Мой предмет обожания

"King Krule – Baby Blue"

Я не знал, как идёт время, как двигаются стрелки часов, как быстро всё течёт своим чередом. Джемма сказала, что я спал четыре дня, не выходя из комнаты, и только изредка зовя Луи во сне. В эти моменты она заходила в комнату, садилась рядом на кровать и слушала, что я говорю. Если у меня начиналась паника – я метался по кровати, иногда падая с неё, сестра пыталась меня как-то успокоить. Когда она мне это рассказывала, на её глазах были слёзы, которые она пыталась от меня скрыть, но я не дурак – я понимал. Я всё понимал. Джемма советовала мне написать Луи и всё ему рассказать. Так должно было стать лучше или спокойнее. Но от одной мысли меня колотило. Не знаю, как бы я добрался до ноутбука, выписывая букву за буквой, чтобы составить целое сообщение, почти признание. Джемма также сказала мне, что Луи заглядывал пару раз, чтобы проведать, но она его не пускала, чтобы он не видел меня в таком виде, объясняя это тем, что он может заразиться, а я этого не хочу. Хотел спросить у сестры, как у него с Брианой, но решил, что не хочу этого знать. Попросил Джемму приготовить что-нибудь поесть, она охотно согласилась и отправила меня в ванную. Я стоял под тёплой водой и снова крутил ту изъезженную строчку в своей голове: «Луи встречается с девушкой». Я снова почувствовал ту душераздирающую боль в своей груди. Я готов был разорвать всё тело на части, чтобы одну боль перенять другой. Чем я и занялся. Не помню, как и что именно произошло, но через пару минут я потерял сознание в ванной полной воды вперемешку с собственной кровью. Через пару секунд – но я уверен, что прошло больше времени – я вижу санитаров, которые на носилках пытаются затащить меня в машину скорой помощи. Всё, что я успеваю сказать плачущей сестре, держащей меня за руку мёртвой хваткой:       - Не отпускай меня... – Не уверен, что она услышала, но, отпустив мою руку, Джемма начала рыдать ещё сильнее, и отвернулась от меня, пытаясь что-то объяснить одному из санитаров.

***

      - Гарри, ты меня слышишь? – почти шёпотом. – Мне сказали, что у тебя ровное давление и пульс в порядке и, что я могу зайти, если не помешаю... Гарри, ты слышишь меня? С ужасной болью открываю глаза. Как и пишут в книгах – яркий свет режет глаза, словно весь зимний день сидел дома, а потом решил прогуляться.       - Привет, - пытаюсь улыбнуться сестре, но получается ужасно – мышцы лица словно скованны.       - Ты очнулся! – Громко произносит она, и это ещё долго эхом разносится по закоулкам мозга. – Знал бы ты, как долго я отмывала ванную от твоей крови... – Пытается Джемма разрядить обстановку, но получается также ужасно, как и моя улыбка. Истеричный смех от неё не заставил себя долго ждать. – Прости... Знаешь, я скучала... все три недели, что ты был в летаргическом сне... это было ужасно... Зачем ты это сделал?       - Джемма, я...       - Гарри, перестань... Я понимаю... Это из-за Луи, ведь так? – Она кивает и кладёт свою руку на мою, и только сейчас я замечаю, как много в меня натыкано иголок. – Не надо этого повторять, ладно? Я очень испугалась... я ничего так никогда не боялась... и думала, не смогу, а тут... ты... и я... просто... Это было действительно очень страшно...       - Прости...       - Просто пообещай мне, что больше так не сделаешь. Иначе, я пойду за тобой!       - Обещаю... – Я попытался сжать её руку, но вышло слабо для человека, который только что вышел из сна. Сон... – Сколько, ты говоришь, я был в летаргии?       - Почти три недели. – Она шмыгнула носом. – Ужасные три недели, скажу я тебе...       - Что интересного произошло? – Я попытался развеять напряжённую обстановку, но белая палата не могла мне в этом помочь.       - Мама не знает... Я не стала ей говорить – боялась, что она приедет, а ты тут... – Она не смогла подобрать нужных слов, поэтому просто продолжила. – В общем, она не знает. Только вот...       - Что?       - Луи знает... Он, как обычно, зашёл после работы, а тебя нет... Мне и пришлось ему рассказать, что произошло.       - Что ты ему рассказала?       - Ну, про это... – Она кивнула на иголки в моих венах. – Ты сам знаешь, о чём...       - А причина?       - Не знает. Я сказала, что сама не подозреваю, зачем и для чего. Гарри, он и в больницу каждый день заезжает... Каждый день, Гарри. Ровно в шесть он уже сидит возле тебя, а мне приходится уходить... Мы сдружились с ним...       - Это хорошо... Не думаю, что он будет продолжать общение со мной... – Я попытался опустить голову, но моя шея не поддавалась усилиям.       - Ты идиот... Он каждый день сюда заезжает, понимаешь? В одно и то же время. И сидит не три минуты, а несколько часов. Он скоро приедет, поэтому мне надо уезжать... Раз ты очнулся, не хочу вам мешать. Через пару дней я смогу тебя забрать... Пока. Я люблю тебя... – Джемма наклонилась ко мне и поцеловала в щёку.       - Я тоже. Сестра улыбнулась и вышла из палаты. Я чувствовал, как ей плохо от того, что я не дома, а валяюсь в больнице, практически не подавая признаков жизни. У меня сложилось настолько двоякое ощущение: печаль за сестру и радость, что Луи по-прежнему обо мне беспокоится. Я боялся, что парень спросит, почему я это сделал, а у меня нет ни одного подходящего ответа. Наблюдая за секундной стрелкой, я отсчитывал минуты до прихода Томлинсона. Почти шесть. Уже начал переживать, вдруг, он не видит смысла в своём присутствии, и отказался от этой затеи. Но, как и всегда, он развеял мои страхи, открыв всего лишь одну дверь. Передо мной снова оказался мой предмет обожания во всей своей красе. И я понял одну очень важную вещь: я влюбился. Так сильно, насколько это вообще возможно.