Три выстрела

Вдох. Выдох. Казалось бы — защитные наушники, вещь обыденная, но какое необычное воздействие. Отрывает от всего мира, и ты остаешься только один на один с собой. Ничего постороннего. Только собственное дыхание, стук сердца. Даже ни единой мысли в голове — обычно они копошатся роем, временами мешают сосредоточиться на чем-то нужном. Глаза, внимание — все направленно на одну-единственную точку. Цель. Странное дело. В такие моменты все становится намного четче, ярче. Отключаются все чувства. Тут плевать, кто ты — альфа, омега, бета. Пуле все равно, в кого попасть. Дулу все равно, на кого оно направлено. Ему все равно, в кого стрелять. Чертово равенство в полной своей мере. Временами кажется, что обжигающий холод, исходящий от косы смерти, ее сталь — она касается горла, но всегда все исчезает. Риск — дело благородное. Костлявые пальцы ложатся на плечи, сжимают и внезапно отпускают. Курок спущен. Первый выстрел. Живот. Самые тяжелые и болезненные раны. Выживаемость — меньше пятидесяти процентов. Руки не дрожат. Дрожь — удел слабых. Второй выстрел. Сердце. Прямо по центру. Шаг влево-шаг вправо и можно попасть не туда, не поразить цель. Выживаемость — меньше двадцати процентов. Легкость в движениях. Третий выстрел. Голова. Пуля легко пробьет кости черепа, достигнет мозга. Как ни стреляй — цель достигнута. Выживаемость — практически равна нулю. Шестое чувство частенько помогает в профессии. Его даже можно поставить в один ряд с боевыми умениями и достоверностью источников. Хотя вслух такое лучше не говорить. Чужая рука даже не успела коснуться плеча, как он развернулся. Перед ним стоял коротко стриженный альфа. Эриксон. Он жестом просил снять наушники. — Шай, тебя шеф к себе вызывает. Отпуск можно считать официально закрытым. Тем лучше.

***

Неприятно, когда тебе обрывают крылья и подгоняют под одну гребенку. Самое первое воспоминание — как его бьют по рукам, отбирают игрушечный пистолет и кричат. «Вивьен! Ты же омега! Куда ты с кулаками лезешь на других?!» Самое забавное, что Вивьен даже не помнил, кого ударил. Помнил лишь, что тот мальчишка был тем еще задирой и толкнул его — этот малолетний гаденыш так делал со всеми, кто был слабее. Все молча утирали слезы или жаловались. Вивьен поступил проще — заехал кулаком мальчику в живот и наставил игрушечный пистолет, как делал это отец на старом видео. Наглец сильно испугался. Пусть потом Вивьена выгнали из садика, он был доволен собой. Единственное, что огорчало — слезы папы. Он растил его один, ибо отец погиб в горячей точке и Вивьен видел его только на видео. Как-то раз, когда он еще малышом шагал, гордо подняв голову с разбитым лбом, сказал, заметив очередные слезы своего родителя: — Когда я вырасту, то буду как отец. Не хочу быть как ты, папа, и плакать все время из-за глупостей. Жестокие слова — Вивьен вырос и понял это. Но он так и не извинился. Ему еще не раз приходилось переходить с одного места на другое, особенно во время школьной поры — его раздражала хамоватость альф, их чувство вседозволенности по отношению к омегам. Ладно, если бы они просто петушились в стороне от Вивьена, но им было как медом намазано. За свои слова они всегда получали и всё начиналось снова, по накатанной — нотации, слезы папы, новая школа. Вивьен так и не ощутил на себе ту странную сторону школьной поры — отношения, первая любовь и все дела. Впрочем, его это не огорчало. Ну и к черту. Для него важнее стала карьера. Хотя и тут Вивьен ощутил тяжесть своего статуса и неравноправие. Перед ним с грохотом и смехом закрывали все двери — путь в армию ему был заказан с рождения, как и, собственно говоря, в другие силовые структуры. Вивьен спьяну проболтался одному дружку о своих проблемах и тот предложил ему стать телохранителем. В кабинете его уже ждали. Напротив главы сидел пожилой хмурый мужчина в дорогом костюме. Шеф жестом подозвал Вивьена подойти поближе к столу. Приглядевшись, омега узнал этого мужчину — генеральный директор крупнейшей в стране строительной фирмы. Все ясно. — Позволь представить тебе мистера Честера Левойски, — сказал шеф. Старый альфа кивнул в знак приветствия. Вивьен, по привычке, придирчиво осмотрел его — волосы слега растрепаны, не очень хорошо проглаженный пиджак, синяки под глазами и уставший взгляд. Хоть он и пытался выглядеть внушительно и непоколебимо, но альфа был измучен. — Это наш лучший работник! — усмехнувшись, похвалился шеф. — Хочу вам сказать, что он — ваша удача. Я полностью уверен!.. — Вивьен Шай, — представился омега, показательно игнорируя начальника. Как-то раз они переспали после того, как бурно отметили праздник. Альфа даже пытался приударить за омегой, но все закончилось ничем. Хотя после этого шеф не обиделся, напротив — стал активно лоббировать Вивьена лучшим клиентам. Начальник как-то сдулся, пожал плечами и откинулся на спинку кресла. — Опишите ситуацию, мистер Левойски, — деловито попросил омега. Нечего разводить сантименты. — Я хочу нанять телохранителя для своего сына. Мне стали угрожать, было даже покушение. Но теперь угроза висит над моим ребенком! — пояснил Честер. Кулаки его сжались, вены на висках вздулись. Как же это мило: отец переживает за свое чадо. Но эти чувства для Вивьена были недосягаемы, ведь он не первый раз слышит такие истории. — Сколько вы готовы платить? — Восемьсот долларов в день. Вы должны круглыми сутками находиться подле моего сына и защищать при любых обстоятельствах. Даже при возможно летальном исходе в ситуации — вы должны думать о нем! — глаза бизнесмена горели. Омега понимал, что в том случае, если что-то произойдет с будущим клиентом, то его из-под земли достанут и просто убьют. Но такова профессия. — А иначе я не умею, мистер Левойски. Я готов на вас работать. — Тогда подпишите договор… — вкрадчивым голосом сказал начальник, придвигая к Честеру бумажку. Альфа долго смотрел на Вивьена и, одобрительно кивнув, расписался в договоре. — Приступаете сегодня же! — приказал альфа, решительно вставая. Вещей у омеги было немного, оружия больше всего, так что буквально через десять минут он уже сидел в машине Левойски. Окна были наглухо тонированными и Вивьен не мог понять, куда они едут. Омега ознакомился с материалами о покушении на самого Честера Левойски и пришел к неутешительному выводу — это продлится до самого конца. В этой ситуации или ты, или тебя — третьего не дано. Вивьен только хотел заглянуть в досье сына, как машина остановилась. Оказалось, они приехали в небольшой загородный дом. Мальчишку увезли из города. Разумный ход. Омегу завели в дом и открыли дверь в комнату клиента. Судя по тому, как чувственно говорил Честер, Вивьен ожидал увидеть максимум четырнадцатилетнего парнишку. Но к своему изумлению в просторной комнате омега застал высокого и худого на вид альфу, который вальяжно раскинулся на диване. Впрочем, он не был лишен подростковой нескладности. Парень был ничем не примечательным, вполне обычным, хотя прическа бросалась в глаза: черные волосы на правой стороне головы были коротко острижены, а на левой доставали до подбородка. На вскидку Вивьен мог дать ему лет восемнадцать, плюс-минус год. — Сын, это твой телохранитель. Не перечь ему и слушайся во всем: это важно для сохранности твоей жизни. Ты все понял? — командный тон Честера явно не понравился его сыну, но парень только нахмурился и кивнул. Их оставили наедине. Альфа отбросил книгу в сторону и с интересом стал рассматривать Вивьена. — Вы что, азиат? — внезапно спросил он. Омега едва сдержался от презрительной ухмылки — неужели придется защищать расиста? Балованные и богатенькие альфы даже хуже, чем обычные. — Да, но только на четверть. Не любите азиатов? К удивлению омеги, парень улыбнулся, сел ровно и похлопал по месту рядом с собой. — Да нет, мне все равно. Главное, чтобы человек был хорошим, не так ли? Садитесь, будем знакомиться! — Нет, простите, — отрицательно помотал головой Вивьен. Наткнувшись на вопросительный взгляд альфы, он любезно объяснил: — Не поймите меня превратно, но я на работе. Я не могу так просто сесть рядом с вами. Парень задумчиво смотрел на омегу, ничего не говоря. Образ альфы-нахала постепенно таял перед глазами, хотя Вивьен не спешил менять свое мнение. Все может поменяться — он не привык так легко отступаться от своих мыслей и принципов. Точнее, он в принципе этого не делал. — Ну ладно, как знаете. Меня зовут Доминик. Руку хоть пожмете? Вивьен подошел к альфе ближе и пожал протянутую руку. У Доминика она была теплая и сильная, несмотря на внешнюю худобу. — Можете называть меня Вивьен. И на «ты». — Но вы же старше меня! — возразил Доминик. — И что? Вы мой клиент и тут только я должен обращаться к вам с уважением. Вы не должны. На лице альфы отразилось искреннее непонимание и замешательство. Вивьен думал, что этот мальчик должен привыкнуть к уважению, хоть и вынужденному. Но Доминик доказывал обратное. Омега отошел к окну, а альфа поднял книгу с пола и снова углубился в чтение. Вдруг Вивьен заметил надпись на учебнике. Оказывается, Доминик еще даже не студент! Омега наблюдал за каждым движением на улице, изредка косо посматривая на молодого альфу. Ребенок. Еще совсем ребенок. Но интересный… Омега тут же грубо себя отдернул. Какая разница, каков это мальчик? На душе возникло неясное чувство беспокойства, но Вивьен быстро избавился от него. Беспокойство — слабость. Недопустимая.