Домой

-На дворе февраль, — почему-то вслух напоминаю себе я, идя по ночной улице в расстёгнутой куртке. На самом деле на февраль состояние погоды даже близко не смахивает. А Влада говорила мне в скайпе, что в Минске в этом году зима — не зима. Но, не видя проталины и зелёную траву своими глазами, поверить было трудновато. Ещё труднее оказалось поверить в то, что я здесь, сейчас, иду по парку родного города в тусклом свете фонарей. Ещё десять часов назад я разговаривала по скайпу со своей девушкой, и мы обе жалели, что не можем встретиться. Девять часов назад написала мама и напомнила, что в воскресенье у бабушки юбилей. А заодно рассказала, что они с папой втихаря купили мне билет на самолёт туда и обратно, но неудосужились сверить даты, и улетать домой мне придётся прямо сегодня, в четверг вечером. А пары завтра сутра можно и пропустить разок. Восемь часов назад я уже стояла в аэропорту на регистрации, напевая никому вокруг непонятную песню про пачку сигарет чуть ли не вслух. А сейчас — пятница, два часа ночи, я по ночному парку иду домой. Ноги в кедах привычно ступают по плитке дорожки. Или уже не привычно? Учёба за границей стоит себя и сил, которые были потрачены, чтобы на эту учёбу попасть. Но разлуку переживать сложно. И мне, и родителям, и Владе. По мере приближения к дому, мысли начинают клубиться всё быстрее. Кусты возле подъезда, баночка из-под Нескафе для окурков, вечно распахнутая железная и потресканная деревянная двери — всё напоминает детство. Едва ли детством можно назвать старшие классы, но за этот год я изменилась больше, чем за всю старшую школу. Вот и папа говорит то же самое, обнимая меня при встрече. Он имеет ввиду снова подрезанные волосы (на пять сантиметров выше прошлого раза, теперь они едва достают до плеч), но мы все знаем, что этим дело не ограничилось. Несмотря на позднее время, мама тащит меня на кухню, покормить доченьку с дороги. Даже братишка просыпается обнять меня. И пообижаться на родителей, что Женя гуляет, а ему завтра на уроки идти надо. Так я нахожу себе предлог слинять сутра пораньше. Проводить брата до школы. Не станешь ведь объяснять родителям, что мне к Владе надо. Ей завтра ко второй паре, как раз с братом можно выезжать, чтобы застать её дома. Поспать мне не удалось. Уже через три часа брат разбудил меня, объясняя, что я должна проводить его в школу. На вопрос «зачем» он начал объяснять моему сонному мозгу что-то про завуча, который вызвал старших в школу, и своё нежелание тащить в школу родителей. Поняв, что от брата так просто не отделаться, я решила всё-таки вставать. Как и полагалось, встать с той ноги у меня не получилось. Встала не стой, врезалась в сумку, стоящую возле дивана с вечера. Глядя на вывалившуюся из неё рубашку, я на автомате потянулась к бортику кровати за джинсами. Чистая майка нашлась в шкафу. Подумаешь, что мальчуковая — брат не убьёт. А рубашка на всякий случай была накинута поверх. Вдруг замёрзну, февраль как-никак. Когда мы с братом вышли из дому, на дворе не было семи часов. Настроение к тому времени уже наладилось. Прохладная улица как-то закрыла нехватку сна (или это студенческому организму стало уже абсолютно пофиг). Брат всё пытался застегнуть на мне осеннюю куртку, но я вовремя отскакивала. Наконец возле метро он сдался: — Иди уже себе. Расстёгнутая. Я с тобой дальше не пойду. — надо сказать, обида была сыграна неплохо, если бы не весёлая улыбка в конце. На такое не ответить было сложно. — Владик, это кто с кем не пойдёт ещё? Разбудил меня значит в шесть часов, а теперь права качает? — тут я задумалась. — Ты вообще уверен, что тебе в семь часов надо в школу выходить. — Да, уверен. — Ох уж эта самодовольная улыбка. Сразу видна моя школа. А ещё видно, что что-то здесь нечисто. — А в чём НЕ уверен? — В том, что тебе со мной надо. — Улыбка парня превышает все границы. Особенно в тот момент, когда он проходит мимо контролёра показав справку, а я вынуждена рыться по карманам в поисках жетона. Хорошо, с вечера запасные покупала. Едва пройдя турникет бросаюсь бегом вниз по лестнице за смеющимся братом. Два поезда приходят одновременно. — Мне в школу, — говорит он, кивая за спину, на открывающиеся двери, —, а тебе к Владе пора, — брат пихает меня в сторону моего поезда и бежит через платформу к своему. — Вот засранец, — только и могу сказать я, глядя, как двери передо мной закрываются и поезд тянет меня к любимой. От метро до владиного дома была всего одна остановка. Я же предпочла пройтись три, чтобы зайти в магазин за розами. Хорошо, что работает он чуть ли не круглосуточно. Почему-то захотелось пойти пешком. На часах 7:15. Ещё чуть-чуть и начнёт светать. Ну и отлично. Люди ещё не повыбегали на улицу суетливыми муравьями, спешащими на работу. Однако настроение сегодня чересчур романтичное. Вот и знакомый подъезд. Не сказать, чтобы дом был новостройкой, но и развалюхой язык не поворачивался назвать. Так уж вышло, что Влада снимала здесь квартиру. Раньше здесь жила её сестра, но когда та вышла замуж и съехала, их родители решили, что теперь можно выселить из общаги младшую. Контракт с бабушкой, сдающей квартиру, семья не потеряла. Да и во время первого курса, живя в общаге, Влада часто ночевала у сестры. Бабуля знала её Домофон я прохожу без вопросов. Год назад, когда я была в одиннадцатом, а Владка только переселилась в новую квартиру, я повесила ключи от её дома на свои. Просто на всякий случай. Она сама предложила. И не потребовала назад, когда выяснилось, что учиться я еду в другую страну. Четвёртый этаж. Поворот направо. Своим ключом открываю дверь. Стараюсь сделать как можно тише и у меня получается. Пол не скрипит под мягкими кроссовками. В коридоре полусумрак, но разобраться не трудно. Я здесь, кажется, и с закрытыми глазами пройду. Из спальни доносятся какие-то шорохи, и я по идиотски улыбаюсь, осознав что найду её ещё спящей. Кладу цветы на тумбочку и наклоняюсь, чтобы снять кроссовки. Замечаю что-то неладное и не сразу осознаю что. Потом понимаю: рядом с зимними кедами Влады стоят сапоги. Смотрю вверх и вижу на вешалке два пальто. Размер пальто разный, как и обуви, то, что она здесь не одна — очевидно. Нет, у меня не началась истерика, я не побежала с диким криком в спальню или прочь из квартиры. Но сердце как будто пропустило удар. Я чувствовала, как ледяное спокойствие куполом опускается на меня, мысли полностью отсутствовали. Услышав, как в спальне открывается дверь, я привалилась к стене, пытаясь остаться незамеченной. Так и вышло. Свет из кухни не освещал прихожую, но короткий проход до кухни просвечивал насквозь. Когда же я увидела КТО вышел из спальни, то едва не засмеялась на три этажа. Не засмеялась потому, что ещё и дико хотелось материться: из комнаты вышла Олеся, та самая сестра Влады. Понемногу оживая и давя приступы смеха, я вижу, как на кухню идёт ещё и Влада. Ну теперь я точно спокойна. Плана никакого нет, есть только желание сделать неожиданность. Посему, положившись на её величество импровизацию, подхватываю с тумбочки цветы и иду на кухню. Подхожу, опираюсь на косяк и просто жду, когда меня заметят. Олеся — вечная мерзлячка, сидит напротив меня в джинсах и байке. Видит меня почти сразу, но я прикладываю палец свободной руки к губам, призывая молчать. Увидев, что намёк понят, поднимаю два пальца в приветствии и улыбаюсь. Влада сидит за столом спиной ко мне в домашних шортах и майке на бретельках. Может она и не мёрзнет, как Леся, но всё-таки это холодновато. За это я ей ещё ввалю. Разворачиваюсь и иду в ванну, помня, что там всегда висел тёплый халат. Всё предельно тихо и бесшумно. Халат уже закинут на плечо, а я вновь стою на пороге кухни. Тут я начинаю вникать в их разговор и понимаю, почему Олеся так улыбается. — Лесь, если б ты знала, как мне её не хватает. Вроде общались только вчера, но хочется, чтоб она рядом была, чтоб обнять можно…- протягивает Влада. — Была б здесь Женя, она б тебя за шорты в первую очередь отчитала, — откровенно издевается старшая, только Влада пока не понимает весь стёб. — Сначала одела б, а потом отчитывала бы уже. И обняла бы обязательно, — фразу Влада не заканчивает, потому что я накидываю ей на плечи халат. И, не давая подняться или развернуться, обнимаю, держа перед ней букет. Об эмоциях девушки могу догадываться только по всё более и более улыбающемуся лицу Олеси. Наконец та не выдерживает и начинает смеяться. Именно тут Владу прорывает: — Ты! Ты всё знала! И ничего не сказала мне! — жестикулирует она в сторону сестры, насколько это возможно. Та только смеётся, а Влада тем временем разворачивается и смотрит мне в глаза. Как же близко. Именно сейчас начинаю понимать, как же скучала. Знаю, что не сдержусь, даже при её сестре, поэтому притягиваю ЕЁ ещё ближе и кладу голову ЕЙ на плечо. Чувствую ответный жест и губы на своей шее. Мстит. Знает ведь, что хочу, но при ком-то чужом не отвечу. Цветы ставим в вазу, завариваем чай. Сидим все троём на кухне и разговариваем. Больше о них, я хочу знать, сколько всего пропустила за эти полгода. Рассказывает в основном Леся, Влада же давно перелезла со стула, но мои колени и обнимает, пытаясь не потерять моменты. Я стараюсь не так палиться, но вряд ли у меня получается. В следующий раз я прилечу сюда нескоро. Наконец Олеся уходит, напоминая, что у Влады сегодня есть пары. Но той пофиг. Едва закрыв дверь, слышу за спиной: «К чёрту пары, »- и оборачиваюсь, чтобы наконец-то поцеловать её. Прижимает меня к стенке, едва ли не карабкаясь на меня, чтобы чувствовать полностью. Подхватываю девушку и, не прерывая поцелуя, шатаясь, иду в гостиную. До спальни мы не доберёмся. Два шага, выбитая спиной дверь — разве они существовали? Спиной приземляюсь на разложенный почему-то диван, но удара даже не ощущаю. Халат валяется где-то в прихожей, как и моя майка. Чувствую её руки на своей спине и резко переворачиваюсь, подминая под себя. Я заставила ждать её слишком долго, чтобы медлить ещё хоть чуть-чуть. Из мыслей в голове уже давно только одна — желание. Резковато сдёргиваю с любимой майку и припадаю губами к ключицам. Лифчика на ней нет и я, недолго мучая, припадаю к груди. Всасываю сосок губами и чуть прикусываю. Одной рукой прохожусь по животу, другую уже пропустила под неё, сжимая в ладони поясок её шортов. От возбуждения руки Влады дрожат настолько, что никак не могут справиться с застёжкой лифчика на моей спине. Ну и не надо. И так норм. Возвращаюсь назад к губам и целую. Глубоко, страстно. Почувствовав, что всё-таки справилась с ремнём шортов, поднимаюсь на руках и смотрю на неё. Какая же красавица. И только моя. Дорожкой поцелуев на животе дохожу до её шортов и стягиваю их вместе с бельём. Поднимаюсь чуть вверх и вылизываю пуп, знаю, что ей нравится. От стона Владу не спасает даже зажатая между зубами ладонь. Я же ладонями раздвигаю бёдра и опускаюсь совсем вниз, понимая, что долго она не продержится. Касаюсь губами совсем мокрых складок и развожу их языком. Если сейчас отстраниться, то наши губы будет связывать тонкая прозрачная ниточка. Только отстраняться я сейчас хочу меньше всего. Припадаю к ней ещё ближе, касаюсь губами клитора. Одной рукой Влада ещё пытается подавить стоны, вторую уже запустила мне в волосы, прижимая тесней. Веду языком, меняю направления, Влада стонет всё громче, а мне мало. Понимаю, что хочу больше стонов и ввожу в неё два пальца. Хриплый крик и она сама насаживается на мои пальцы. Добавляю темп насколько могу, вжимаю её в диван. Поднимаюсь к ключицам, шее. Прикусываю кожу, пытаясь не оставить следов и ей этого хватает. Громко кричит моё имя и расслабляется. Тело ещё мелко дрожит, когда я вынимаю пальцы и слизываю её сок. Переворачиваюсь, затягивая её на себя и обнимаю крепко-крепко. Шепчу, как люблю её и слышу то же самое в ответ. Вспоминаю, что не было у меня такого плана, когда вставала сутра. И довольно улыбаюсь. Владка, лёжа сверху, опускается за поцелуем, и я, счастливая, добрым словом поминаю засранца брата, что отправил меня сюда.