The Same Way

Я нахожу ее у озера.  — Китнисс? Она мне кивает, но больше не двигается, все также стоит, прислонившись к ограде. Оказавшись рядом, я тут же обнимаю ее за талию, и кладу подбородок ей на плечо:  — Так и знал, что ты где-то здесь. Снова кивнув, она тяжело вздыхает и тоже припадает ко мне головой.  — Хочешь об этом поговорить? — спрашиваю. Она молча дает понять, что нет. Давить на нее мне не хочется. Поэтому мы так с ней и стоим, молча, и я ее обнимаю. До нас доносится птичий щебет и тихий шепот листвы. Через несколько минут она приподнимает голову:  — Почему так, Пит? Вздохнув, я отпускаю ее, присаживаюсь рядом на ограду.  — Она полюбила, Китнисс. Это не значит, что она забыла твоего отца или разлюбила его — просто нашла кого-то, с кем хочет разделить остаток жизни. После всех потерь неужто твоя мать не заслужила кусочек счастья? Ее головка поворачивается ко мне, в глазах стоят слезы.  — Ты бы ему понравился, — мягко произносит она. Я улыбаюсь.  — В самом деле? — она кивает. — И что же, скажи на милость, ему бы во мне могло понравиться? Она морщит нос, и эту гримаску я нахожу столь же умилительной, как и ее вечные «сердитки», когда она хмурится.  — Ему бы понравилась твоя выпечка. Я ухмыляюсь.  — Само собой. Кто же не любит мою выпечку. Еще что?  — Он бы оценил твои таланты, — улыбается она. — Что ты можешь на любом клочке бумаге изобразить что хочешь, оживить образ, который возник у тебя в голове, на холсте.  — Вот это больше похоже на правду, — я накрываю ее руку ладонью. — Что-то еще? Она поворачивает голову к озеру и сморит на водную гладь.  — Он находил красоту во всем, что его окружало. В тебе это тоже есть. При этих ее словах я подаюсь навстречу ей, а она - мне. Обняв ее за талию, целую ее висок, и она льнет ко мне с протяжным вздохом.  — Ему бы хотелось, чтобы она была счастлива, — тихо говорит Китнисс. — Так же, как я счастлива с тобой. Киваю, улыбаясь как дурак, и радуюсь, что она этого не видит. Так мы и сидим у озера до самого захода солнца. Молчим, но в этом молчании кроется множество смыслов. Воображаю себе совсем юную Китнисс, которая охотится со своим отцом. Девчушку с двумя косичками, которая похитила мое сердце, едва запела. Слезая с ограды вниз и помогая это сделать Китнисс, я вдруг осознаю, что петь она научилась у своего отца — прежде я об этом особо не задумывался, но ведь так оно и было. Именно ее пение покорило мое сердце. Именно ее пение определило мою судьбу. И перед тем как отправиться с ней домой, я замираю и на миг оглядываюсь на озеро, мысленно произнося: Спасибо.