Судьба некроманта +4

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Heroes of Might & Magic, Might & Magic, Dark Messiah Might and Magic (кроссовер)

Основные персонажи:
Арантир, Асха, Ксана, Кха-Белех (Мал-Белет), Сарет
Пэйринг:
Асха, Арантир
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Фэнтези, Мистика, Психология
Предупреждения:
Смерть основного персонажа, Насилие
Размер:
Миди, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Некромант Арантир прошёл свой путь. Что ждёт его дальше?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
В игре взрыв города произошёл от Черепа, но устроил его скорее всего Арантир, зачем Сарету взрывать себя и город, если он собрался закрыть проход в Инферно? В фанфике взрыв целенаправленно сделал Арантир.

Работа написана по заявке:
7 февраля 2016, 15:11
Всё проходило слишком хорошо.

Арантир, умудренный сверх всякой меры опытом чёрный маг, хорошо знал, что так не бывает. Вселенная стремится к равновесию, и чем лучше всё идёт в начале, тем больше увеличивается вероятность чудовищного провала в конце. Чем дольше он вёл свой крестовый поход против демона-принца, наследника владыки Инферно Кха-Белеха, тем мрачнее он становился. Его не покидало ощущение приближающейся бури, или землетрясения, как называют бури шаманы орков, единственные собеседники из живых за последние годы.

А начинался поход его действительно неплохо.

Город, под которым в темнице находился пещерный владыка, найти было несложно — демоническая магия ощущалась на огромном расстоянии, и при помощи нечестивой магии оказалось несложным установить его источник — темнейший из демонов не утруждал замаскировать своё присутствие, его ярость и нетерпение просто пёрли из каждого камня в этом городе. Остатки человечности в Арантире невольно пожалели бедных горожан, вынужденных жить в такой обстановке, ведь тёмная магия исподволь превращала их самих в подобных исчадиям ада.

Дальше — дело техники. Несколько скелетов, замаскированных под деревья, днем и ночью находились на посту и отслеживали любые перемещения, могущие заинтересовать старого некроманта. Таковыми были все странники, обладающие магическим следом. Их было, мягко говоря, совсем мало, один-два мага за несколько лет, но и время ещё не подошло. Так что когда Фенриг впервые прибыл в Каменистый Форт, чтобы встретиться с Менелагом, Артанир, почувствовавший мощнейший источник магии Инферно, довольно потёр руки. Рыбка вплыла прямо в сеть и теперь осталось лишь разместить постоянно пополняющуюся окрестным населением армию нежити в неактивном состоянии на соседнем кладбище и выжидать, пока потерявший берега демонопоклонник не приведёт нечестивого лжепророка прямо в его когтистые безмясые руки.

На крайний случай на ещё паре кладбищ были открыты постоянные порталы в пустоши Эриша, где размещалась армия, в несколько десятков раз большая, чем размещённая непосредственно рядом с городом.

Арантира беспокоило, что он так и не смог отследить местоположение Фенрига — когда колдун направлялся в Каменистый Форт, он словно выходил из-под некой завесы, полной демонической магии, а возвращаясь, снова исчезал под ней. Была ли то защита пророчества или особое покровительство Кха-Белеха, понять не удалось. Так и случалось: когда Фенриг, возвращаясь, пересекал определённую черту на своём пути, всякий раз различную, он становился недосягаем как для непосредственных очевидцев, так и для магии — словно его вычёркивали из сознания тех, кто наблюдал за ним. Арантир не рисковал напасть и убить демонолога — лжепророк никогда его не сопровождал, а значит, его смерть лишь показала бы пещерному владыке, что за его посланником в мир смертных ведётся наблюдение.

Когда настали дни, предсказанные в пророчестве, Арантир сутками просиживал перед порталами, с помощью которых он наблюдал за происходящим, презрев сон и усталость, и наблюдал, наблюдал, наблюдал. Мрачное ощущение на душе достигло своего предела. Но вместе с тем Арантир верил, что как только он остановит тёмного посланника и низвергнет пророчество, всё вернётся в полный порядок. Оставался последний рывок в темнейшую из ночей перед зарёй очередного дня. Вера придавала сил старику.

В тот самый миг, когда облачённый демонической аурой посланник на обыкновенном коне приблизился к вратам Каменистого Форта, огромная армия нежити получила незримый приказ и атаковала. Арантир не мог рисковать и оттого нежить имела приказ расправляться со всем, что напоминает жизнь, в стенах города, невзирая на отношение к демонам. Ведь главное сейчас — остановить пророчество.

Когда кристалл Шантара пропал прямо из-под носа, Арантир впервые явственно почувствовал привкус крови во рту. Но нет, он не прикусил себе язык, пытаясь выкрикнуть поисковое заклинание и найти подлого вора, это было словно предостережение от высших сил. Времени разбираться не было, вор практически не ощущался, когда некромант попробовал дотянуться до его разума. А ведь там сидел демон! Похоже, старый пещерный владыка не доверял своему сыну, раз приставил к нему оборону, и этим можно было попытаться воспользоваться. Быстро пожертвовав охранявших кристалл наёмников, Арантир наслал видение прямо в головной мозг посланника, в котором низверг демонские чары маскировки и показал наполнение головы в его истинном обличье. Если расчёт верен, и раньше посланник не встречался с демонами, кошмар может стоить ему разума и дело облегчится.

Но посланник бездны продолжал свой путь. Тогда Арантир рискнул. Он раскрывал свои планы защитникам города, окажись среди них хоть один человек со знанием военного дела, но выбора не было. Самая боеспособная часть армии, способная штурмовать города, отправилась с ним на корабле, а остальная часть осталась, чтобы пугать защитников города и делать вид, что тот ещё в осаде. Слава Богу, что Менелаг был мёртв — он бы быстро раскрыл план некроманта и организовал прорыв осады. Но оставшиеся в городе, похоже, были слишком напуганы, чтобы думать.

Дальше была Сокол. Арантир помнил, что необратимая смерть последней из Сокол станет вернейшим признаком конца привычного мира, и грамотно отсёк её от посланника, к которому она была приставлена своим покойным дядей. Дальше было, вновь, дело техники, отточенное столетиями чёрной работы — введённый яд, необратимо отравлявший её организм, паук, готовый подать сигнал, как только её тело будет готово к превращению, подходящий артефакт, кристалл из замёрзшей драконьей крови, способный вместить человеческую душу. Не раз Арантиру приходилось превращать только что живого человека в вампира или лича, так что все необходимые действия выполнялись практически на автоматизме. Для пророчестве нет разницы, жив человек в полном смысле этого слова или является личом — важная лишь душа, и её всеми силами пытался сохранить Арантир.

Демон пережил удар в спину и освящённый шип. Арантир не знал, как это могло произойти — видимо, близость адских врат позволяла нечестивому отцу всех скорбей земных прямо вмешиваться в происходящее на поверхности. Святой шип должен был разрушить тело и навсегда приковать к статуе Паучихи нечестивого демона, но вопреки всему, вопреки магии, которая говорила Арантиру, что тот мёртв, и выжить не может, демон выжил.

И стоя перед адскими вратами, наспех заделанными магической завесой, Арантир понимал, что приближается его последний бой. Он делал всё, чтобы разрушить пророчество на каждом из моментов, но древний Сар-Илам неизменно оказывался мощнее. Всё происходило вопреки и благодаря усилиям старика, и теперь он надеялся испробовать последнее средство. Да, раньше он без колебаний жертвовал сильнейшие сосуды силы — невинных людей, сильнейших вождей орков, полных демонической скверны, самих пещерных владык и архидьяволов. Однажды он предал и пожертвовал даже девушку, которая безответно любила его, чтобы прорвать оборону окопавшейся Биары —, но что-то подсказывало ему, что в данный момент и этой жертвы было бы недостаточно, чтобы разрушить магию Седьмого Дракона и сломать пророчество.

Оставалось пожертвовать собственную жизнь и магическую силу. Благо, накоплено её было много — за день до последней битвы Арантир провёл целый день в жертвеннике, остервенело режа личей и высших вампиров, костяных драконов и намтару, всех, до кого мог дотянуться, чтобы напитать своё тело маной. На день Эриш стал юдолью вечной скорби — миллионы жизней и не-жизней были отданы, и до последней капли всё перешло в тело некроманта. Теперь оставалось в нужный момент завершить сплетённое и натянутое заклинание, погребая Каменистый Форт и древний некрополь под всей этой магией. Арантир понимал, что он не только потеряет всю свою магию, но и, скорее всего, никогда не вернётся в материальном теле, но не видел иного способа — столетия труда, дело всей его жизни — прервать пророчество Сар-Илама, кроме этой цели, у него ничего не осталось.

Арантир был готов. Он мял в руках посох с жирным пауком на конце, поглаживал паука на лбу, в обоих пауках хранилась львиная доля энергии живых, которую он не мог хранить в своём теле, как энергию нежити. И когда лжепророк вошёл в крипту, чёрный маг призвал костяного дракона и занялся боем, который ему суждено было проиграть. Он не старался убить Сарета — знал он, что пророчество не даст ему просто погибнуть — неважно, как, но не даст, а Череп находился так близко, что рисковать он не мог. Надо было выждать время, проверить все крепления последнего заклинания — и, как только демон схватит Череп, аннигилировать само его существование из ткани бытия и времени.

Удар кинжалом и Арантир упал. Но хотя тело его пострадало и больше не дышало, его дух, удерживаемый собственной магией, всё ещё находился здесь и наблюдал. Вот демон приблизился к Черепу, стал колдовать, и Арантир понял, что настал момент. Он высвободил все скрепы, что запирали накопленную магию, и невероятной силы вспышка осветила некрополь, разрушая всё, что можно было разрушить. В несколько мгновений Каменистый Форт, Череп Сар-Илама, Тёмный Мессия — прекратили существование. Адские врата выстояли, и больше не было к ним ключа.

А дух Арантира тем временем направился прямо на Небеса, к престолу Асхи.

С лёгким сердцам некромант летел к райским вратам и смотрел на окружающих его ангелов и архангелов. Он знал, что после свершённого магического взрыва не существует ничего, что выстояло бы — сам Кха-Белех бы погиб, да и не только Кха-Белех — любой из Богов-Драконов получил бы тяжёлые ранения, и был бы вынужден восстанавливаться многие годы от нанесённых ран. Больше Арантир не ощущал способности предсказывать, больше не было в нём подобной силы, равно как не ощущал он и потоки магии —, но мир был цел.

Некромант предстал перед Асхой. И та рекла:

— Ах, вот Паук, решивший, что он Мессия.

— Но миледи, я верно следовал вашим путём и защищал мир от зла, — не понимающий Арантир нашёл сказать лишь это.

— Защитить мир, превратив его в обитель Смерти? Ты, Паук, орудие Ургаша не меньше, чем Кха-Белех, которого ты пытался остановить. Пролил много крови, обратил в прах целую страну, а потом лишил её жителей и посмертия, чтобы запечатать врата. И не только.

— Но…

— Никаких но, Паук. Я — Богиня. И я — говорю. Ты предал всё, что делало тебя человеком — жалость, сострадание, любовь, ты положил свою жизнь и всё, что тебя окружало ради ложной цели. И если своей жизнью ты вправе был распоряжаться, то остальными — нет. Ты не бог и не дракон, Паук. Ты убил Джованни, который веками охранял свой народ, и превратил его людей в мятущихся рабов, ты предал Орнеллу, которая любила тебя, несмотря на то, что ты мертв, и что яростная кровь больше не наполняет наиважшейние части твоего тела —, а ведь девушкам только это и надо, чтобы при виде их кровь поступала в правильное место. А ты отправил её на жертвенный алтарь. Дитя Света так бы никогда не поступило.

— Но Асха, Белкет учил, что есть только Смерть, и в Смерти наша истина, а остальные твои ипостаси придумал Кха-Белех.

— Этот ересиарх уже переродился за вратами Шио, Паук. Тысячи демонов теперь терзают его тело и душу, пока он командует своим войском — таково его наказание. Знай же, что я Асха, богиня жизни, добра и милосердия, а Смерть — влияние Ургаша.

— Мне жаль. Правда, — старик понимал, что дела его плохи, но стоял и слушал.

— Итак, Паук, слушай же правду. Ты пролил множество невинной крови и принёс в мир тонны зла. И при этом все враги твои и невольные инструменты оказались, кому бы они не служили, лучше, чем ты. Вот твой суд. Фенриг лишь выполнял данную некогда присягу. Сарет с рождения не был демоном, ибо воля моя, его матери, воплощённой через Изабеллу, была в нём сильна. Он и не собирался открывать древний засов, а тебя стремился убить лишь для того, чтобы спасти горожан. Линна, которую ты убил, всего лишь выполняла последнюю волю любимого дяди…

— Стой! — Арантир вынул из-за пазухи личевое хранилище, — Линна жива, она лич, а значит, пророчество…

— Ты сам разрушил пророчество, какое теперь дело до Соколов, — ответствовала Асха, но личевое хранилище взяла и, наспех сотворив портал, отправила вместе с материализовавшимся рядом не-мертвым телом лича, обратно в Асхан, — о Арантир, даже демоны и орки в этой истории оказались лучше тебя. Знаешь ли ты, что Ксана, ведьма, которая пребывала в головном мозге Сарета, выступила против Кха-Белеха из любви к нему и к миру, который ей неожиданно для себя не захотелось видеть частью Ада? И что вождь орков, которого ты послал на заклание, оказался способен на честный воинский поединок — орк, Арантир, мерзкая тварь, оскверняющая мир своим присутствием, абоминация, сражался честно, тогда как ты смог лишь отправить Сарета на шип, напав со спины! Вечный позор…

— Нет! Сделай что хочешь, но не убивай! Я готов служить чему угодно, и как угодно, только сохрани жизнь! — Арантир уже перестал сдерживаться и валялся в коленях у огромной драконихи-богини.

— Тогда слушай меня. Боги-Драконы исчерпали свой срок и мой истинный Мессия, великий Сандро, готов низвергнуть их. Ты вернёшься, без магии и сил, станешь рядовым гулем в его армии нежити, и будешь сражаться. Вечно сражаться, ибо не дано теперь тебе умереть, как и перестать быть бессловесным гулем, умеющим лишь рвать когтями мясо. Вот твоя судьба, ересиарх, вот Справедливость.

Асха повела когтями и Арантир пропал.