличным фонарем, упиваясь ностальгией, Лаксус стоит на возвышенной окраине города и издали наблюдает за разрастающимся празднеством. Становится неуютно, что сегодня этого веселья могло не быть по его вине. Он облокачивается локтями о перила и подставляет лицо теплому ветерку с запахом сладкой ваты и такояки. Лаксус не удержался и купил несколько штук. Парад давно прошел и Хвост Феи был украшением всего шествия, даже раненные ребята выкладывались по полной, а Дреяр пытался сдержать сожаление и стыд. Прощаясь, он уже знал, что никто из гильдии не держит на него зла, может быть, немного дуются, но это естественно, поэтому единственный человек, перед которым должен был оправдаться Лаксус Дреяр, был он сам. И больше за ту шаровую молнию, скользнувшую в нескольких сантиметрах от самого дорого человека, за мелькнувший испуг в его бездонных глазах и сожаление, осадком оставшееся после. И искать Фрида сейчас было бессмысленно и не нужно, ведь пока Лаксус не будет считать себя достойным его извинений, слышать этот мягкий голос было нельзя, ровно как и смотреть на размыкающиеся губы, произносящие слова, блестящие глаза и слегка задетые румянцем бледные щеки. Он прощался с родным городом и родной гильдией, с единственным человеком, покидать которого было по-настоящему больно… Жуя еще горячие шарики под соусом и приправой он отворачивается к лестнице, ведущей за черту города. - Лаксус! – слышит он удивленный возглас и шаги спешащих ног. – Я думал ты ушел… - произносят влажные губы, а выражение лица не соответствует произнесенным словам. Фрид стоял у подножия белых ступенек, а Лаксус успел подняться только на одну, становясь еще выше капитана «громовержцев». - Решил взглянуть на праздник, никому не мешая, - мягко улыбнулся Лаксус, - но ты прав, я уже ухожу, - в горле застревают слова извинения, Дреяр знает, что вот он, идеальный момент, но он ускользает от него, потому что Лаксус не в силах удержать песок и сковавшую его неловкость. – Угощаю, - он протягивает четыре палочки такояки Джастину и поднимается на еще одну ступень, когда его плащ тянут вниз. - Лакс… - Фрид не смотрит в глаза, опустив взгляд, но при этом не разжимает пальцев на накидке Дреяра, - я один не съем… - наконец, говорит парень после продолжительного молчания. - А Эва и Бикслоу? – тише обычного спрашивает Лаксус, словно сейчас было в их присутствии что-то нежелательное. - …они остались на фестивале, - Фрид поднимает глаза, и они соблазнительно блестят под светом полной Луны. Дреяр сбрасывает наваждение, цепляя с глиняного блюдца нанизанную сладость, и ловким движением снимает одну кругляшку. А Фрид не может отвести глаз от такого привычного, но в свете луны эротичного зрелища. - А ты почему ушел? – он спустился на площадку, но все равно был выше Джастина, который не хотел отпускать полы его накидки. – Фрид?.. – он аккуратно провел чуть согнутыми пальцами по его щеке. Парень очнулся и вздрогнул, приоткрывая влажные губы. - Я… когда над городом повисает гроза, то с этого места лучше всего видно молнии… - Фрид смущенно потупил взгляд, стараясь не цепляться взглядом о кусочек приправы, налипшей на уголках жестких губ. - Но сейчас нет грозы, Фрид, - Дреяр улыбнулся, и снял второй шарик, вновь приковывая к своему рту жадные голубые глаза. - …зато здесь есть молнии. - Это точно, - Лаксус бархатисто рассмеялся, подходя к перилам, Джастин как и прежде шел за ним. И вот они уже вдвоем взирают на разноцветную Магнолию, гуляющую на Фестивале урожая. Лаксус всегда чувствовал взгляд голубых глаз на себе, иногда восхищенный, порой встревоженный, но чаще преданный. И в тот единственный раз, когда Фрид высказал свое мнение, он не смог соответствовать образу выстроенному в голове Фрида; его идеалу, в ранг которого воздвиг его Джастин, и было и больно, и обидно… - Фрид, прости меня, - слова полетели легче, чем он представлял, словно попали в идеальное время, и после того как они прозвучали не было сожаления, стыда или уязвленной гордости, только надежда на то, что Фрид сможет простить его. - Я же говорил, Лаксус, я выполню любой твой приказ, не сожалея не о чем, главное, чтобы ты не пожалел об этом, - дуновение ветра вновь принесло запах сладкой ваты, веселья и конфетти. Дреяр усмехнулся, и даже он его не обвиняет, этот человек не допускал даже мысли о том, чтобы винить его. Всегда рядом, бесконечно верный и никогда не сомневающийся, его Фрид. За столько лет «мой» в мыслях Дреяр приросло к имени Фрид, и сейчас он изо всех сил старался не присваивать себе этот еще не ограненный изумруд. Когда-нибудь, этот великолепный человек и талантливый волшебник встретит того, кто будет достоин его преданного взгляда. Не сумев распознать чувства, поглощенный желанием стать сильнее, не успев сказать главного, Дреяр был даже благодарен своему изгнанию, потому что не был уверен, сможет ли и дальше вести за собой этого безгранично доверяющего ему человека. Он поймал взглядом его легкую улыбку, когда ветер растрепал длинные волосы, душа дрогнула поверженная этим умиротворенным выражением лица. Изящные пальцы Фрида теребили палочку от такояки, не решаясь поднять ее, потому что он знал, что руки будут непременно дрожать от близости любимого человека.. Фрид встал настолько близко, насколько позволял дружеский тон их отношений, между ними мог протиснуться еще один человек. Джастин, откинув все волнения просто наслаждался, как полы плаща Дреяра хлещут его по ногам, а от ветра гуляющего по вертикальным отвесам скал иногда доносились запах иона и уверенности. Когда Фрид смотрел на уверенно уходящую спину Лаксуса, он не мог остановить его, хотя подошел бы любой предлог. Они бывали наедине не так часто и сейчас Фрид ловил ощущение присутствия Дреяра, чтобы по вечерам не чувствовать тягучей тоски одиночества, которая не пройдет утром, потому что в гильдии уже не будет его командира. - Перед тем как дед меня выгнал, - Дреяр отправил в рот последний шарик, а Фрид чувствовал, что у него есть еще только пара секунд, и он должен запомнить слова, которые произнесет Лаксус, интонации его голоса и переливы пауз между словами, - он сказал мне одну интересную штуку, - он вытер губы от соуса, но в уголке еще затаился листик приправы. - Не усердствуй слишком сильно, ведь жизнь создана, чтобы радоваться. Я подумал, что он хочет указать на мои ошибки, но после, я осознал, что уход из гильдии это мой второй шанс все переосмыслить… - он выкинул тонкую палочку на склон и растрепал мягкие зеленые волосы, тая от соприкосновения, - Может действительно не стоит слишком усердствовать, а Фрид? – он довольно улыбнулся, отпуская своего Фрида, разрывая с ним связь, и давая ему возможность дышать полной грудью. Он пошел вверх по лестнице, чувствуя на спине взгляд голубых глаз. Фрид чувствовал, что если сейчас не остановить грозного Дракона Молний, то он может навсегда исчезнуть из его жизни, а это пугало до дрожи. Он в три прыжка допрыгнул до Лаксуса, и стоя на пару степеней ниже Дреяра окликнул его: - Лаксус! – он быстро взобрался наверх и встав на цыпочки мазнул губами по губам Дреяра. - Возвращайся. Я буду ждать, – его щеки горели от недозволенной близости, от преодоленного барьера «командир». Лаксус даже не понял, что его поцеловали, но три заветных слова он слышал отчетливо. Он притянул к себе охнувшего и зардевшегося Фрида и, захватил его губы в поцелуй, лишая воздуха и разума. Дреяр сжимал в объятиях своего Фрида, а тот уверенно обнимал его, страстно отвечая на поцелуй. Нехотя прервав ласку, Лаксус убрал челку с правого глаза и прошептал в охлажденные ветром уста: - Не сомневайся, - и снова завлек Джастина в поцелуй, терзая его губы более умелыми ласками. – Фрид, когда я вернусь, все будет гораздо лучше, - чуть надменно ухмыльнулся Дреяр, оставляя на шее парня яркий отпечаток своих губ. - Я знаю, - блаженно улыбнулся Джастин, чуть отстраняясь. – Наш второй шанс, - он повернулся лицом к Магнолии, чувствуя крепкую спину за собой. - И поверь, ты не разочаруешься. Они одновременно сделали шаг к своему томительному ожиданию, к времени, когда они уже изменятся, но еще будут прежними, когда они будут самими собой.