Ложное послушание; аспект божественности.

       Сколько помнила себя, Юра была идеальным ребенком. Она училась на пятерки, любила маму и папу, хорошо готовила, нравилась мальчикам и просто была талантливой и симпатичной девушкой, ходила в церковь, исповедовала христианство, а именно православие. Всегда была послушной и довольно доброй. Покорной, податливой, трудолюбивой.        Она просто не умела быть злой или плохой. Ее научили такой быть.       В отражении рекламного щита она видела девушку лет двадцати, с уставшими глазами (Мешки под глазами красноречиво говорили о недосыпании, как и лопнувшие капилляры.), когда-то длинные и роскошные волосы были с одной стороны сбриты, а с другой еле достигали плеч. Растянутый и облезлый свитер, мешком висел на тощей и угловатой фигуре, худые ноги, немного кривые, обута она была в стоптанные кеды. Отражение презрительно кривило губы. По правой щеке расползался уродливый шрам, от одного его вида можно было расстаться с завтраком, обедом или ужином. Если вспомнить, сейчас перед ней стояла тень того, что было когда-то. А все из-за этих тварей, алчных и жестоких. Да. Она просто терпеть их не может.        Она ненавидит людей.       Все это из-за бессердечный и слепых богов, которые даже не почешутся, когда кому-то нужна будет помощь.        Она ненавидит Бога        — Аха, как же мне хочется улететь...И когда уже будет мой автобус? - недовольно выдохнула она. На улице было уже давно не лето, холодает на Урале довольно стремительно. Она кинула недовольный взгляд сперва на часы, которые болтались на тонком кожаном шнурке, а потом перевела взгляд на огромный рюкзак, который стоял прислоненный к стене остановки. Топнув ножкой, она покрутилась на месте в попытке согреться. - Бывает же! Опаздывает, скотина, уже на двадцать восемь минут, а мне еще и пересадку делать.       Юра всегда была немного капризной, это в ней не сильно поменялось, спустя три года. Хотя и по их истечению, даже лучшая подруга Светка ее не смогла узнать, что уж говорить о других! А все началось с самого банального, с Нового Года. Который не принес ей, как и последующие года ничего, кроме страданий и тоски. Она никогда не любила говорить об этом, хотя бы потому, что зубы сжимались от бессильной злобы, а голова начинала гореть, в горле вставал тугой ком.       Первое испытание жизнь ей приготовила вполне сносное, если мерить и сравнивать с другими. Ее предала лучшая на тот момент подруга. Это может показаться по-детски, но тогда Юра плакала всю ночь. Впервые познав вкус отчаянья и немого безумия, она не могла понять, как человек, которому она верила безоговорочно мог так с ней поступить? И из-за чего? Из-за мальчишки! Банально, но это так. Ее лучший друг оставил ее голой в туалете на всю ночь. После этого она слегла в больницу с воспалением легких, долго лечилась и сильно отстала в учебе. А уже бывшая подруга поскакала на "свидание" в библиотеке с Колькой, из-за которого все и случилось.        С тех пор она не верит в искреннюю женскую дружбу.        Потом ударили больнее и гораздо страшнее. Она разочаровалась в учителях.       В их классе был смешной мальчонка, обычный зубрилка, Паша звали. Только вот, он неимоверно красиво мог обставить человека словесно. Смекалистый был до ужаса, за словом в карман не лез. Потому учителя его не то, что не любили, а гнобили по полной программе. Подключилась вся школа. А пацан оказался сильным, не то что Юра, он терпел. Стойко и гордо, только лучше учиться по всем предметам стал. А вот она запомнила. Тогда Юра поняла одну важную вещь - Учителя тоже люди, и как и всем, им свойственно прогнивать изнутри. Потому что мальчик в конце концов не выдержал и сбросился с крыши. А перед его смертью она была последней, кто его видел, он тогда еще поговорил с ней, предупреждал. Только вот тогда была глуха ее душа к мольбам парня.        — Эй, Белградова! - окрикнул ее сзади звонкий голос. Она обернулась, оказалось, что это Паша Менлев. Его лицо ей показалось каким-то бледным и даже сероватым.        — Паша? - спросила она.        — А ты думаешь, что Екатерина вторая? - ехидно осведомился он, пошевелив бровями.        — Ой! Вот не надо! Давай нормально, чего тебе нужно? - раздраженно отозвалась Юра. А Паша как-то резко стал спокойным и даже умиротворенным. Лицо его преобразилось, словно кто-то на его глазах резал заживо маленького щенка.        — Знаешь, я пришел тебе спасибо сказать...        — За что?!        — Да так, ты просто одна из немногих, кто ко мне нормально относился.        — Да не за что... - они помолчали.        — А ты даже симпатичная, - вдруг ни с того ни с сего сказал он, а потом задорно улыбнулся, Юра покраснела и с нервной улыбкой продолжила глупо переминаться с ноги на ногу. - Ты помолись за меня, ладно?        — О чем...        — Не перебивай меня! - резко осадил он Менлев ее. А потом продолжил тем же тоном, только взгляд перевел на окно и снежинки, которые падали с неба. - Ты же верующая, в церковь вон ходишь, помолись, тебе же не сложно, верно? - он словно бы хотел еще что-то сказать, но тут осекся, прошел еще несколько шагов вперед, резко развернулся сунул клочок бумаги в руку Юре. - Давно тебе сказать хотел... - он нагнулся и клюнул ее в щеку. - Люблю я тебя, да...        — Ам... - только и могла пискнуть девушка сжимая в вспотевших ладошках бумагу. Было жутко неудобно и странно, чувство какой-то иррациональности происходящего пугало. А Паша молнией кинулся на вверх. И только спустя десять минут, она увидела за окном черный силуэт, это был Паша, который решил покончить жизнь самоубийством прямо на территории школы. Еще не осознавая всего ужаса происходящего, тогда, смотря на снег, по которому расплывалось красное пятно, она подумала: "Красиво..."       С того дня она разочаровалась в людях.       Следующее потрясение было больнее раза в три. Можно его описать всего одним предложением. Она пришла в церковь рано утром и увидела священника, который вытягивал деньги у старушек, якобы на отмаливание души, уже потом, она поняла, что он их обманывал, новенький лексус гордо стоял около входа.       С тех пор она не верила священникам и никогда не причащалась. А когда ее старший брат попал в больницу и умер через неделю, несмотря на все молитвы, бессонные ночи и литры слез, Бог ее не услышал. Он был несправедлив к ней. Он не смог оправдать ее надежд.       С тех пор она не верит в Бога.       Когда этот год прошел, начался новый, она поступила в университет, на инженера, еле проскользнула на бюджет. Связалась с плохой компанией, начала пить и вести разгульный образ жизни, там ее научили кататься на мотоциклах, пристрастили к экстремальному спорту и просто научили жить, тогда она и сменила имидж полностью, шрам же появился чуть позже, после одной аварии, о которой рано вспоминать. Из университета ее тогда почти выперли, удержалась она чудом.       Так и прошло оставшиеся два года. Во всевозможных путешествиях с новыми друзьями и новой жизнью. Она переросла себя, пережила свое взросление и созревание, просто нашла свой путь боли и скорби, который расписывать я буду потом, когда придет время. Да, это время она потратила не зря. За него и она и жизнь превратили ее в циничное, уродливое, ненавидящее весь мир, Бога, людей и себя чудовище.