Klass

[NAUL - Memory Of The Wind и Taeyeon - Closer] POV Кюхен. «Меня зовут Чо Кюхен. Мне 21 год. Прошло четыре года с тех пор, как произошла стрельба в школе. Четыре мучительно долгих года отделяют меня от того страшного события, где я потерял Сонмина... Каким-то чудом мне удалось в тот день незаметно выбежать из школы и скрыться от глаз полиции. Я каждую минуту боялся, что они, все-таки настигнут меня, и тогда наказания мне будет не избежать. Странно, что я в тот момент так боялся этого, ведь мне уже было уготовлено судьбой провести остаток дней за решеткой. Но прошла неделя терзающего меня страха, а за мной так и не явились служащие правоохранительных органов. Через несколько дней занятия в школе возобновились. Было невыносимо смотреть на соседнюю пустующую парту, где вместо самого дорого мне человека теперь стояла ваза с белыми цветами. В коридоре установили небольшой мемориал памяти погибшим — фотографии жертв той страшной стрельбы. Здесь было и фото Сонмина. Мы с Реуком и выжившей частью класса пытались вернуться к привычному образу жизни, не смотря на то, что треть класса была сейчас на том свете, а на их партах стояли такие же белые цветы в красивых вазах. Я чувствовал себя просто паршиво, ведь я отнял жизни ни в чем невиновных людей, а самое главное — они же чьи-то дети. Я, правда, раскаивался в своем поступке, даже сейчас эта мысль не дает мне покоя. Спустя пару дней исчез Реук. Позже выяснилось, что он попал под машину и погиб. Но на этот счет были свои мнения: кто-то считал, что это не было несчастным случаем, что парень, не выдержав потери любимого, сам бросился под колеса автомобиля. Мне было жалко Реука. Все это время он безответно любил Йесона, позволяя тому пользоваться им в исключительно корыстных целях, но Вукки не желал себе в этом признаваться, будто не видя очевидного. Он был счастлив лишь от того, что мог просто быть рядом с Йесоном. Накануне, перед гибелью Реука, я получил письмо. Развернув сложенный вдвое лист, я сразу узнал его почерк: «Здравствуй, Кюхен. Не знаю даже, с чего начать. С тех пор как ты... и Сонмин... Мне тяжело сейчас, правда, тяжело. Мне очень жаль, что наши выходки приняли такой серьезный оборот... Я тебя, наверное, никогда не прощу за твой поступок, но и ты в праве не прощать нас за то, что мы натворили. Отчасти, я чувствую свою вину за произошедшее. Но знаешь... Как бы там ни было... Мы были раньше друзьями, ты же это помнишь? Возможно, мы просто не поняли друг друга, когда ты вдруг резко перешел на сторону Сонмина. Но теперь уже слишком поздно что-то предпринимать, верно? Кюхен, ты, конечно, заслужил того, чтобы отсидеть ни один десяток лет в тюрьме, но... Я не хочу этого делать. Вся школа будет молчать. Прощай». Сказать, что я был в шоке, значит не сказать ничего. Я еще несколько раз перечитывал строчки, будто не понимал, о чем пишет Вукки. Теперь стало понятно, почему полицейские не приходили за мной. Загадкой оставалось лишь то, как он смог так тщательно скрыть мое причастие к совершенному преступлению, и при этом заставить всю школу держать это в тайне. Даже дело, как таковое, заводить не стали. Расправившись с одной проблемой, меня настигла другая в виде осознания утраты Сонмина. Нет, я ни на секунду не забывал о нем, бережно храня его образ у себя в голове. Стоит ли описывать мое состояние после его смерти? Каждый день, утром, я стоял у входа в школу и ждал Сонмина, а вечером шел к его дому, будто провожаю его. Я долго стоял под окном комнаты Мина, вспоминая, как на этом самом месте признавался ему в любви и убегал из его теплых объятий, чуть не застигнутый врасплох его родителями. Казалось, крикни сейчас такое родное мне имя, и Сонмин выглянет в окно, широко улыбаясь мне своей солнечной, еще детской улыбкой. Но как бы я его не звал, как бы долго не вглядывался вдаль, ища знакомый силуэт, Сонмин не откликался и не шел мне навстречу. Его больше не было. Больше не было. И его прекрасная мечта о переезде в Канаду, ее тоже больше не стало. Эти слова постоянно проносились у меня в голове, больно отстукивая в висках. Спустя два месяца, когда зима была уже на подходе, я шел из школы домой. Вдруг кто-то окликнул меня по имени. Обернувшись, я увидел перед собой женщину средних лет, небольшого роста и с копной чуть вьющихся черных волос на голове. Лицо ее, отчего-то, показалось мне очень знакомым. — Мы знакомы? — настороженно спросил я. Все-таки эта стрельба круто меня изменила: я стал мнительным и очень пугливым. — Я мама Сонмина, — ответила та женщина. Действительно, Сонмин был очень похож на нее. Она пригласила меня к себе в дом, намереваясь поговорить со мной. Расположившись на большом диване, женщина села напротив меня, в кресло. — Мне очень жаль, что так произошло, — начал я, — Примите мои соболезнования. — Это не твоя вина, Кюхен, ты не должен извиняться, — мягко сказала она. — «Нет... Это правда моя вина...», — горько подумал я, сжимая кулаки и впиваясь ногтями в кожу. — Сонмин нам никогда не рассказывал о том, что происходило с ним в школе. Мы видели синяки на его теле, но муж выбрал неправильный метод воспитания, только еще больше запугивая Сонмина, — мама Мина склонила голову на бок, одна черная прядь волос упала ей на лицо, — Он был очень чувствительным мальчиком. Видимо, давление в классе на нем так сказалось. Но мы никогда не думали, что он способен на такое, — на ее глазах выступили слезы, которые она тут же смахнула. — Госпожа Ли. Понимаете, я... — Скажи, — резко перебила она меня, — Кюхен, кем ты был для Сонмина? Я вздрогнул, представляя себе ее реакцию на то, что ее единственный сын любил парня, меня. — Мы были друзьями, — поспешно соврал я. — Я так и подумала, — улыбка уголками тонких губ, — Я видела, как ты провожал его до нашего дома. Но Сонмин нам никогда о тебе не говорил. Я коротко улыбнулся в ответ, не найдя больше слов, чтобы продолжить диалог. Мама Сонмина отлучилась ненадолго на кухню, позже возвращаясь оттуда с подносом и двумя чашками чая на нем. Приняв гладкую чашку, я поблагодарил женщину, отпивая горячего напитка. Жидкость вкуса мяты и клубники осела на языке и протекла дальше в горло, согревая все тело. — Госпожа Ли! Откуда у Вас этот чай? — Сонмин совсем недавно сказал, что ему очень понравился этот сорт. Я подумала, что тебе он тоже понравится. А почему ты спрашиваешь? По моей щеке скатилась слеза. Этот вкус... Мы вместе с Сонмином пили этот чай, когда в первый и последний раз были у меня дома и... — Кюхен? Что с тобой? — на лице женщины отразилось беспокойство. - Ничего, все в порядке, — я вытер тыльной стороной ладони лицо, — Госпожа Ли? Женщина подняла голову, смотря мне в глаза. — Можно я возьму дневник Сонмина себе? Как память о нем. Я не буду ничего читать, обещаю. Она молча встала с кресла и поднялась на второй этаж. Через минуту она вернулась с дневником в руках и вручила его мне. Поблагодарив, я провел пальцами по темно-коричневой обложке, вспоминая, какой тетрадь была на ощупь. — Это уже не нам решать, Кюхен, прочитаешь ты или нет то, что писал там Сонмин. Но, я полагаю, ты сможешь найти внутри ответы на свои вопросы. И еще, — женщина протянула мне какой-то листок. Это оказалась фотография Сонмина. — Это тоже тебе на память, Кюхен. Помни, что однажды ты повстречал особенного человека, нашего сына... В тот же день я пошел на кладбище. Небо было лазурно-голубого цвета и светило яркое солнышко, от чего я постоянно жмурился. Всю осень солнце не выглядывало из плотного покрова облаков, а сегодня оно не по сезону прогревало землю. А ведь Сонмин ни разу за долгое время не видел солнце... Наверное, сейчас это именно он улыбался мне с небес... Я нашел нужную могилу и положил заранее купленные цветы. — Здравствуй, Сонмин, — проговорил я, убирая сгнившую листву с надгробия. У меня вновь защипали глаза от нахлынувших на них слез. — Сонмин-а, — я прислонился лбом к холодной поверхности, — Я скучаю по тебе... Сонмин, почему ты оставил меня здесь одного, почему?.. Сначала родители, теперь ты... Мои глаза покраснели от того, что я слишком часто плакал. Говорят, если долго плакать или выговориться, то станет легче. Но мне, спустя четыре года, ни разу не полегчало, боль ни на один день не покидала меня. С каждым днем мое состояние становилось все хуже и хуже. Один раз я даже попал в больницу от передозировки медикаментами. — Да ты родился в рубашке, сынок, — сказал мне главный врач, когда я проснулся в палате, — Если бы тебя нашли на пару минут позже, то мы бы уже не смогли тебя спасти. Да разве это имеет какое-то значение? Моя жизнь потеряла всякий смысл, когда умер Сонмин, и единственное, что мне хотелось тогда сделать — это уйти вслед за ним...» End POV Кюхен. Кюхен закрыл когда-то принадлежавший Сонмину дневник, отодвигая его в сторону. С позволения мамы Сонмина он прочитал всю тетрадь. Кю чувствовал себя ничтожеством. У него всегда перед носом лежала тетрадка блондина, наполненная от первой до последней страницы болью и немыми криками о помощи, которых Кюхен не услышал. Закусив губу до крови, шатен взял в руки рамку с фотографией Сонмина. Здесь он еще со своим естественным цветом волос, но улыбка все такая же. Проведя ладонью по контурам лица Мина, Кюхен прижал рамку к груди. — Сонмин-а... Я обещал защищать тебя, но не смог сдержать обещания... Прости меня, Сонмин... Я не смог тебя спасти, прости... 13 жертв. Тот роковой день стоил Кюхену 13-ти жизней учеников, в том числе Йесона и Сонмина, а позже и Реука. Поцеловав фотографию, Кюхен поставил ее на место и встал из-за стола, собираясь сделать то, что он уже давно задумал. Открыв стеклянную дверь, шатен вышел на балкон. Кю уже был слишком истощен переживаниями прошлого, чтобы не решиться на такой шаг. Он взобрался на широкие перила, смотря на ночной город сверху вниз. Пожалуй, только сейчас шатен понял преимущество последнего этажа в многоэтажном доме. Холодный ветер обдувал стройное тело Кю, забираясь под рубашку и путаясь в волосах. — Нам было отведено слишком мало времени на счастье, Сонмин, — прошептал парень в ночной воздух, которым были подхвачены его слова и унесены прочь. Кюхен прыгнул вниз, расставляя руки в стороны, словно крылья... *** По телевизору показывали новости. Молодая ведущая читала с листка только что поступившую информацию. — «Вчера ночью, в центре Сеула, было найдено тело молодого человека, предположительно студента, около жилого многоэтажного дома. Следствие установило, что юноша, скорее всего, спрыгнул с одного из высоких этажей. Пока неизвестно, было ли это самоубийство или убийство. На месте трагедии ведется расследование». Слушая речь ведущей, мама Сонмина ахнула, прикрыв рот ладонью. С экрана телевизора ей улыбалась фотография Кюхена. Услышав, как со второго этажа спускался ее муж, женщина крикнула: — Дорогой, иди скорее сюда! ________________________ Вот и закончилась эта печальная история. Хочу поблагодарить всех своих читателей, тех, кто комментировал мою работу и кто с нетерпением ждал следующей главы. Большое вам спасибо! Ваши комментарии вдохновляли меня на написание, мне было очень приятно знать, что кому-то нравится то, что я пишу. Особую благодарность посвящаю своей бете, которая сутками не спала, проверяя фанфик, а так же за то, что всегда морально меня поддерживала. Всем лучи любви~