Волк, что умел улыбаться

- Может, не стоит? – неуверенно спросил Венециано, прячась за спиной Германии. Италии было очень страшно идти в дом к России, тем более без приглашения. Конечно, они с Людвигом уже бывали здесь несколько раз, но только когда брат Германии, который жил здесь вместе с Иваном, тоже был здесь. Он, пожалуй, служил неким условным фактором защиты от возможного недовольства хозяина дома. Но сейчас, когда Гилберт уехал навестить свою бывшую столицу, Феличиано было гораздо страшнее, чем обычно. - А если с ним что-то случилось, и ему нужна наша помощь? – взволнованно предположил Франциск, который, собственно, и послужил инициатором этого визита. - Ага, случилось... наверняка перепил вчера, вот и не появился на собрании, – тихо пробурчал Англия, совершенно не желавший, чтобы правда вышла наружу. - Ты слишком злой, mon cher, – вздохнул Бонфуа, давно привыкший к подобным выпадам. - А может, России и правда нужна помощь, – едва слышно произнёс Канада. - Тогда Герой обязан ему помочь! – несмотря на такую решимость, Америка почему-то не торопился идти во главе делегации. Наконец, Германия позвонил в дверь. Однако, никакого ответа не последовало. - Может, России-сана нет дома? – высказал своё предположение Япония. Всё же, решив рискнуть, Франция несильно толкнул дверь. У него были более хорошие отношения с Иваном, чем у остальных, потому и гнева России за своевольность он боялся чуть меньше, чем они. Дверь с лёгкостью поддалась и, тихо скрипнув, открылась, как бы приглашая войти внутрь. Непрошенные гости осторожно вошли в коридор, прикрыв её за собой. Уличный свет уже почти не попадал в помещение, отчего вокруг царил неприятный полумрак, в котором могло скрываться всё, что угодно. - Россия, ты здесь? – громко позвал Германия, но ответа снова не было. - Где здесь включается свет?.. – раздражённо спросил Англия, пытаясь скрыть собственное беспокойство. Он пока не мог точно сказать, как подействовало на Россию его заклинание и подействовало ли вообще, но табун неприятных мурашек всё же пробежал у него по спине. Словно в ответ на его вопрос под лестницей зажглись два фиолетовых огонька, из-за чего страны шарахнулись в сторону. Кто-то случайно задел выключатель и зажёг свет. Как оказалось, эти огоньки были не чем иным, как глазами большого, просто огромного по сравнению со своими сородичами, белоснежного волка с густой длинной шерстью. - Не знал, что у России есть собака, – испуганно пролепетал Венециано, спрятавшись за спиной Германии. Людвиг тяжело вздохнул. - Это не собака. - Вполне под стать Империи Зла, – усмехнулся самопровозглашённый герой, выходя вперёд, чтобы показать своё превосходство. Словно это не он пару секунд назад трусливо отскочил дальше всех. - Америка-сан, я бы не советовал вам подходить ближе, – тихо предостерёг Кику, но был проигнорирован. - Интересно, а он дрессированный? – Альфред подошёл ближе к волку, даже не замечая, насколько тот напрягся от его приближения. Присев на корточки перед зверем, Америка медленно протянул руку, собираясь коснуться его лба. Презрительный взгляд, коим его наградило животное, был на удивление схож со взглядом Ивана. Должно быть, не зря говорят, что питомцы похожи на своих хозяев. Волк не позволил притронуться к себе, встал и демонстративно отошёл в сторону, присев рядом с перепуганным Канадой. От зверя так и веяло насмешкой над озадаченным Джонсом; чуть склонив голову, волк с любопытством осматривал каждого из присутствующих. Но было в его взгляде и что-то ещё, что-то странное, делавшее его на удивление осознанным, можно даже сказать человеческим. Когда волк посмотрел на Кёркленда, тот невольно вздрогнул. Нехорошее предчувствие холодной паутиной медленно расползалось внутри, пытаясь найти хоть каплю честности или жалости, а возможно и надавить на совесть, которой у него отродясь не было. - Но где же Россия? – спросил Италия, пытаясь сделать хоть один маленький шажочек в сторону белого красавца, но Германия удержал его от подобной глупости. Всё же неизвестно, как поведёт себя дикое хищное животное, пусть даже такое умное и спокойное на вид. - Наверное, нам стоит поискать его наверху, – предположил Франциск. Но, прежде чем кто-то из стран успел выказать свои мысли по этому поводу, волк сорвался с места и убежал куда-то в самую глубину дома, но тут же вернулся обратно, таща за собой шарф Брагинского. - Что это значит? – Франция непонимающе уставился на принесённую вещь. Иван же никогда не снимает свой шарф, так почему же сейчас он ушёл куда-то без него? С ним что-то случилось? Что-то очень серьёзное? Хищник сел на пол, выжидающе глядя на Бонфуа, но тот всё ещё не понимал или отказывался это принимать. Тогда зверь перевёл взгляд на Мэттью. - Р-россия?.. – неуверенным, дрожащим голосом предположил тот, и волк кивнул. Японии показалось, что он даже улыбнулся. Неужели и в звериной шкуре Россия остаётся верен своим привычкам? - Но как?.. – в голосе Людвига было отчётливо слышно замешательство. Очевидно, сейчас немец перебирал в голове тысячу вариантов того, как лучше всего, а главное – безопаснее, сообщить всё старшему брату. Вот ведь дела... стоило Гилберту уехать на пару дней в Кёнигсберг, как с Иваном тут же случилось из ряда вон выходящее событие. Он точно будет очень зол. Тяжёлый взгляд фиолетовых глаз впился в Англию, не давая тому возможности отвертеться. Все страны развернулись к нему. - Почему чуть что – сразу я? – попытался возмутиться Артур, но тихое волчье рычание его переубедило. - Ты единственный, кто занимается подобными магическими экспериментами, mon ami, – вздохнул Франциск, с жалостью глядя на Ивана. – Поэтому лучше сразу сознайся сам. И отмени заклинание. - Ну да, признаю, я попытался использовать на России одно из заклинаний. Вот только... Понимаете, тут такое дело... – неприятная заминка вполне ясно объясняла, что с отменой магии пока «облом». – Я не знаю, есть ли у этого заклинания обратное. К тому же в книге не говорилось, что оно подействует так. - А как оно должно было подействовать? – Америка заинтересовано переводил взгляд с России на Англию и обратно. - Оно должно было отразить скрытую суть России, а вместо этого изменило его внешний вид. - Как по мне, так это заклинание со своей задачей более, чем справилось, – возразил Германия. Россия и правда чем-то напоминал ему волка – опасный из-за своей непредсказуемости невообразимо сильный дикий зверь, приручить или подчинить волю которого невозможно. Можно лишь добиться от него проявления дружелюбия, если у него хорошее настроение, но не более того. Волк – животное, знающее себе цену, которое никогда не станет продажно вилять хвостом перед кем бы то ни было, ведь у него есть свойственная лишь немногим животным гордость. Да, Иван Брагинский несомненно был волком-одиночкой. И именно эту его суть отобразило заклятье. - И что нам теперь делать? Мы же не можем оставить всё так, как есть, – резонно заметил Япония. - Не беспокойся, Russiа, Герой найдёт способ тебя спасти! – торжественно объявил Альфред, стараясь перетянуть внимание на себя. Волк скептически на него посмотрел, но промолчал. - Но, пока этого способа нет, с Россией нужно что-то делать. Кто-то должен присматривать за ним, чтобы не случилось ничего непоправимого. И, к тому же, сейчас за ним нужен особый... кхм... уход, – перебил Америку Германия. На него волк посмотрел совершенно иначе. Кажется, в этом взгляде можно было даже различить благодарность. - Veее... Германия, Германия! А мы можем взять Россию себе? – тут же оживился Италия, уже переставший бояться «большого и страшного» зверя. Ему Иван в таком обличии казался очень милым, куда милее тех собак, что жили в доме у Людвига, и поэтому Феличиано без какой либо задней мысли захотел приютить его. - Нет! – рявкнул немец, немало напугав Варгаса, но тут же смягчился и гораздо спокойнее пояснил: – Не думаю, что стоит перевозить Ивана. Всё-таки, он остаётся страной, и его дом здесь. Думаю, будет лучше, если кто-то из нас останется здесь, чтобы присматривать за тем, чтобы с Россией всё было в порядке, пока Англия не найдёт обратное заклинание. Волк громко фыркнул, словно смеясь над искренне расстроенным Феличиано, и чуть склонил голову, с любопытством разглядывая остальных, добровольцев среди которых, разумеется, не наблюдалось. - Извините, Россия-сан, если бы вы были кошкой, я бы согласился. Но с волками у меня отношения не очень складываются. Ещё раз простите. - Мне точно не до этого, заклинание само себя не найдёт. - Германия, а может быть мы... - Нет, Италия. У меня сейчас слишком много работы, а ты даже о себе позаботиться не в состоянии. - Ах, mon ami, я бы с радостью, но... боюсь, у меня аллергия на собачью шерсть. Я могу быть чуть в стороне, без слишком близкого контакта. - Думаю, я мог бы остаться, если конечно никто не будет против. У меня есть Кума, я не думаю что это будет сложнее, чем с ним... - Герой справится с этим! – громогласно перебил тихое бормотание брата Америка. Маловероятно, что предложил это от чистого сердца, скорее из желания показать себя, но его кандидатуру одобрили. Потому что иных желающих не было. По крайней мере, услышанных. Россия ободряюще взглянул на Канаду, давая ему понять, что слышал его предложение и благодарен ему за это. На секунду Мэттью показалось, что волк улыбается ему. Вот ведь странно... привидится же такое... - Прежде, чем оставить тебя с Брагинским, нужно собрать всё необходимое и провести хотя бы самый примитивный инструктаж. - Арти, я и так всё знаю! – раздражённо прервал нравоучения Альфред. - Откуда? Да ты никогда домашних животных не держал! - Потому что ты не разрешал мне всё детство! - Да если бы я позволил, вся забота о нём практически сразу перешла бы ко мне. - Хватит спорить! Сейчас у нас есть куда более важная задача, – остановил назревающий конфликт Германия. – Англия прав, нужно составить предварительный план и найти где-то необходимые вещи. Внезапно Иван подбежал к одной из дверей, за которой, вероятно, скрывалась кладовка, и несильно толкнул её лапой. Дверь распахнулась. Америка заглянул внутрь. - Ого... хэй, смотрите, здесь есть сухой корм, миска, игрушки для собак, даже поводок и намордник! - А на заднем дворе конура, – тихо заметил Канада, глядя в окно. - Интересно, откуда у него это? - Вероятно, у России когда-то была собака, – Англия возвёл глаза к потолку, поражаясь тому, насколько у его воспитанника туго с определением причинно-следственных связей. Америка проигнорировал язвительность, с которой это было произнесено, и взял в руки поводок, с интересом его разглядывая. Массивная цепь вполне смогла бы удержать очень крупную собаку, да и не перегрызть было бы её никакому зверю. Если бы здесь ещё был ошейник... Россия был настолько увлечён разговором стран о своей участи и о том, стоит ли говорить об этом хоть кому-то ещё, в частности, сёстрам и Гилберту, что не придал особого внимания медленно подходящему к нему Джонсу. А зря. В один миг горло волка что-то плотно обхватило, и раздался неприятный, до невозможного громкий во внезапно возникшей тишине щелчок. Иван резко дёрнулся назад, врезавшись в тумбочку и уронив вазу, которая тут же разбилась на мелкие осколки. Животное пятилось назад, пытаясь стянуть с себя ошейник передними лапами, но у него ничего не получалось. Во взгляде, которым волк окинул всех присутствующих, не было ни капли ненависти. В нём был лишь страх, чистой воды животный страх, какой бывает только когда зверь до смерти чем-то напуган, и отчаянье, от которого становилось не по себе. Повинуясь секундному порыву, Канада подбежал к Ивану и, встав на колени, снял ошейник, после чего отбросил его в сторону. Волк благодарно уткнулся лбом в плечо Мэттью и закрыл глаза. Он тяжело дышал, тело его била мелкая дрожь, и Канада нерешительно погладил зверя по голове, пытаясь хоть немного его успокоить таким простым жестом. Россия не сопротивлялся. - Зачем ты это сделал? – во внезапно твёрдом голосе Уильямса проскальзывали гневные нотки. А ещё он кое-что решил для себя: брата с Россией он наедине теперь точно не оставит. Они друг другу глотки перегрызут, даже несмотря на то, что волком из них двоих является лишь Иван. - Я как лучше хотел, – пожал плечами Джонс, совершенно не чувствовавший своей вины. Брагинский презрительно на него посмотрел и негромко прорычал что-то, что при большом количестве фантазии можно было расценивать как посыл на три весёлых буквы с поэтапным расписанием маршрута. Пожалуй, Ваня попытался бы научить этого американца уму-разуму, если бы не пальцы Канады, столь приятно запущенные в шерсть. Может, это и было совершенно глупо, но захотелось вдруг завилять хвостом, как самой обычной дворовой собаке, которой вдруг перепала капля ласки от доброго человека. - Определённо не стоит оставлять Америку с ним, – вздохнул Франция, с грустью наблюдая за довольно щурящимся Иваном. Ну и как тут быть?.. Внезапно хлопнула входная дверь и громкий, прекрасно знакомый всем присутствующим голос объявил: - Великий дома! Что же, вопрос о том, стоит ли сообщать Гилберту о небольшом инциденте с Брагинским, отпал сам собой. На Россию приход Байльшмидта подействовал совершенно непредсказуемо. Волк вздрогнул всем телом, неуверенно махнул хвостом, а потом вдруг резко подорвался с места, стремясь как можно скорее встретиться с тем, кого так ждал ещё до своего внезапного превращения. С громким, радостным лаем он опрокинул едва успевшего переступить порог немца, прыгнув на него в попытке обслюнявить лицо. Людвиг покраснел от смущения, услышав на родном немецком языке самые отборные, красочные и точные выражения, которые только мог придумать его старший брат, имевший довольно хорошо развитую фантазию и просто огромный словарный запас. Стоит ли упоминать, что цензурными в них были лишь предлоги, да и то, вероятно, не все?.. Когда у Байльшмидта закончились неповторявшиеся выражения, он набрал в грудь побольше воздуха и заорал так, что его, похоже, слышали и далекоживущие соседи: - Слезь с меня! Волк послушно выполнил просьбу, виновато прижав уши к голове и всё ещё радостно виляя хвостом. Когда Гил встал на ноги, он добавил гораздо тише, но всё ещё очень сильно злясь: – Какого чёрта ты творишь?! Волк ты или дворовая псина?.. Россия оскалился, но отнюдь не враждебно, а скорее даже дружелюбно, если такое вообще возможно. - Bruder, ты же должен был вернуться послезавтра, – анекдот о муже, вернувшемся домой из командировки раньше срока, приобретал новый смысл прямо на глазах. - Да вот, решил сделать сюрприз этому чудищу, – Гилберт потрепал волка по ушам, с ухмылкой наблюдая за тем, как тот лыбится и едва ли не скулит от счастья. – Но он меня всё же превзошел. - Mon ami, почему ты так спокоен? – осторожно спросил Франциск, подходя чуть ближе. - А я уже устал удивляться. За те годы, что живу с самой неадекватной страной в мире, я видел такое, что тебе и в пьяном угаре не привидится, – в ответ на это волк громко фыркнул и отвернулся, демонстрируя наигранную обиду. – К тому же, Феличиано меня предупредил минут десять назад. У меня было время позлорадствовать, поржать и смириться. Ну, и ещё раз поржать, – Байльшмидт продемонстрировал всей дружной (или не очень) компашке стран свой мобильник, а точнее – СМС-ку, в которой было всего четыре слова и два знака препинания: «Скорее приезжай, Россия – волк». - Почему ты сделал это, не сказав мне? – тихо спросил Германия у своего друга. Италия лишь пожал плечами. - Я просто подумал, что Гилберт должен знать. А что, что-то не так, veee? – искренне недоумевая, почему Людвиг им недоволен, поинтересовался Венециано. Германия не ответил. - А теперь объясните мне, какого хрена с ним произошло? – в алых глазах полыхал холодный огонь ярости, не предвещавший виновнику данного казуса ничего хорошего. - В общем... Англия, – пояснять что-то ещё не имело смысла, и так было ясно, что этот маг-недоучка пытался сделать России очередную подлянку, и в этот раз у него это в некоторой степени удалось. - Если через пару дней всё не будет, как было, я тебя со свету сживу, – безэмоционально сообщил Гилберт, сам не замечая того, что подражает Ивану, растягивая губы в совершенно неестественной улыбке. Должно быть, это сказывалось долгое время проживания с ним бок о бок и довольно... тесное общение. - Перед тем как ты пришёл, мы как раз это обсудили, – вмешался Франциск, прежде чем Артур успел ответить какую-то колкость и усугубить своё и без того сложное положение. – В кладовке мы нашли собачьи вещи... - Это от Малыша остались, – Гил машинально посмотрел на полку и обнаружил, что фотография упала. Когда он поставил её на место, оказалось, что на ней запечатлены воистину огромная мохнатая собака неопределённой породы и хрупкая по сравнению с ней русоволосая девушка с насыщено-синими глазами. – Его пока что Крым к себе забрала. Хоть какая-то от неё польза. Волк тихо зарычал, выказывая своё недовольство последней фразой Байльшмидта, но прусс лишь отмахнулся. Похоже, подобные разногласия у них были не так уж и редки. - Малыш?.. – недоумённо переспросил Канада, искренне не понимая, как такого огромного пса можно было так назвать. - Ну да, а что тут такого? Я вообще-то, хотел назвать его Tod, но Брагинский сказал, что только Смерти нам в доме не хватало, – Гил на секунду задумался, а потом усмехнулся каким-то своим мыслям. Да уж, эта поездка в бывшую столицу запомнится надолго... Внезапно взгляд Гилберта упал на ошейник, едва видный из-под дивана, куда он попал после того, как был снят и отброшен. – А зачем вы его брали? В голосе прусса послышались напряжённые нотки, а пальцы непроизвольно сжали жёсткую шерсть волка. - Просто кое-кто посчитал, что так будет лучше, – ядовито произнёс Кёркленд, даже не глядя на того, кого он имел в виду. Всё и так было ясно. - Так было бы безопаснее, – совершенно не чувствуя своей вины, сказал Альфред, пожимая плечами. Пруссия молча распахнул входную дверь. Весь его внешний вид так и говорил, что если Америка сейчас не уйдёт сам, то Гил ему с удовольствием поможет спуститься с лестницы головой вниз, не пропуская ни единой ступеньки. Джонс не стал спорить и ушёл. Следом за ним последовал Япония, ещё раз извинившийся за то, что ничем не может помочь, и попросивший сообщить, если от него всё же что-то потребуется. Впрочем, это было лишь элементарной вежливостью, все понимали, что помогать России Япония бы не стал, по крайней мере, безвозмездно. - Если кто-то ещё хочет уйти – проваливайте. Силой вас тут никто не держит, – Пруссия равнодушно окинул взглядом оставшихся. - Ve, мы с Германией хотели бы остаться, но ему нужно срочно переписать отчёт, на который я случайно опрокинул пасту! – сообщил Венециано, пытаясь прикрыть Людвига своей неуклюжестью. Германия кивнул с серьёзным видом, подтверждая маленькую ложь итальянца и удивляясь тому, когда Феличиано научился так искусно врать. Пока он ещё не догадывался, что Италия сказал правду... - Конечно, Ита, идите. Запад, позвони, как доберётесь. Когда Германия и Венециано ушли, Гилберт вопрошающе посмотрел на Англию, Францию и Канаду. - Россия, у тебя же есть книги по магии?.. – раздражённо спросил Артур. Волк вздохнул и словно бы нехотя кивнул. – Я хотел бы поискать обратное заклинание в твоих книгах, если ты не против, – в ответ на это Россия снова кивнул. Ему совершенно не хотелось, чтобы Англия рылся в библиотеке. В некоторых книгах хранились такие ужасные вещи о прошлом, что Иван и сам порой боялся к ним прикасаться. - Библиотека на втором этаже... - Я покажу! – перебил Гилберта Франциск. Страны удивлённо на него посмотрели. – Что? Я несколько раз бывал в этом доме. К тому же, следует присмотреть за Артуром. Вдруг ты снова что-то напутаешь, mon amour? – от перспективы иметь слишком кокетливого и вечно пристающего со всякими пошлостями компаньона в поисках нужной книги Англии стало не по себе. Он хотел было послать его куда-подальше, но внезапно передумал. Что ж, хочет вертеться рядом – пусть так. Всё равно ему это быстро надоест и он уйдёт. - Я... я хотел бы остаться, если можно. Может быть, я смогу чем-нибудь помочь, по мелочи... – робко спросил Канада. - А? – Байльшмидт настолько погрузился в свои мысли, что даже не услышал его. – Как хочешь. Мне нужно уехать на пару часов, – он взъерошил шерсть на голове волка. – Не скучай, зверь. Иван с беспокойством проводил его взглядом. Он не хотел, чтобы Гилберт уходил снова, пусть и ненадолго. Но сказать об этом не мог. - Не переживай, он скоро вернётся, – попытался ободрить его Мэттью, и волк слабо вильнул хвостом. Хотелось выть. - Где Россия? – спросил Гилберт прямо с порога, даже не утруждая себя приветствием. Виделись уже. Да и если честно, сейчас ему было совершенно не до этого. Важно было убедиться, что за время его отсутствия никто снова не навредил Брагинскому. Вдруг Англия решил попрактиковаться в магии и превратил волка в крысу или паука? - На заднем дворе. Кажется, с ним Мэттью, – ответил Франциск, со скучающим видом перелистывая очередную страницу книги на родном языке. Он был приятно удивлён, когда обнаружил в библиотеке Ивана целую полку с произведениями французских классиков в оригинале. Но вскоре чтение ему надоело, ведь Бонфуа и без того знал каждое произведение и гордился им, как, впрочем, и любая другая страна гордиться своими великими творцами искусства. Конечно, сначала Франция хотел поискать книги по магии вместе с Англией, но все его попытки завязать разговор попросту игнорировались, равно как и флирт, а потом Артур нашёл нужные книги и дал ему от ворот поворот. Кивнув в знак благодарности, Байльшмидт поспешил на улицу. Картина, которая предстала перед его глазами, была невероятно возмутительна. Захотелось даже хорошенько врезать России. Ну, или хотя бы потаскать его за уши, в его теперешнем облике, разумеется. - Брагинский, да ты в конец охренел! Огромный белоснежный волк распластался на земле, доверительно позволяя Канаде расчёсывать жёсткую шерсть металлической щёткой. Судя по тому, как животное довольно щурилось и чуть поводило хвостом, ему это невообразимо нравилось. Заслышав знакомый голос, Иван поднял голову, прижал уши, состроив на морде странное, несколько виноватое выражение, сопровождаемое подобием улыбки, и пару раз махнул хвостом, словно бы говоря этим: «Гилберт, я тебе, конечно, очень рад, но здесь щётка!». - Я заметил, что шерсть спуталась, а это может привести к неприятным последствиям... да и Россия был вроде не против, – смущённо пробормотал Мэттью, заметно краснея. Но Байльшмидту не было никакого дела до его оправданий. Он присел на корточки перед Иваном, вытянув руку, и тот ткнулся влажным носом в его ладонь. - Ну как ты, зверь? – усмешка Гила стала чуть шире, после того, как волк громко фыркнул, возмущаясь такому обращению. – Не переживай, мы обязательно найдём способ вернуть всё, как было, – он потрепал животное по ушам, слыша в ответ на такое бесцеремонное поведение недовольное ворчание. – Хотя таким ты мне нравишься гораздо больше. В качестве мести Иван несильно укусил руку Байльшмидта, чем вызвал у того приступ смеха. Даже в волчьем облике Брагинский всегда остаётся самим собой. И это не могло не радовать. - Что ж, я нашёл нужное заклинание, – внезапно объявил Кёркленд, которого Гилберт не сразу и заметил. Как оказалось, этот кудесник расположился под яблоней, предпочитая быть от врага в стороне, но всё же неподалёку. Уж не затем ли, чтобы в случае угрозы сделать с Иваном что-то ещё?.. Пруссия и сам не понимал, почему его это так разозлило. Ни для кого не было секретом настороженное отношение стран к России, так что должно было измениться из-за того, что теперь их неприятель стал волком?.. Ведь он всё тот же – нелогичный и совершенно непредсказуемый. Кто знает, может быть, через несколько секунд он уже вопьётся в горло тому, кому улыбается сейчас? - Так в чём дело? Верни ему уже обратный облик и всё, – напряжённо потребовал Байльшмидт. Как ни странно, сейчас впиться Артуру в горло хотел именно он, а не жертва неудачного заклинания. - Всё не так просто. Для ритуала нужна его кровь. - И? – Гилберт не сводил взгляда с мага-недоучки и готов был поклясться, что на секунду в зелёных глазах промелькнул страх. – Если проблема только в этом, давай возьму я. Сколько нужно? – Байльшмидт был на сто процентов уверен в том, что Иван не причинит ему вреда. И уткнувшийся лбом ему в плечо волк это подтверждал. Артур с готовностью выудил из кармана небольшую склянку и перочинный ножик. Создавалось впечатление, что он живёт по принципу «всё своё ношу с собой». - Думаю, этого будет вполне достаточно. Кёркленд скривил губы в неприятной усмешке, когда услышал обречённый вздох Брагинского. Гилберт молча подошёл к Артуру и забрал у него всё необходимое, после чего вернулся к России. - Дай лапу, – когда волк выполнил просьбу, Байльшмидт не удержался от комментария: – хороший мальчик. Полный презрения взгляд фиолетовых глаз сообщал очень о многом. Например, по нему можно было легко определить, что Иван думает о подобной «похвале» и даже, если хорошо развита фантазия, предположить, куда бы он посоветовал её засунуть. Гилберт сделал небольшой надрез на подушечке и подставил ёмкость, ожидая, когда она наполнится кровью. Брагинский, казалось, даже не заметил этого, зато Канада вздрогнул и побледнел, не отрывая взгляда от стекающей по стеклу темновато-красной жидкости. Мэттью почувствовал, как к горлу подступает тошнота, но прежде чем его завтрак успел попроситься наружу, Иван легонько толкнул его руку, заставляя перевести взгляд. В волчьих глазах читалось неподдельное беспокойство. Канада улыбнулся и потрепал его по ушам. К огромнейшему огорчению Гилберта, на действия Канады Ваня не возмущался. - Вот и всё... эй, Англия, у тебя пластырь есть? – спросил Пруссия, подавая Кёркленду склянку с кровью Ивана. - Откуда он у меня? Поройся в доме, может, найдёшь, – буркнул Артур, снова погружаясь в чтение книги заклинаний. Что-то ему не нравилось в найденном ритуале, только вот понять, что именно, никак не получалось. Это было скорее интуитивно, нежели обосновано. Нарочито громко фыркнув, волк невозмутимо зализал рану, насмешливо глядя на Байльшмидта. - Ну ты и животное, – покачал головой Гил с наигранным возмущением. После чего снова обратился к Англии: – Когда ты проведёшь ритуал? Маг неопределённо пожал плечами, не отрываясь от книги. - В полночь при полной луне. То есть сегодня. Если ничего не сорвётся. - А что может произойти? – тихо спросил Мэттью. - Что угодно... Может, апокалипсис нагрянет, или луна из-за облаков не выглянет. Как знать, как знать... Гилберт поёжился от столь пессимистичного прогноза, но промолчал. Ему совершенно не хотелось даже на секунду задумываться о том, что что-то могло не получиться, и Ванька навсегда остался бы волком. Нет, такого просто не могло бы произойти, ни за что! - Кстати, Вань, я тут подумал... ну не давиться же тебе сухим кормом для собак, верно? – Байльшмидт вытащил из сумки через плечо упаковку сырого мяса и показал её Ивану. – В общем, вот. Будешь? Радостный лай послужил вполне ясным ответом на этот вопрос. Не дожидаясь, пока Гилберт вскроет упаковку, волк выхватил её у него из рук и разорвал плотную плёнку зубами, с жадностью накинувшись на мясо. - Ох, они так мило с ним возятся! – восторженно заметил Бонфуа, невесть когда успевший оказаться рядом с Артуром и с умилением наблюдавший за расчёсыванием, сбором крови и сценой кормления. – Скажи, Angleterre, а если бы я вдруг тоже превратился в какое-нибудь животное, ты бы заботился обо мне? - Не думаю, что за жабами нужен особый уход, – сухо ответил ему Англия, отнюдь не предрасположенный к романтике. - Ты невозможен, mon amour, – скривился Франциск, отходя подальше от заклятого друга. Вероятно, у Кёркленда всё же имелись задатки к ясновидению, так как проведённый ритуал не возымел ровным счётом никакого эффекта. Ошибки Англия допустить точно не мог – он несколько раз перепроверил, все ли необходимые для заклинания ингредиенты находятся на своём месте, и произнёс заветные строки ровно в тот момент, когда наступило фактическое полнолуние. Но ничего не произошло. Совсем. - Ну и как это понимать? – Байльшмидт был зол. Для того, чтобы прийти к такому выводу, даже не требовалось обладать какими-то сверхспособностями. Достаточно было лишь один раз бегло взглянуть на сжимавшего револьвер прусса, чтобы понять – если сейчас что-то не предпринять, он поднимет руку и высадит в Англию всю обойму. - Mon ami, успокойся! – Франциск выступил вперёд, прикрывая Кёркленда. Тот не особо оценил, злобно зыркнув на него. – Это просто досадная случайность. Сейчас Артур всё исправит. Верно? - Нет, – страны удивлённо развернулись к Англии. – Я не могу этого сделать. - Почему? – тихо спросил Мэттью, подходя к Ивану поближе. Волк дружелюбно махнул хвостом. Казалось, он нисколько не был расстроен таким поворотом событий. - Заклинание не сработало и никогда не сработает, если ему будут так сильно сопротивляться. - Что это значит? – недоверчиво посмотрев на опустившего взгляд Россию, спросил Пруссия. Он прекрасно понял, что имел в виду Кёркленд, но совершенно не хотел этому верить. Ванька что, не хочет становиться прежним? Но почему? Артур пожал плечами, закрыл книгу и пошёл прочь. - Разбирайтесь сами. Но если не удастся убедить его до конца магического полнолуния, дальше проводить подобные ритуалы будет бессмысленно. - То есть, Россия может остаться таким навсегда?.. – перефразировал Канада, с жалостью взглянув на волка. - Артур, подожди, мне нужно с тобой поговорить, – Бонфуа был абсолютно серьёзен, что бывало не так уж и часто. Но, так как Англия даже не замедлил шага, ему тоже пришлось уйти вместе с ним. - Ну и что с тобой не так, зверь?.. – Гилберт опустился на колени перед Россией и пристально посмотрел ему в глаза, пытаясь найти в них ответ на свой вопрос. Волк тяжело вздохнул и отвернулся. Несомненно, ему было очень стыдно, но выслушивать нравоучения он не собирался. Свой выбор он уже сделал, и менять его было бессмысленно. Иван слишком устал. – Вань, послушай, я всё понимаю. Меня тоже давно достала вся эта хрень, что творится вокруг тебя, но это ведь не выход. Ты что, собираешься так легко сдаться, на радость Америке и Англии? Без боя?.. Это совсем не похоже на того Россию, которого я знаю. А как же те, кого ты называешь своей семьёй? Ты о них подумал?.. Или что, по-твоему, от них тут же отстанут? Брагинский молча встал и пошёл прочь, так и не взглянув на Пруссию. Он понимал, что Гил прав, но возвращаться к своей обычной жизни совершенно не хотелось. Да, это было совершенно эгоистично, но он ничего не мог с собой поделать. Ведь как только всё станет так, как было раньше, не будет и такого дружелюбного отношения от Пруссии и Канады. Первый снова будет изо дня в день ворчать о том, как его всё бесит в России, как ему хотелось бы свалить от него куда-нибудь подальше, а лучше и вообще его никогда не знать. А Канада… Канада очень милый, но он избегает Ивана из-за того, что боится. Вот ведь интересная штука получается: в обличии волка у него гораздо больше шансов подружиться с кем-либо. Так зачем ему возвращаться? Ведь ничего кроме боли и разочарований ему ничего не светит. С другой стороны, это будет нечестно по отношению ко всем городам, которые не очень-то и ладят меж собой. Им нужен стержень, что-то, что будет удерживать их от раскола из-за возникающих то и дело конфликтов. Таким стержнем до этого момента являлся именно Россия. Так что же будет теперь, когда он не сможет их успокаивать? Может, вспыхнет новая гражданская война? Или другие страны растащат его территории по кусочкам, так как их теперь некому будет защитить?.. Гилберт мрачно провожал взглядом удаляющуюся фигуру волка. Нужно было срочно что-то предпринять, пока не стало слишком поздно. Но что? Внезапно губы Байльшмидта сами собой растянулись в довольной улыбке. Ему в голову пришла гениальнейшая мысль, до которой мог додуматься только Великий Он. Вытащив из кармана мобильник, Пруссия открыл книгу контактов и отыскал нужное имя, после чего нажал на кнопку вызова. Через несколько гудков вызываемый абонент ответил на звонок. - Привет, это Гилберт, – покорно выслушав порцию приветственного яда, Байльшмидт вкратце описал сложившуюся ситуацию, игнорируя вздохи и причитания по ту сторону трубки. – В общем, дела совсем плохи, и только ты можешь его спасти. Он ждёт тебя и скучает. По глазам вид… Пруссия даже не успел договорить последнюю фразу, как собеседник бросил трубку, спеша как можно скорее оказаться рядом с Россией. Канада, настороженно наблюдавший за происходящим, вздрогнул, когда Гилберт засмеялся, довольный собой. Мэттью поспешил уйти в дом, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Всё-таки, смех у «Великого» довольно странный. *** - Братик! Россия испуганно взвизгнул и поспешил смыться из комнаты, где он задремал на диване, положив голову на колени Гилу. Но дверь оказалась заперта, отрезая единственный путь к спасению. Конечно, было ещё окно, но оно было из пластика. Чёрт его дёрнул поменять окна пару лет назад! - Прости, зверь, но я не буду тебе помогать, – садистская усмешка появилась на губах Пруссии как раз в тот момент, когда Иван с надеждой во взгляде развернулся к нему. - Так это правда… – в дверном проёме показалась изящная девичья фигурка в синем платье, которое когда-то давно подарил ей любимый старший брат. Наталья Арловская наверное побила все рекорды, преодолев расстояние от своего дома до дома Вани за столь малое время. Но чего не сделаешь ради любимого братика, верно же? - Ты быстро, – Гил откинулся на спинку дивана, устраиваясь поудобнее и готовясь наблюдать за довольно интересным шоу. Нет, ему совершенно не было жаль Ивана. Ведь предлагали же ему мирный вариант, но он упёрся как баран. Брагинский сам выбрал такую участь, так нечего и сочувствовать ему. Волк забился в угол, понимая, что бежать некуда. Наташа всё равно его найдёт. А вот Пруссии он это ещё припомнит. - Братик, иди ко мне. Теперь мы будем жить вместе! Вместе нам будет хорошо… Нас никто не сможет разлучить. Теперь ты мой…

***

Россия проснулся в холодном поту. Сердце бешено колотилось, никак не желая успокоиться. Лишь через несколько секунд до Брагинского дошло, что он заснул прямо в своём кабинете, за письменным столом, когда разбирал накопившиеся за неделю бумаги. Ваня спрятал лицо в ладонях и нервно улыбнулся. Приснится же такое! Всё, больше никакой работы допоздна. Да и не плохо было бы потребовать у начальства месяц-другой отпуска. Или хоть пару деньков выклянчить. Когда снизу раздался протяжный волчий вой, Иван вздрогнул и поспешил спуститься на первый этаж, чтобы узнать, кто или что было источником этого ненавистного отныне звука. В самом деле, ну не мог же в дом забраться настоящий «санитар леса», да? Как оказалось, выл действительно волк. Вот только выл он в телевизоре, который был включен на каком-то канале, повествующем об обитателях флоры и фауны. На диване спал Пруссия. Должно быть, он ждал, когда Ваня закончит работать, и случайно задремал. Россия осторожно взял из его рук пульт и выключил телевизор. Гилберт тут же недовольно завозился и открыл глаза. - Я же смотрел! – недовольно пробормотал он, не сдержав зевка. - Уже поздно, пошли спать, – с искренней улыбкой произнёс Иван, наблюдая, как прусс сонно потягивается и что-то недовольно бурчит о том, как его достало правительство России, и куда бы он посоветовал этому правительству пойти. - Ты иди, а я ещё немного посижу, – произнёс Гил уже Ване, но у того были совершенно другие планы. Он ловко подхватил на руки своё красноглазое счастье, матерящееся на смеси двух языков, и понёс его в спальню. - Брагинский, я тебя ненавижу! – ядовито выплюнул прусс, переставая сопротивляться и расслабляясь в руках несущего, прислушиваясь к равномерному биению его сердца. - Я тоже тебя люблю, Гилберт, – с тихим смешком ответил Иван, нежно целуя Байльшмидта и укладывая его на кровать. – Можешь мне кое-что пообещать? - Ну… смотря что, – усмехнулся Пруссия, медленно стягивая со своего сожителя шарф и легко, почти неощутимо, кусая оголившуюся кожу. - Если я вдруг начну хандрить и ныть, как сильно мне всё надоело – врежь мне хорошенько. Только Наташе не отдавай, пожалуйста, – совершенно серьёзно попросил Россия, но Гилберта почему-то пробило на смех. - Да уж, ожидал чего угодно, но точно не этого. Дурак ты, Брагинский. Мой дурак. И хрен я тебя кому-то отдам, – прошептал Гил, помогая Ване избавиться от остатков одежды. Иван счастливо улыбнулся в ответ на его слова, к своему удивлению услышав в тихом шёпоте и едва различимое признание: – Ich liebe dich, Dummkopf.