Трудное время

Когда мы подлетели вплотную, в металлической стене открылось отверстие, такое, что в него свободно мог пролететь достаточно большой космический корабль, не говоря уж о нашем челноке. — Но почему нас пропустили? — удивленно спросил я, когда наш корабль уже летел в огромном металлическом тоннеле. — Почему не открыли по нам огонь или не спросили, кто мы? — Не знаю. — Дана стискивала в руке небольшой бластер, который был прикреплён к её поясу. Вскоре тоннель закончился, и наш корабль опустился в неимоверно огромном помещении, в котором находилось несколько десятков самых разных космических кораблей. Как я и предполагал, нас встречали. Но эти люди, к моему изумлению, если не к ужасу, вовсе не были похожи на офисных клерков. Прежде всего я обратил внимание на молодую женщину, вернее, девушку, то есть… не знаю, определить её примерный возраст было весьма сложно. Я бы дал её лет двести, не больше, если бы не… глаза. Колючие, холодные, мёртвые… нет, у молодых девушек такого взгляда не бывает! У женщины были длинные пышные кроваво-красные волосы и бледное юное лицо. Сначала оно показалось мне красивым, но потом я понял, что красота эта не настоящая, а искусственная. Её свежее и безупречно чистое лицо напоминало фарфоровую маску. Да и вся она выглядела как-то неестественно, её красота была мёртвой, безжизненной, словно это и не человек вовсе, а искусно сделанная кукла. Одета она была в блестящий чёрный комбинезон. Женщина стояла, как изваяние, и терпеливо чего-то ждала. Рядом с ней стояли четверо одинаково стриженых мужчин, одетых в лёгкую броню. За поясом у каждого — тяжелый бластер. Как ни странно, но взгляд у мужчин был куда более человеческим, чем у красноволосой женщины. У кого-то из них он был откровенно скучающим, у кого-то чуть насмешливым; а в бездонных и ледяных глазах женщины не читалось ни единой эмоции, и это ужасало. Да, она была одновременно прекрасной и ужасной, хотя раньше я считал, что подобное невозможно. Я обернулся к Дане. Та тоже завороженно разглядывала людей за иллюминатором, а женщину в особенности. Подсознание говорило мне, что именно она из них самая опасная, хоть за поясом у неё и не было видно бластера. — Ну что, пойдем? — спросил я у Даны. Та, поколебавшись минуту, нервно кивнула. Я создал иллюзию невидимости, и мы с Даной аккуратно, стараясь не произвести ни единого звука, сошли по трапу. Реакция „встречающих“ нас ошеломила. — Хватайте девчонку, с мальчишкой я сама разберусь, — велела бойцам женщина. Те кинулись на Дану и, конечно же, моментально её схватили. Дана пиналась и пыталась вырваться, отчаянно крича: — Да как вы смеете?! Отпустите меня! Пустите! Леонора вам отомстит! Но бойцы не обращали на её крики абсолютно никакого внимания. Я убрал иллюзии, так как было очевидно, что они совершенно бесполезны: противник отлично нас видит. — Ну что, проверим, силён ли ты в сражениях? — поинтересовалась женщина, в то время как Дану куда-то тащили. Хорошо хоть, не убили. Женщина мгновенно материализовала шпагу, и мы начали сражаться. Противница билась легко и непринужденно, словно делала что-то неимоверно скучное и банальное, например, разливала чай, но я всё равно еле отбивал её удары. Было обидно: неужели я настолько слаб, что женщина даже не воспринимает меня всерьёз, и для неё наше сражение — это не более, чем развлечение? — Отвратительно, — скривила она губы, легким движением руки выбивая рапиру из моих рук. — Ты совсем не умеешь драться. С тобой придётся много работать. Надеюсь хоть, что игра стоит свеч. Я не понял, о чём она говорила, но спросить не решился. — За мной, — властно велела женщина и направилась к коридору, даже не оборачиваясь, чтобы проверить, иду ли я за ней. Знала же, что иду. Что не могу не идти. Ноги сами несли меня, я не мог заставить себя повернуть обратно и даже остановиться. Женщина частично овладела моим сознанием, и мне не оставалось ничего, кроме как повиноваться. Она привела меня в кабинет, довольно похожий на те, что я видел на базе Агентов Света. Я даже поразился такому сходству. В кабинете сидели несколько клерков, разбираясь с бумагами. Когда они увидели женщину, их лица исказились от ужаса, они принялись работать вдвое быстрей и прекратили болтать. Но женщине, видно, было не до них. Она резко развернулась и ушла, заперев дверь на ключ. — Не, ну вы видели? — подал голос один из клерков, судя по всему, мой ровесник. — Ника! Сама Ника только что заходила! — Я чуть не помер от страха, — заявил второй. — Обычно Лидеры к нам не заходят. „Так вот оно что!“ — пронеслось в голове у меня. — «Ника — одна из лидеров „Чёрного Квадрата“!» — Ну и дела нынче творятся, — проворчал третий. — Неразбериха полная. — Парни, я не знаю, куда это? — спросил первый, помахав листочком. — Да кинь в ведро, кто проверять будет? — посоветовал третий, вальяжно положив ноги на стол и смахивая в корзину кипу документов. — Вот здесь эта работа! — он провёл пальцем по шее. — Вот здесь! Тут дверь распахнулась, и в помещение зашел человек. Лицо его было испещрено морщинами, в темных волосах проблескивала седина, а во взгляде читалась такая уверенность в себе, что было ясно: этот человек привык, чтобы ему беспрекословно подчинялись. Клерки, увидев его, задрожали и раскрыли от удивления рты, а один из них поспешно вынул из урны кипу документов, разгладил её и бережно положил на стол. — А ну прочь отсюда, — усталым, но в то же время властным голосом велел он. Клерки пулей вылетели из помещения. — Совсем уже страх потеряли, — обратился он ко мне тем же спокойным, усталым голосом. — Распустились до безобразия. Одет мужчина был в деловой костюм и производил весьма благоприятное впечатление. Даже странно, что такой человек работает в „Чёрном Квадрате“. Мужчина сел напротив меня, внимательно взглянул в мои глаза и произнёс: — Ну здравствуй, Локи.