Поиграем?

Максим проснулся от громкого хлопка двери. Он растерянно оглядел комнату и только потом осознал, где он находится. С тяжелым стоном опустившись на подушку, Максим захотел вернуться в сон. Там он не был мужем, не был насильником и самое главное он был свободен. В жизни помимо оков отца, он испытывал давление от общества, в котором ему приходилось крутиться. За всю свою жизнь он прекрасно научился держать удар, когда того требовала ситуация. Он мог выдержать все, что угодно, кроме совести. А совесть ела его, не отрываясь, вот уже сутки. Что это было? Яростный порыв доказать девушке ее место? Или яростный порыв стереть из своей головы образ совершенно другой девушки? Он не знал. В проеме дверей появилась фигура, облаченная в купальник. С трудом узнав в девушке свою жену, Максим приподнялся на локтях. -Кровать, как я понимаю, одна? – через паузу спросила Вика, - Как делить будем? -Делить? – по лицу Макса расползлась неприятная усмешка, - А что тут делить? Пока у меня не будет доказательств, что ты беременна, я имею неограниченный доступ к твоему телу. И слова-то какие мерзкие подобрал. Вике стало тошно. Если до этого она честно пыталась списать брачную ночь на задетое самолюбие Максима, то теперь у нее больше не было мыслей, каким образом можно оправдать его поведение. Кроме, конечно, дурного воспитания и характера. -Ты, действительно, думаешь, что я позволю насиловать себя на ежедневной основе? – Вика подошла к чемодану и стала искать сарафан. Она почувствовала руки на своей талии и испуганно выпрямилась. Хотела повернуться, но хватка Макса не дала ей этого сделать. Мягкое прикосновение к волосам, легкое дыхание на щеке. -А что ты можешь сделать? – Макс прикусил мочку уха, - Ты беззащитна. Вика снова попыталась выбраться. Попытка была неудачна, - Я вызову полицию. Смех. Он только прибавлял неуверенности и страха. -И тебе обязательно поверят. Молодой богатый муж насилует свою бедную молоденькую жену. Наверное, меня даже посадят, - саркастично добавил Макс. -Отпусти меня, - прошептала Вика, - Максим, ты же не зверь. -Кто сказал тебе такое? – он снова укусил ее, только теперь за шею, - Я кусаюсь, причиняю боль и постоянно хочу трахаться – не это ли называют животным инстинктом? Вика все-таки смогла вывернуться и повернуться к Максу лицом, - Ты же любишь ее. Животные не способны на любовь. И бесишься ты из-за того, что не она выбрана тебе в жены. Кстати, не подскажешь почему? Макс оскалился, - Я не люблю Лизу! -А по тебе и не скажешь, - Вика встала на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха, - Я открою тебе большую тайну - вчера ночью, когда ты кончил, ты прошептал ее имя. Бедный маленький мальчик. Вика не успела даже сделать вздох после своей пламенной речи, когда почувствовала руку на своей шее, а через секунду она влетела спиной в дверь шкафа. Она вскрикнула от сильного удара и, застонав съехала вниз по деревянной поверхности. Она пыталась выровнять дыхание и делала глубокие вдохи. -Ты сама выводишь меня, - Максим присел на корточки около Вики и поднял ее лицо за подбородок, - Как ты думаешь, твоя ирония и колкие замечания смогут спасти тебя, если я запру тебя в этом номере и воспользуюсь тобой по полной программе? Вот и я думаю, что нет, - он резко отпустил ее лицо, от чего голова снова сильно ударилась о дверь шкафа, - Соблюдая всего пару правил, ты сможешь заметно облегчить себе жизнь. Первое – ты никогда не упоминаешь Лизу. Второе – ты перестаешь пререкаться со мной. Вика кивнула. Это была безысходность. Со зверем проще подружиться, чем пытаться защититься от его клыков. -Отлично, я уверен мы подружимся, - Макс встал и снова запрыгнул на кровать , - приведи себя в порядок. Нам предстоит засветить свою любовь в ресторане этого чудесного отеля. *** Спина неприятно болела и, когда после ужина, Макс кинул Вику на кровать, она поморщилась от боли. Бусинки, болтавшиеся на спине платья, только добавляли неприятных ощущений. Макс медленно раздевался, с ухмылкой наблюдая за своей женой. Она покорилась ему, и будет покоряться каждый раз. Каждой клеткой своего тела он ощущал животный страх, исходящий от Вики. Этот страх придавал ему силы, он заставлял его делать то, чего обычно он себе не позволял. Он брал силой то, что ему не принадлежало и не хотело принадлежать. Так обычно работал его отец, а Макс привык к тому, что все самое ценное само плывет в его руки. Сняв с себя последнюю деталь одежды, Максим потянулся к телу своей жены. Мягкий атлас платья холодил ладони. Проводя ладонями вверх по ногам, он поднимал за собой подол платья. -Ты успела позагорать? – Максим заметил легкий румянец на коже. Так обычно выглядели солнечные ожоги. Вика молчала. Она не могла сказать ни слова, потому что все разумные мысли смело собой чувство омерзения. Она ненавидела себя за свою слабость. Она ненавидела свой тело, которое стало подаваться то ласковым, то грубым рукам Морозова. -Играем в молчанку, значит? Он резким движением перевернул ее на живот и, притянув к себе за бедра, поставил на колени. -Ты говорила о том, что я не животное? – он нагнулся к ее уху, придавив своим весом, - Я докажу тебе обратное. Вика выгнула спину от сильной боли и заскулила. Если до этого ей и было больно и обидно, то сейчас ей катастрофически не хватало сил справиться со слезами. Она беззвучно роняла слезы на их шелковое брачное ложе и молилась о том, чтобы все это быстрее закончилось. *** На следующий день она чувствовала себя ужасно. За завтраком она даже не попыталась впихнуть в себя еду, а просто запивало свое состояние чашками кофе. От кофе ее тошнило, но она не могла нормально соображать без кофеина. Она чувствовала, как медленно ее глаза теряют фокус, как она не может больше держать в чашку в руках. Как в замедленной съемке, она наблюдала за тем, как по светлому ковру вестибюльного бара растекается коричневое пятно. Она повернула голову к силуэту рядом с ней и немного нахмурилась, пытаясь понять, что он говорит. Русская речь с тяжелым испанским акцентом воспринималась сейчас очень тяжело. -Сеньора Морозова, вам плохо? – она наконец поняла, что от нее хочет силуэт. Она встала с кресла, - Я пожалуй пойду в номер, - не успев сделать и пары шагов, она упала. *** Макса разбудил неприятный писклявый звон. Помотав головой из стороны в сторону, он посмотрел на источник звука. При въезде в гостиницу, он попросил, чтобы их не беспокоили по внутреннему телефону, а теперь этот звук сводил его с ума. Подтянувшись к краю кровати, Макс схватил трубку. -Да, - рявкнул он. -Сеньор Морозов? – вежливый женский голос. -Да, слушаю. -Ваша жена находиться в медпункте. Вы не могли бы спуститься? У Макса щелкнуло в мозгу, - Что с ней? -Она упала в обморок в лобби-баре. Страшное переутомление и, судя по всему, солнечный удар. -Я бегу. Кое-как натянув на себя штаны и футболку, Макс практически бегом направился в сторону reception. Он не понимал причин своей паники, но знал только одно – ему сейчас срочно надо было оказаться рядом с Викой. -Где медпункт? – крикнул он девушке на reception. Девушка вздрогнула, но через секунду уже снова улыбчиво показала ему дорогу. Расталкивая людей в холле, наплевав на чувство собственного достоинства, Морозов мчался к девушке, которая помогла ему хоть на сутки выкинуть из головы образ Виноградовой. За одно это он был готов немного смягчиться к ней. Залетев в кабинет, Максим остановился в дверях. На кушетке под капельницей лежала Вика. Непривычно бледный вид девушки и немного синеватые губы, напугали его. -Вы Максим Морозов? – с жутким акцентом к нему обратилась врач. Он кивнул, - Что ж вы так жену то свою мучаете? -У нас медовый месяц, - ответил Максим, как будто то бы эти слова могли объяснить женщине синяки, усталый вид и жуткое состояние его жены. -Молодежь, - покачала головой врач, - Ладно, сейчас глюкозу докапаем и можете забирать свою жену. Два дня постельный режим и никаких физических нагрузок. Правильный режим питания и минимум волнения. Максим кивал в такт словам врача, а взглядом исследовал свою жену. Он заметил, как изменилось выражение лица Вики, когда врач сказала об ограничении физических нагрузок. Ему показалось, что она даже немного расслабилась от этого. От вида жены проснулась совесть, которая вчера отказывала в своем внимании Максу. Она позволила ему действовать грубо, жестоко и совершенно аморально, а сегодня решила прийти к нему с очередной порцией обвинений. И почему у его совести голос его жены? Через пятнадцать минут ему выдали его жену. Он с легкостью подхватил на руки ее обессилившее тело и вышел из кабинета. -Поставь меня, пожалуйста, - тихо попросила его Вика, - У меня спина болит. -Но тебе нельзя напрягаться, - как ребенок возразил Максим, направляясь в сторону лифта. -Я прошу тебя всего лишь отпустить меня, - на глазах Вики появились слезы, - Неужели так сложно? Максим послушно опустил ее на землю. Пошатываясь и держась за стенку, Вика сама дошла до лифта и нажала кнопку вызова. Лбом прижалась к панели кнопок. Максим был готов придушить самого себя за то, что он вытворял с Викой. Ее вид терзал его похуже совести. Двери лифта открылись. Вика зашла в лифт. Максим хотел направиться за ней, но вытянутая рука жены, остановила его. -Я хочу побыть одна. Она нажала на кнопку с цифрой их этажа и двери закрылись. Максиму оставалось только выполнить ее просьбу – такая малость по сравнению с тем, что он успел натворить. *** Виски ужасно жгло горло, от чего Максим сразу же понял реальную стоимость бутылки этого пойла. Если бы у него было бы настроение, он поднял бы скандал с обязательным увольнением кого-нибудь из персонала. Сейчас ему было плевать на цену, на вкус и на свои ощущения от этого напитка. Ему было необходимо просто выпить и, если бы перед ним сейчас поставили бы дешевый портвейн, он бы не задумываясь, выпил его. Захотелось позвонить Виноградовой. Наорать на нее. Обвинить во всех смертных грехах, а потом, наконец, выговорить ей все те чувства и эмоции, которые горят в его сердце. Он бы обязательно высказал бы ей, какими словами больше всего цепляет его Морозова и почему он так сильно бесится. Секундный порыв перерос в действие. Он достал телефон из кармана и набрал давно выученный номер. Долго не подходить к телефону – это дурацкая привычка Виноградовой. Она вся состояла из таких мелких и совершенно доходящих до абсурда привычек. Не выключенный свет в ванной в любое время суток, дурацкие свечи по всему дому, вечный желтый цвет в любом проявлении и раздражающая манера улыбаться, когда все находятся в состоянии полного шока. Она улыбалась своей дурацкой улыбкой даже когда ей сказали о смерти бабушки. Потом плакала, конечно, у меня на плече. Но сначала всегда дурацкая улыбка. -Ты вспомнил обо мне, друг мой? – холодный тон Виноградовой, как раз то, что сейчас нужно было Максу, - Как жена? -Сегодня чуть не сдохла, - медленно и холодно ответил ей Макс, - Тебя бы это наверное обрадовало. Лиза рассмеялась, - С чего ты это взял? Я вообще-то надеялась стать крестной матерью ваших детей. -Даже не надейся. Образовалось молчание. В телефонной трубке и с одной и с другой стороны раздавалось только тихое дыхание. -Ты зачем позвонил-то мне? Поплакаться в трубку о неудавшемся убийстве? Макс отпил из бокала, - Я многое хотел сказать тебе. Запал кончился. -Ну, так закажи еще пару бутылок, - Лиза усмехнулась, - Я даже примерно представляю, что ты хотел мне сказать, Макс. Не стоит. Ты прекрасно знаешь, что ничем хорошим ни этот разговор, ни наши отношения не закончатся. -Почему ты так думаешь? -Ты сейчас жалок, Макс. Тебя выгнала жена из номера, потому что ты снова грубо обошелся с ней, разве не так? Она бесит тебя, потому что она не я. Потому что Морозовой ты хотел называть меня. И детей ты хотел с моими глазами, помнишь, ты говорил мне об этом в Венеции. -Заткнись, - прошипел Макс. Лиза рассмеялась, - Я попала в точку, да? Удачи тебе с госпожой Морозовой. Она отключила вызов. Максим огляделся по сторонам и увидел небольшое подобие прудика с рыбками. Он встал из-за стола и, бросив пару купюр на столик, направился к прудику. Присев на мраморное ограждение, он еще раз посмотрел на свой телефон, а потом медленно опустил его в воду. -Я докажу тебе, что ты не права.