Поиграем?

От автора: мне, если честно, самой не очень нравится глава. Какая-то она не такая. Так что в дальнейшем возможны изменения. Походу я выдохлась( Огромная водная гладь не придавала ей спокойствия. Не давала опомниться после сцены, устроенной Максимом. Она не глупая девочка и прекрасно понимала, что хранить целибат Морозов не собирается, но зачем же поступать настолько унизительно с ней? Было обидно. Больше даже неприятно. Дурацкий поцелуй в щеку только усилил отрицательные эмоции от этого семейного завтрака, на который их именно по воскресеньям сгоняли в половину восьмого утра. После этого завтрака шло обсуждение семейных дел, которые теперь традиционно посвящались предстоящей свадьбе, а потом вся семья обязательно ездила в какой-нибудь ресторан на обед или ужин. -Семья должна быть на виду, - горделиво восклицал Морозов, на утро понедельника, размахивая свежей газетой, в которой не забыли упомянуть о том, что с Морозовыми была таинственная незнакомка. Вся таинственность спадет завтра, когда в какой-нибудь бульварной газетенке появится статья о том, что молодой похититель женских сердец и наследник многомиллионного состояния женится. Виктория уже представила, какие слова напишут о ней. «Совершенно непримечательная. Никому неизвестная. Блеклая». Так было всегда. Она не считала себя прекрасной принцессой и с самого детства привыкла к тому, что мальчики предпочтут с ней просто дружить, нежели дарить цветочки и приглашать на свидание. -Я все смогу! – тихо сказала Вика. Это была ее мантра в последние недели. Сегодня эти слова не помогали. Наоборот вводили ее в состояние уныния. Что она сотворила со своей жизнью, что теперь ей каждый день приходится спасать себя аутотренингом?! Послышались тихие шаги. Спасительное одиночество Виктории было нарушено. Единственное, что ей оставалось, так это молиться Богу, чтобы к ней шел не Максим. Про себя проговаривая слова единственной известной молитвы, она повернулась к своему гостю. С души камень свалился, это была всего лишь Вера Михайловна. Она, грустно улыбаясь, протягивала ей небольшой сверток. -Я тебе пирожков принесла, ты ничего не съела за завтраком. Вера Михайловна встала рядом и посмотрела на воду. Молчание, которое приятно окутывало Вику, длилось недолго. -Не обижайся на Максима, - начала Вера Михайловна, - Он не понимает, что делает. Вика усмехнулась, - Он все прекрасно понимает. Не надо делать из него маленького несмышленого мальчика. Он прекрасно понимает, что делает больно. И ему это приносит удовольствие. -Он хочет сделать больно не тебе, а своему отцу, - упрямо настаивала на своем Вера Михайловна. -Да, а я просто пешка, - Вика устало протерла глаза, - Вера Михайловна, почему все богатые такие злые? – она чувствовала, как по щекам медленно заструились слезы, - Почему они не замечают других людей? Играют только в угоду себе. Вера Михайловна прижала к себе Вику и та, уткнувшись в плечо женщины, расплакалась. Она вспомнила, как практически точно также утыкалась в живот воспитательнице в детском саду и плакала, когда уходила мама. Нянечка прижимала к себе Вику, пока та не успокаивалась, а потом давала вкусную шоколадную конфету. -Как ты могла привыкнуть к ним, - через всхлипы спросила Вика, - даже полюбить? Вера Михайловна улыбнулась. В голове сразу же всплыли образы, как молодая семья Морозовых нанимает ее на работу, как потом она помогает беременной Марии, как в дом приносят громко орущий сверток, перевязанный голубой лентой. Столько всего в ее жизни было связано с семьей Морозовых, что она не могла бы точно сказать, как она смогла полюбить их. -Это было давно, - уклончиво ответила Вера Михайловна, - еще тогда, когда чувства были не на публику, а для друг друга. -Ты хочешь сказать, что когда-то в семье Морозовых знали, что такое чувства? – Вика от неожиданности даже плакать перестала. -Морозовы умеют любить, - медленно произнесла Вера Михайловна, - Просто любовь у них немного холодная. Вика заплакала. Его любовь не для нее. Ей не нужна любовь, она хочет банального уважения. Она хочет жить без ежедневных истерик и слез. Она хочет жить не с ним. *** Бежевый брючный костюм смотрелся просто прекрасно. Отражение в зеркале как будто бы не принадлежало простой девушке Вике, а какой-нибудь бизнес-леди, которая собиралась на не простой семейный ужин, а на встречу с партнерами. Вика стала замечать, что теперь не принадлежит сама себе. Она всецело принадлежит этой семье, отдает себя полностью, а взамен получает красный диплом одного из лучших университетов страны. Все преподаватели ставили ей отлично просто за то, что она присутствует на занятии. Первое время Вика пыталась оспорить эту несправедливость, но после разговора с деканом перестала. Он популярно объяснил своей и так не самой худшей ученице, какую цену заплатили за ее оценки. «Знали бы вы, какую цену плачу я» хмыкнула про себя Вика и удалилась из кабинета декана. В коридорах она то и дело нарывалась на недобрые взгляды своих одногруппников и теперь стала персоной нон-грата для всего потока. Еще одна причина для ненависти к Морозовым? Нет, она сама виновата. Виновата, что согласилась. Все ждали ее в гостиной. Молчание. Вечное молчание, окружавшее эту семью. Порой Вике казалось, что они совершенно не умеют разговаривать друг с другом. Только в воскресенье, в семейный день, они делали исключение. -Теперь мы можем ехать? – с ленцой спросил Максим, - Сколько можно ждать? Вопрос остался без ответа. Петр Алексеевич как будто не замечал Максима, а Мария только подбадривающе улыбалась Виктории и качала головой. Раздельные автомобили вынудили Вику всю дорогу терпеть своего будущего мужа. Он открыто смотрел на нее и улыбался. Такие улыбки часто украшали лица злодеев в фильмах. -Что ты хочешь? – устало спросила Вика. -Я? – удивленно спросил Максим, - От тебя? Вика приготовилась к долгой битве. Она заранее знает, что проиграет ее. Она слабая и совершенно точно не сможет бороться с его непроходимым чувством собственной правоты. -Не я разглядываю тебя всю дорогу, - приметила Вика. Максим усмехнулся. Она терпеть не могла эту привычку Морозова. Была готова вцепиться ему в горло. -Ты меня забавляешь, - спокойно произнес Максим, - Глупая маленькая девочка, которая пытается сделать из себя подобие девушки с характером. Где был твой характер, когда ты продавала себя моему отцу? Его слова били жестко и по самому больному. Потому что они были правдой. Немного исковерканной, не отвечающей действительности, но правдой. С правдой спорить она не могла. У нее не нашлось слов оправдания. Вика предпочла отвернуться и смотреть на дорогу, давая тем самым Морозову значительное преимущество в их личном Ледовом побоище. -О чем ты думала, когда соглашалась на это? – продолжал Максим, - Что, увидев тебя, я воспылаю неземными чувствами? Или, что на помолвке я сам встану на одно колено и подарю тебе ключ от моего сердца. -Сердца? То, чем ты руководствуешься при выборе девушек, называется не сердцем, - иронично заметила Вика. Откуда у нее брались силу на иронию, она не могла сказать. Единственное, чего ей сейчас хотелось, это чтобы машина остановилась, и она смогла глотнуть чистого воздуха, не отравленного призрением и ядом. -Тебя так затронула утренняя сцена? – снова усмешка, - Или ты хотела оказаться на ее месте? А что, это удобно – согласная на все и всегда под боком. Рассуждения Максима были мерзкими. Виктория не понимала, как в одном человеке могло поместиться столько злобы. -Я не хочу оказаться в твоей постели, - тихо возразила Вика. Морозов рассмеялся, - Глупышка-малышка, -нараспев произнес Морозов, - ты плохо слышала моего отца или совершенно не понимаешь русских слов? Под его предложением о свадьбе только дурак бы не понял, что скрывается. Он хочет, чтобы у меня появился наследник. Как ты сможешь сделать это без постели? Виктория сходила с ума. Ей отчаянно не хватало воздуха, и она была готова провалиться сквозь землю, лишь бы не сидеть сейчас рядом с ним и не слышать слов о ребенке. -Но, потом, что будет с ребенком? – растерянно пробормотала Вика, - Этот брак же не навсегда. -Он останется у нас, - как-то слишком просто ответил Макс, - Или ты думала, что мы доверим воспитание первенца такой, как ты? Первые слезы при Максиме. Она не сдержалась. Не смогла остановить свои эмоции. Так банально и глупо расплакалась. Она не хотела видеть его. Не хотела слышать его голос. Ей хватило этих слов. Ребенок? Она должна отдать им еще и ребенка? -Я не рожу тебе никогда, - тихо прошептала она. Морозов рассмеялся. Противным таким наигранным смехом. -У тебя нет выбора. *** Вика появилась у ресторана совершенно разбитой. Она успела поправить макияж и нацепить на глаза очки, которые закрывали ее красные и немного припухшие глаза. Пронзительный взгляд Морозова старшего сразу же зацепился за отсутствующую до этого деталь, но он снова ничего не сказал. Они обедали в шикарном ресторане на Кутузовском проспекте. Роскошный интерьер и прекрасный вид на Поклонную гору не прибавлял Вике настроения. За весь обед она не сказала ни слова. Она даже не смогла ответить Марии по поводу загранпаспорта, который понадобиться для перелета в Чехию. Она не хочет отвечать. Она хочет сбежать из этой семьи. Когда принесли десерт, Виктория немного отошла. Она огляделась по сторонам и улыбнулась маленькому мальчику, который сидел рядом с родителями и поедал мороженое. Вслед за этой маленькой позитивной эмоцией, сразу же пошла лавина воспоминаний о разговоре. Они хотят забрать у нее ребенка. Она никогда не сможет его увидеть. Ярость затмила все остальные эмоции, и она повернулась к Петру Алексеевичу. -Когда вы собирались сказать мне, что должна родить ребенка на заклание вашей семье? – голос ее дрожал, но от этого эти слова воспринимались еще сильнее. Мария ахнула, а у Максима на лице расплылась огромная улыбка. Он предвкушал огромное удовольствие от разговора отца и Виктории. -Обычный брак не стоит столько, сколько я заплатил за твой красный диплом, - спокойно ответил отец, не отрываясь от трюфеля в горьком шоколаде. Виктория не выказала никаких эмоций, только голос стал немного жестче, - Откуда столько ненависти к другим людям? Почему вы считаете себя выше? -Может быть потому, что мы и есть выше? – с улыбкой сказал Петр, - Ты должна понимать, что назад пути нет. Завтра выйдут газеты с новостями о помолвке. -Кто же вас таких выпестовал? – прошептала Вика. *** Виктория снова была у озера. Из-за уже наступившей осени на улице быстро темнело, и теперь приятный полумрак прятал Викторию от всего мира. Она только сейчас поняла, что не сможет выдержать. Она не умеет общаться с такими людьми, не понимает, как можно быть настолько бессердечными. Соглашаясь на сделку с Петром Алексеевичем, она и представить себе не могла, каких титанических усилий ей будет стоить сохранить рассудок. Если каждый день ей будут по грамму раскрывать тайну ее будущей супружеской жизни, то к концу только предсвадебного месяца, она будет похожа на сумасшедшую. Как они могли подумать о том, что она сможет отдать своего ребенка? -Это какой-то сюрреализм, - тихо сказала Вика. Слова разрезали тишину вечерней природы, но облегчения не дали. На сердце больным грузом до сих пор висели слова Максима о том, что у нее нет выбора. А если он есть? Она может уехать в родной город и никогда больше не думать о Москве. Написать большой плакат «Да, я обожглась этим городом. Вы были правы» и пойти каяться к родителям. Упасть им в ноги и молить о прощении. Нет. После ее ссоры с родителями и побега в столицу, отношения в их семье будут не сильно отличатся от холодности в семье Морозовых. Так какая разница, где сходить с ума? Стало холодно. Поежившись, Вика сильнее запахнула куртку и снова посмотрела на озеро. Оно было слишком спокойным, слишком безжизненным. В этом с Викой они были похожи. Она тоже не ощущала себя живой. *** -Не сходи с ума, Лиз! – крикнул в трубку Морозов младший, - Ты говоришь мне – мне твою мать! – что я должен начать нормально с ней общаться? -Да, я говорю именно это, - спокойно ответила Виноградова, - Ты должен наладить с ней отношения – это будет лучшей местью твоему отцу. Он ждет, что ты будешь постоянно на взводе из-за невесты, а ты возьми, да подружись с ней. Не заметно для самого Макса, Лиза из неудавшейся любовницы превратилась в лучшую подругу, которая хоть и делала замечания по поводу его личной жизни, но в открытый конфликт, как Старкова, никогда не вступала. Спокойный тон, хорошая доля хладнокровности и схожесть взглядов на жизнь – она была бы идеальной супругой для Максима. -Я не буду этого делать, - Макс упрямо стоял на своем. -Ты идиот, - незлобно ответила Лиза, - Тебе в руки плывет массовое оружие против твоего отца, а ты строишь из себя маленького мальчика, которому надели не тот костюмчик на праздник, и отказываешься от шанса нагадить отцу. Морозов, раньше ты был дальновидней. -Ну и как ты себе представляешь свою идею фикс? – ехидно поинтересовался Максим, - Мне ей каждый день кофе в постель приносить? Букетами задаривать? Лиза засмеялась, представив картину ухаживающего Морозова. Такого не было, нет, и вряд ли когда-нибудь будет. Все девки, которые попадали к нему в постель, были готовы сами носить ему кофе и дарить подарки. Он был популярен, богат, молод и красив – такой товар сейчас в цене. -Тебе всего-навсего потребуется доказать всем окружающим о том, что влюблен до потери сознания, - Лиза снова засмеялась, у нее даже смех был с холодком, - Всем и каждому твердить о планировании огромной семьи, с футбольной командой детей и о планах съехать от родителей. Твой папаша, увидев твою неземную любовь, попытается развести вас. Ему не нужна безродная девица. -Тогда на хрена он ее вообще откопал? – снова вышел из себя Максим, - Почему нельзя было меня приструнить какой-нибудь обворожительной моделью? -Чтобы помучить тебя. Тем более первый сын - наследник состояния, как ты думаешь от кого дети умнее получатся – от модельки или от юриста-полиглота? Максим только сейчас вспомнил о своем разговоре с Викой в машине. Он перешел все границы в своих высказываниях. Он даже сам осознавал это. Викины слезы стали небольшим позывом к совести, которая пару раз попыталась подать голос, но потом все равно затихла. Женские слезы его не пугали, они вообще вызывали в нем только чувство презрения. Он ненавидел эти измазанные потекшей тушью лица, которые с мольбой в опухших красных глазах смотрели на него. Терпеть не мог. Но Викины слезы были для него чем-то другим. Она наоборот не пыталась выставить свои слезы на показ. Отвернулась от него, как будто сама не могла простить себя за слабость. Ее слезы были слабостью, которую она не могла принять от самой себя. Он понимал, что сегодня стал свидетелем падения всех защитных механизмов Вики. Сломать ее оказалось очень легко. -Интересно, - заговорил Максим, обращаясь к Лизе, - А влюбленным дурочкам, которых потом оставляют ни с чем, больно? -Макс, не думай об этом, - повысила голос Лиза. Первые человеческие эмоции. -Поздно. Я надеюсь, ты со мной? Лиза замолчала. Как она могла его бросить? Дело было постыдным, совершенно эгоистичным и подлым, но Максим, оставшись без поддержки, наломает еще больше дров, а так она хоть сможет его остановить в нужный момент. -С тобой. Куда ж ты без меня?