Не целуя губ

Запустить пальцы в эти прекрасные кудри. Целовать все его тело яростно, кусать, до тех пор пока на тонкой коже не выступят алые капли крови. Наслаждать, впитывать эти минуты, пока все не закончилось. Но никогда не касаться губ. Он умел не лгать самому себе. Что-что, а уж до этого нелепого самообмана он никогда не опускался. В отличии от Шерлока. Неравнодушие — это еще не преимущество. Мориарти знал это не понаслышке. Конечно, он был одержим им. Шерлок- единственное, что по-настоящему волновало его. Тонкие пальцы, виртуозно играющие на скрипке. Серо-зеленые глаза, отражающие холодный ум и бездонную душу. Аристократическая бледность, сияющая в тусклом лондонском солнце. Он на стороне ангелов, но он не ангел, совсем не ангел. Мориарти видел это, чувствовал, одновременно складывая холодные факты и интуитивные догадки. Единственный, кто ровня ему. Шерлок Холмс. Шерлок Уильямс Холмс. Почему его нельзя растолочь в порошок и пустить по вене, чтобы вдарило в голову, чтобы умереть от переизбытка Холмса в крови? Безусловно,Мориарти был одержим им. Единственное, что могло развязать ему рот на допросах Майкрофта- информация о Шерлоке. Он понимал, что братья работают в сговоре, но это было не важно, не важно, до той поры, пока он мог получать свою дозу. Он старался понравиться ему. Безнадежная идея. Но Мориарти не сдавался. Он дарил Шерлоку самые лучшие загадки. Самые изощрённые убийства. Запутанные до предела, заставляющие детектива находиться в том сладостном напряжении ума, которое он так обожал. Мориарти был готов стереть с лица земли города, лишь бы Шерлоку Холмсу не было скучно. Он прочно сидел на распутывании тайн, а Мориарти прочно сидел на нем. В конце концов, ему стало мало фактов. Казалось, он узнал о Шерлоке если не все, то явно много больше чем все остальные. Теперь ему было до судорог необходимо узнать самого Шерлока. Минусы наркозависимости — с каждым разом хочется увеличить дозу. Конечно, он получил свое. Ради необходимой подсказки одержимый расследованием Шерлок пойдет на что угодно. Они встречаются в отелях, темных, неприметных. Эти безликие комнаты, которые в итоге сливаются в одну. Молчаливые портье. Шерлок позволяет делать с собой все что угодно, кроме одного: не целовать его в губы. Мориарти это выбешивает. Он хочет обладать им полностью, целиком. Вроде бы такая мелочь, а все портит. Шерлок соглашает претворить в жизнь самые грязные и безумные из его фантазий, но эти тонкие бледно-красные губы — табу. Мориарти пробовал подобраться к ним по-разному. Он намеренно брал Шерлока грубо и жестоко, доводя до практически бессознательного состояния, но даже тогда детектив находил силы отворачиваться, ускользая от прикосновений врага. Или мучительно-нежно доводил его оргазма, когда все тело Шерлока содрогалось в его руках, и номер буквально разрывало от хриплых стонов. Мориарти быстро изучил все, что нравится Шерлоку, каждый миллиметр его драгоценного тела, каждую его эрогенную зону. Но и в самой иступленной нежности он все равно не мог украсть его поцелуй. Потом, когда все заканчивалось, Шерлок проводил в постели буквально несколько минут, давая себе возможность отдышаться, а затем спешно уходил. В эти короткие мгновенья Мориарти наблюдает за ним с особенно острой нежность и тоской. И ненавистью одновременно. Он знал, чьи руки Холмс представляет вместо его рук. Он знал, почему Шерлок не позволял ему целовать себя, хотя и говорил, что все происходящие не значит ровным счет ничего. Шерлок берег свои губы для кое-кого особенного. Для того, кто никогда их не поцелует. Для того, который назначил уже четвертое (опасное постоянство!) свидания миловидной блондинке Мэри. Это вводило Шерлока в отчаянье, и Мориарти чувствовал это. Он как никто понимал его, ведь они были больны одной болезнью. Одновременно он испытывал и жалость, и садистское удовлетворения, когда Шерлок в очередной раз кончал под ним с чужим именем на устах Ничего страшного, что Холмс равнодушен к нему. Главное, что ОН, тот особенный, для которого Шерлок так отчаянно пытается сберечь хотя бы частичку себя, никогда не полюбит его. Неравнодушие никогда не бывает преимуществом. Поэтому эти прекрасные губы навечно останутся холодными.