Несбыточная мечта

Ривенделл - прекрасное место независимо от времени года. Я бродил по засыпанным листьями тропинкам, находясь глубоко в мыслях о кольце. Странное ощущение, что подобное уже происходило, не отпускало меня, но предавать этому значение не стал. Стройные яблони окружили тихую беседку, в которой сидел Боромир за чтением какой-то книги. Заметив меня, он немедленно встал, жестом руки приглашая пройти к нему. Лёгкая полуулыбка обескураживала. Невозможно оторвать взгляда от светло-зелёных глаз. Любимых глаз. - Фродо, - этот голос сводит с ума. Так может назвать меня только он один. Я присел рядом с ним, рука гондоровца тут же приобняла за плечи. Даже сквозь грубую ткань туники чувствуется тепло, такое родное. Немного смущаясь, придвинулся ближе. Странное ощущение отошло на второй план, и единственная мысль осталась в голове: «Пусть это не закончится». Невольно взглянул ему в лицо. Он по-прежнему слегка улыбался, смотря на меня. Откуда-то взялась смелость улыбнуться в ответ. Рука крепче сжала плечо, и это действие напомнило что-то, но думать в этот момент ни о чём не мог. Шершавые пальцы правой руки коснулись подбородка с таким трепетом, что по телу пробежалась волна мурашек. Боромир склонился ко мне, касаясь носом лба, а затем и губами, оставив лёгкий поцелуй. Я даже не воспротивился этому, покорно закрыв глаза. Спустя мгновение почувствовал уверенный поцелуй. Привкус пива не показался мне отвратительным, нет, он ясно давал понять, что действия принадлежат любимому гондоровцу и никому больше. Руки потянулись к нему, обняв за сильную шею. Пальцы судорожно вцепились в одежду. На какое-то мгновение я подумал, что сейчас упаду, растворившись в этом поцелуе. Боромир крепко удерживал меня, уверяя, что бояться нечего, но мелкая дрожь била всё равно. Я не сразу понял, что меня подняли и посадили на стол. Рыжеволосый воин навис надо мной. Глаза сверкали странным блеском. Он долго всматривался мне в лицо, что-то ища. И вновь какое-то напоминание мне, но анализировать ситуацию не было сил. - Боромир? – не выдерживаю молчание. Воин, услышав своё имя, наклонился ближе, вновь целуя, но уже более яростно. Стало жарко в груди, и если быть честным с собой, то и внизу живота тоже, хотя в этом стыдно признаваться. Но не у одного меня появилась похожая проблема. Я чувствовал это, а также томление в теле. Пальцы гондоровца легко расправлялись с пуговицами. Он прижал меня к себе, помогая снять ненужные вещи. Грубая ладонь коснулась руки, сжав и отведя назад, а губы лёгкими прикосновениями касались шеи, заставляя выгинать спину. И как можно быть таким нежным, при этом только и умея, что держать меч? Но Боромир мог, спускаясь губами с шеи на плечи, рёбра, даря такое наслаждение, которое никто бы мне не смог дать. Прикосновения рассказывали о чувствах, хранящихся под сердцем с тем же трепетом, что и у меня. Пришла очередь штанов, Боромир слегка поколебался, взглянув на меня светло-зелёными глазами, в которых я тут же утонул. Мне дался лишь слабый кивок, после гондоровец снова поцеловал меня в лоб, а затем принялся снимать последнюю одежду. Стало немного обидно, что я, вот так открыто, лежу перед ним. Он улыбнулся, стоя между моими ногами, а затем расставил руки в стороны, как бы предлагая себя. Это настолько заманчиво, что я немедленно приподнялся, но вновь засмущался, слегка помедлив с пуговицами. С придыханием развязывая шнуровку на тунике, смотрел на сильное загорелое тело. Проводил ладонью по напряжённым мышцам пресса, стараясь запомнить ощущение мягкой, тёплой кожи. Боромир опёрся руками о стол, позволив мне поцеловать шею, которая в моменты опасности служила мне опорой. И снова важная мысль ускользает от меня. Губы хотят большего, и я, поглаживая обнажённые плечи, целую, покрытую мелкими рыжими волосками, грудь, переходя на левое плечо, украшенное косым шрамом. Приятное осознание, что всё это моё, заставляет улыбнуться. Чувствуется блаженство от тяжёлого дыхания желанного человека, который сдерживается. Я это точно знаю, потому что сам хочу продлить этот момент, такой волшебный. Загорелые руки касаются обнажённой спины. Такие горячие, что, кажется, сейчас растаю словно масло. На губах солёный привкус, но спускаюсь дальше к животу, благо позволяет рост. Впервые он устраивает меня. Мышцы живота напрягаются от любого прикосновения, играют под руками, согревая прохладные ладони. Всегда бы так греться, об любимое тело, чувствуя, как сжимают в крепких объятиях. Боромир не выдерживает, быстро раздеваясь, вдавливая всем весом в стол, давая почувствовать жар и накопившиеся желание. Почти кусает мою шею, слегка забываясь, но тут же зализывая, прося прощение. Спускается ниже, оставляя дорожку из покрасневших пятнышек, и я рад иметь их, понимая, кому принадлежу. Губы гондорца терроризируют моё лицо, но от этого не менее приятно. Одна рука касается разгорячённой плоти. Смутившись, закусываю губу. Движения уверенные, плавные, заставляющие стонать, изгибаться, отдавая себя этому невероятному человеку со светло-зелёными глазами. И любая боль мне не почём, и ту, что сзади, переживу, ради него. Массирует с лёгким проникновением вовнутрь. Щиплет, мне больно, невольно жмурюсь, получая кучу маленьких поцелуев, не имеющих определённого места. Чувствую, как руки очерчивают чуть ли не всё тело. Боромир опустился на колени. Я приподнял голову и тут же откинул назад. Горячий язык лёгкими касаниями массирует колечко мышц. От этого хотелось провалиться сквозь землю, так стыдно стало. Сквозь смущение, понимал, что мне это нравится и ещё как. Дёрнулся назад, когда он проник в меня вместе с пальцем. Боромир крепко удерживал за бёдра, продолжая мучить меня. Закрыв лицо руками, молил и о прекращении, и о продолжении. Такое двойственное чувство посетило впервые. Куда себя деть не знал, уткнувшись носом в собственный локоть, пока два пальца скользили внутри, где успел разгореться пожар желания. - Фродо, - прошептали мне над ухом. Резко убрав руку в ужасе, увидел лицо гондоровца в нескольких сантиметрах от своего. Он грустно улыбался, я почувствовал головку члена упёршуюся в меня. Гондоровец напирает, и она с трудом, но проходит во внутрь даря резкую боль. Человек замирает, обнимая, сжимая в сильных объятиях, и я цепляюсь пальцами за покрытые шрамами плечи. Первое движение мучительно болезненное, он шепчет на ухо: "Фродо...", и я забываю обо всём. Родное имя слетает с губ непроизвольно, когда гондоровец берёт размеренный темп, лаская мою плоть. Ноги сами овивают его бёдра. Он входит глубоко, продолжая обнимать одной рукой. Боль отступает. От наслаждения глаза хотят закрыться, но мне приходится силой разлеплять их. Хочу видеть лицо любимого человека, каждую эмоцию, наслаждение, похоть, глаза, словом всё. Сердце бьётся так сильно, что, кажется, покинет тело в сию же секунду. Касаюсь ладонью его груди – у него тоже. Боромир целует меня с нежностью, не закрывая глаз. Движения ускоряются, и он утыкается носом мне в макушку, продолжая ласкать. Дурацкое ощущение не даёт покоя даже в такой момент, когда гондоровец вбивается в меня с силой. Чувствую себя таким счастливым, наслаждаясь этой близостью. Конец приближается – томительный, сладкий. От него напрягается всё тело, я сильнее вцепляюсь в сильное плечо, чувствую, что сейчас задохнусь от крепких объятий человека. Он тяжело дышит. Открываю глаза, когда отпускают последние судороги. Гондоровец смотрит на меня, не отрываясь, касается лбом моего. Обрамляю руками мужественное лицо, потянувшись за поцелуем. Невесомый и такой нежный, что снова возникает это отвратительное чувство чего-то случившегося. И не нужно никаких признаний, тут всё ясно. Понимаешь сразу, когда соприкасаются губы, когда сжимают в жарких объятиях, когда заботятся, не желая делать больно. Когда смотришь в любимые глаза, понимая, что только они нужны. Рыжеволосый воин слегка улыбается. - Фродо… - Фродо? – глаза резко распахиваются. Всюду пожелтевшие деревья вокруг. Слышится прощальное пение птиц. Воздух пахнет осенью, веет прохладный ветерок. На грудь давит перевёрнутая книжка, а возле меня стоит обеспокоенный Сэм. Осознание, что это сон, приходит не сразу, с болью и горечью разливаясь в груди. С уст срывается вздох, а слёзы просятся наружу. Стараюсь сдержать их, пока садовник бурчит что-то про то, как я крепко спал. Он всё старается заглянуть мне в глаза, но если у него получится… - Что-то случилось, мистер Фродо? – я не выдержал. Слёзы потоком шли из глаз. Сэм обнял меня, не зная истинной причины такого поведения. Боромир умер, уже давно, а чувства продолжают жить, воплощаясь несбыточными мечтами во снах. Сердце болезненно бьётся, не давая дышать. Тучи заволокли небо, грозясь скорым дождём. Уткнувшись другу в плечо, отдал шёпоту свою боль: «Боромир».