Калифорния, с любовью

В пять утра у клуба было оживлено, как на рождество, когда утро грозит наступить не раньше полудня. Еще за полквартала до стали появляться припаркованные на тротуаре мотоциклы, а вся площадка перед баром, и метров по пятьдесят в каждую сторону густо заставлены мотоциклами. Отдельные их группы стояли в отдалении, у входа в два ближайших недорогих мотеля. Это все напоминало байк-слет в Холлистере*, когда маленький городок захлебнулся от обилия мотоциклистов. Вот в такой долбанный «Холлистер» превратилась за ночь эта улица. И даже сейчас – байкеры стояли группами, пили пиво, отъезжали и парковались. На улицах не осталось ни одной свободной проститутки, зато их можно было увидеть с тем или иным «кожаным братом». Джеймса на входе за локоть перехватил Макс, и предупредил строго: - Даже не вздумай подходить к нему. Поднимайся к себе, парень. Тихо и быстро. Макс не был хреново настроен к хастлеру, просто привычно строг. Последние дни оставили свой отпечаток и на его лице – залегли тенями под глазами и складками в уголках рта. Несколько столов были составлены в один посреди кабака. С два десятка байкеров с одинаковой эмблемой «Ангелов Ада» собрались за ним, только нижний «рокет» был разным «Калифорния», «Лос-Анжелес», «Нью-Мехико»… Здесь сидела вся 66 трасса. И практически в центре – потягивающий пиво Чоппер. Рядом с ним находилась настоящая леди. Подтянутая и моложавая, возраст – очевидный, за сорок не портил эту жгучую скуластую брюнетку за сорок. Она одобрительно улыбалась краем испанского, чувственного рта, и темно-ореховые глаза смеялись, разливая смешинки солнечными лучиками морщин в уголках глаз. Она даже в помещении не снимала кожаный «стетсон» и короткую косуху с вызывающе длиной лапшой. Небольшая, но аккуратная грудь вырисовывалась под обтягивающей майкой. В ней было то, что называется «стержень», и казалось, что все эти бойцы соревнуются за ее тихий, низкий смех. Да что там, за улыбку. Чоппер выглядел, да и был, абсолютно очарованным. Джей заметил этот взгляд,особенный взгляд Чоппера, обращенный на роскошную байкершу. Его он таким не баловал никогда и никогда не побалует. Он сунул руки поглубже в карманы и ушел к себе. "Да к черту все", - подумал он и организовал себе дорожку. "Все правильно. И на своих местах". Он приложился носом к следу из белых кристаллов и вдохнул. Разошлись поздно, около девяти утра, и Харрисон, подумав, решил, что не имеет смысла дергать и так перегруженного событиями за последние дни парня. Иногда он забывал о том, что большинство людей физически и психически не приспособлены жить в привычном ему ритме, но иногда – сам ухайдокавшись , как сейчас – вспоминал об этом факте. Да и нахрена ему сейчас был Джей? Просто, чтоб не расслаблялся? У Чоппера теперь каждая минута была на отдельном счету, особенно – минута сна. И лидер байкеров просто пошел к себе… … В три часа дня кабак напоминал «Завтрак в Макдональдсе» - обилием тусующегося народа, пластиковых тарелок и очереди у раздачи. Он так и не закрывался, под давлением публики, перезапустившись с ночного режима в дневной. Люди сдвигали столы, шлялись по всем трем этажам, сидели прямо на лестнице, курили травку в сортирах, и ночевали в комнате по три-четыре человека за раз. И теперь кабак напоминал старшую школу на оккупированных территориях, в которой спешным порядком разместили «десант» оккупантов. «Бардак, как на третий день слета» - усмехнулся про себя байкер, и спустился вниз, с трудом пробиваясь сквозь приветствия и приветствующих к стойке. Джей спустился чуть позже, в основном толпа была выше его, и он терялся среди этих людей. Он успел поразмыслить о своей внезапно изменившейся жизни. Удивительно,но теперь ему нужно было искать новый смысл. Он не мог больше зарабатывать как обычная шлюха, но при этом не собирался тратить деньги Чоппера на себя - в смысле как на себя. Только на себя как на его собственность. Получалось, что он начал абсолютно пустую жизнь, в которой он мог делать только три вещи: питаться в баре бардака, ширяться и ждать, вдруг он понадобится Чопперу в качестве подстилки под него или кого другого. Возможно, лучше ему было просто уехать. Не сказать, чтобы он скучал по жизни дешевой шлюхи, отнюдь нет. Он понял, что утекало меж его пальцев - смысл, осознание себя. Джей заметил Чоппера у стойки, тот разговаривал с окружившими его байкерами. Рядом парни устроили турнир по армреслингу. Джей задержался, чтобы посмотреть. Сейчас соревновались бородач в стиле ЗиЗи Топ и парень лет под тридцать с коротким ершиком белых волос и нордической внешностью. Мышцы противников вздувались от напряжения, по вискам тек пот. Взгляды - льдисто-голубой и карий - сцепились не слабее ручных захватов. На груди норда было вышито "Сноумэн". Когда Джей отвернулся, услышал, как кто-то спросил: -Че это за пацан? - Это шлюха Чоппера. - А-а. Обернулся и наткнулся на два голубых дула. И подобие добродушного оскала. - Эй, Сноу, не отвлекайся. На стойке пенились, и истекали янтарем кружки холодного пива. Тек расслабленный треп о всем и ни о чем одновременно, который возможен только между своими на утро после хорошей пьянки. Харрисон в пол голоса обсуждал что-то с коротко стриженным байкером, выглядящим почти цивильно на фоне собратьев. И Джея заметил, только среагировав на прозвучавшую за спиной реплику про шлюху. Развернулся, обшарил взглядом зал, и «срисовав» картинку, предупредил своих: - Я отойду. Харрисон раздвигал толпу плечами, как ледокол тяжелые ледяные глыбы северо-атлантического океана. И взгляд его был таким же холодным и свинцовым, как северная вода. Если бы было кому задать вопрос, чем его так задело это переглядывание или какую опасность он в этом видит – ни на один из этих вопросов Чоппер бы не смог дать внятного ответа. Просто, в тот момент, как будто что-то пробило черную дыру в груди, и теперь она выстужала нутро, ныла, и отдавалась дергающей болью, как межреберная невралгия. И скажи кто-нибудь метису, что таки ощущается жгучая смесь обиды и ревности, он бы не поверил такому доброходу. А если б поверил – убил бы. А пока он просто ощущал инстинктивную потребность увести Джеймса отсюда. Только не понимал, в чем перед ним виноват парень, что, не имея к тому никаких серьезных причин, Харрисону так хочется приложить хастлера мордой о стойку. Со всей дури. Раз пятнадцать кряду - и это было примерно раза в три больше, чем требовалось, чтобы убить блондина. Это было нерационально и неоправданно, но шло из самой сердцевины , из холодного кома, поселившегося в груди. Но Чоппер сдержался, только до боли – сам не сознавая насколько сильно - сжал крепкими пальцами плечо парня: - Пошли отсюда. Тебе здесь нечего делать. И все так же стискивая плечо, развернул того по направлению к лестнице. Поднимаясь вместе с ним наверх, Чоппер сам не понимал, куда именно ведет Джеймса, что и зачем собирается делать. Джей непонимающе посмотрел на Чоппера. - Ты чего, босс? - спросил он тихо на лестнице, подталкиваемый вперед жесткой рукой. - Я что-то не то сделал? Вообще молчал, честное слово. Постой, ну не хочешь же ты меня на цепь в комнате посадить?- парень нервно рассмеялся, но быстро перестал и угрюмо затих. - Цепь? Неплохая идея, - Чоппер фыркнул, пытаясь подавить непонятное "что-то" в своей груди - они были на втором этаже, но Харрисон прошел мимо своей двери, как будто хребтом чуя, что если они окажутся наедине, в обстановке "логова" и возле траходрома, то все закончится тем, что эта чертова шлюха просто вытрахает ему мозги через член и будет вить из него веревки дальше. Пока не превратит его в кастрата, мерина, старую заезженную клячу. Байкер завел Джеймса в свой кабинет, и подтолкнул в спину, закрывая массивную, гасящую звуки дверь. Прошел за стол, закурил - не с первого раза удалось высечь огонь из любимой "зиппы", и только пропустив первую тяжку, зло выдохнул вместе с дымом: - Что ты мать твою вытворяешь, Джеймс? Какого хрена ты крутишься там? У тебя совсем мозги коксом присушило? - Кручусь? Я же не искал там работу! Я думал,что быть твоей подстилкой не значит быть заточенным в четырех стенах рабом, секс-куклой. И вчера ты не был против, чтобы я погулял. Ты приказал тебе не мешать. И приказа своего не отменял. Какие правила, Чероки? Кажется,из нас двоих только ты их знаешь, - Джей не говорил слишком громко, но голос его звенел от непонимания и обиды. - А голова у тебя, чтобы в рот брать и кокс тянуть? - нехорошо поинтересовался тот: - Ты ей иначе вообще не пользуешься? Вчера я отослал тебя отсюда нахрен. Ты видишь, что происходит? Нет? Это "wow-эффект в действии". У меня здесь толпа собравшаяся со всей трассы, и все они в настроении "мы идем на войну". Хрен, конечно, куда они идут - поедет дюжина-полторы... но это и не важно. Каждый сранный проспект приехал сюда, потому что "не простим, отомстим, потому что мы - банда". Новость разлетелась и теперь у нас внеплановый праздник - а пошлем-ка мы Харрисона пристрелить сотню-другую мексикашек, а пока - дискотека, братания и речи в духе "потому что мы банда". Хуянда, блядь. Здесь дохуя левых людей. Опасных людей. Неуправляемых мною людей. И, какого хера мне надо, чтобы каждый обсосок в каждом чаптере знал, что я ебу пидарскую шлюху? Когда они видят тебя - информация расходится, как лесной пожар. А ты типа не понимаешь разницу и "че такого"? Чертов пидар, ты даже со Сноу успел облапаться зенками. Совсем охуел, что ли?! Хочешь ебаться? А давай... Иди, ебись, блядь. Я тебе это счаз в две минуты организую. Чоппер чувствовал, что его заносит, что он говорит больше чем обычно, и даже - что страшнее всего, опускается до угроз, которые бы сам не хотел воплощать. А это уже просто позорище какое-то. Не можешь сделать - не угрожай. Фундаментальный принцип сильных мужчин. Можешь сделать? Тоже не угрожай - делай. И самое печальное - всю дорогу Харрисон курил крепкими затяжками и - старался держать себя в руках. Сперва брови Джея дернулись, как от боли,так, словно его ударили ремнем или сделали болезненный укол. Потом его лицо стало холодным, хоть это стоило ему огромных усилий. На самом деле ему ужасно хотелось ударить Чоппера. Сжать кулак покрепче и вмазать ему в челюсть, вложив в удар всю доступную силу и весь свой гнев. Вместо этого он почти спокойно сказал: - Я не подумал, что своим существованием подставляю тебя. Извини. Теперь понимаю. Я пойду к себе и не выйду, пока ты не позволишь. Или свалю на нужное тебе время. - Джей, разумеется, подставляешь, - устало откликнулся Чоппер, чей гнев непонятной ему самому природы сдулся, как воздушный шарик столкнувшись с острой обидой пацана: - Мне многое сходит с рук, но открыто демонстрировать шлюху мужского пола всему клубу... Мне это могут не простить. И что у тебя за оглядывания были с тем парнем? Ты ж понимаешь _как_ он на тебя смотрел? Пиздец просто. Я чувствовал, что хочу завалить его. Последнее прозвучало растеряно и как оправдание: чему? Джей чувствовал только досаду, что этот разговор все еще длится. Он потер переносицу двумя пальцами и снова посмотрел на Чоппера. - Я не знаю никого из твоих соклубников. Я ни на кого не смотрел. И продолжил успокаивающим тоном: - Босс. У тебя ко мне претензии. Ты их изложил. Я их внимательно выслушал. Приму меры. - Прими, - хмыкнул Харрисон, становясь потихоньку тем, кого бесконечную неделю назад хастлер впервые увидел в этом кресле. Приступ прошел, оставляя внутри только усталость и пустоту. Харрисон покрутил в руках зажигалку и кивнул: - Хорошо. Ты можешь идти. И когда Джеймс дошел до самой двери и пальцы уже легли на ручку, сказал ему в спину: - Меня "оправдали", Джей. Я получу людей, технику и деньги "на войну". Машины придут сегодня вечером. Пальцы замерли на дверной ручке. Джей рывком обернулся и с отчаянием посмотрел на Чоппера. Но что он мог сделать. И говорить тут тоже было нечего. - Удачи, - сказал он хрипло. Хотя хотелось теперь обнять его и умолять вернуться живым. Или взять с собой. Но нигде не будет места для шлюхи. Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. А оказавшись у себя, прижался спиной к двери обхватив себя руками. Его колотила дрожь, в голове шумело. "Нет, пожалуйста, нет", - умолял он сам не понимая толком кого и о чем. Когда Чоппер спустился вниз, Сноумэн завалил очередного противника и поднялся, вскидывая руку в приветствии. - Чоппер, брат, окажи мне честь! - и пожамкал кулаком в воздухе, широко улыбаясь. В своем калифорнийском чаптере этот потомок голландских мореплавателей значился как механик, хотя равно часто участвовал в разборках и славился ножевым и рукопашным боем. Чоппер поднимает правую руку, типа "услышал", меняет курс. Подходит молча садится напротив, сцепляет правую руку. Напряжение тут же отдается болью в противоположном, раненном левом плече. Хмыкает глухо, и резко, не по игровому, в полную, позволяющую ему убивать голыми руками, злую силу кладет руку соперника на стол. Раньше, чем тот успевает опомниться. Смотрит прямо в глаза: - Вот так оно происходит на самом деле, Сноумэн. Никто не ждет, пока ты приготовишься. Повторить? Встает, недобрым , то ли все еще пьяным, то ли похмельным взглядом скользит по лицам: - Хочешь играть со мной в одной лиге - покажи мне свой лучший удар. Харрисону до чертиков хочется хорошей драки. Как не хотелось уже давно. И это тоже - глупость. Но сегодня он гранд-мастер по глупостям. Может ли идиотизм передаваться половым путем? Двинуться с места никто не посмел. Слишком прозрачные вырисовывались перспективы перед смельчаком. Джемма подходит к Чопперу, трогает за плечо: - Пойдем. У нее прохладные сухие пальцы, понимающий взгляд. Она лучший игрок в бильярд на деньги на всем Калифорнийском побережье. Десять дней назад он просил Джему приехать - один ее приезд в определенных кругах махом бы создал репутацию этому кабаку. Но тогда она отказалась - Леди, Женщина с большой буквы. Кто он такой? Щенок. Милый, но - щенок. А прошлой ночью приехала сама. Сказала "держись". Играла в бильярд. Позволяла радостно-глупым рядом с нею мужикам красоваться перед собой. И сейчас, крепко, как берут за руку ребенка, взяла сухой узкой ладонью огромную лапу метиса и увела за собой. К стойке. Плеснула им обоим виски, закурила ментоловую сигарету: - Тебе нужно подняться к себе и выспаться. Все остальное - "слетские понты". - Королева, я не могу. Ты же знаешь, как все работает.. - Знаю. Я встречу машины. Данхилл знает меня. А ты - ложись спать. - Джемма... - Харрисон, ты со мной споришь или уговариваешь? - женщина смеется, треплет по плечу: - Мой муж был похож на тебя, никак не мог угомониться, все хотел контролировать лично. Угомонись. Отъезд в пять утра. Сейчас - семь вечера. Не трать время. Чоппер качает головой, хмыкает и жестом подзывает верного друга: - Макс! Макс, я прилягу на несколько часов. Подними меня после двух. Сюда идут машины, когда приедут - загони их на задний двор и если я не встану сам раньше, то подними меня в два - я проверю каждую из них и все "подарки" перед отъездом. Его догнал Сноумэн. - Эй, не кипятись. Никто здесь не претендует на то, что принадлежит тебе. Я и пара моих ребят поедем с тобой на веселую вечеринку. Ты ведь не будешь против? Это все, - он оставил Чоппера подниматься к себе. Джей нарушил свое обещание не выходить из комнаты спустя всего один мучительный час. Он не мог найти себе места, хотелось выть. Никогда раньше он не чувствовал себя таким... заживо освежеванным. Наконец, он прокрался к двери босса и замер, не решаясь войти. Он прижался лбом к прохладному дереву. Услышал, как скрипнула кровать. Возможно, Чоппер был там не один. Возможно, с той потрясающей женщиной. А может, просто спал перед войной. В любом случае его нельзя было тревожить. - Я буду тебя ждать, - прошептал парень и бесшумно ушел к себе. Машины - два тюнингованных Лэнд Крузера и примкнувший к ним Гранд Чероки (барахло, - хмыкнул Чоппер и велел перевесить мега- "люстру" и верхний багажник на него со словами: - пойдет первым. Порвут - не жалко) все были окрашены в зелено-желтые оттенки хаки "пустыня", "савана", "сельва". Суровая резина на люфтованных рамах, мощный обвес, и лебедки с обоих сторон безошибочно выдавали в них оффроуторскую подготовку. Рации в салонах, дополнительные порты зарядки, выведенные наверх морды, выше линии капота воздухозаборники позволяли меньше забивать фильтры в пустыне и предотвращали гидроудар в случае внепланого форсажа неглубоких рек и ручьев. Тачки были тщательно осмотрены и нашпигованы сюрпризами, навроде того ствола, спрятанного под днищем пикапа, которым и воспользовался тогда, в критической ситуации, Сет. Поставлены дополнительные крепления для мощных винтовок, и так-кое что "по мелочи", как говорил Харрисон, на три часа загружая всех свободных механников работой. С четырех часов утра спать с выходившей на задний двор стены клуба стало совершенно невозможно - болгарка и сварщики. Чоппер приказал срезать всю заднюю часть салона, превращая один из "круизеров" в пикап, наваривая алюминевые трубы вместо крыши, для натяжки тента при необходимости. Кресла и все избыточное гражданское нутро было выброшено к чертям. "А этот побегает, если что" - одобрительно похлопывая морду "лэнда", с которой была снята эффектная, но неэффективная, тормозящая своим весом машину защита бампера, заметил Чоппер. Когда задачи были поставлены, а прошедшие "предполетную" подготовку Чероки и второй "круизер" ушли на заправку, заливать баки, доп.баки и канистры дизельным топливом, Харрисон поднялся наверх. Эту комнату он уже привык открывать своим "мастер-ключом". Стоять в проеме, и - смотреть. Но сейчас не было времени - просто стоять и смотреть. Не смотря на фоновое подвывание болгарки и треск сварки за стенами, байкер, стараясь не шуметь, подошел к кровати и положил тяжелый магнум на подушку. "Спи, ковбой" - произнес беззвучно, одними губами. Джей не спал и, кажется, только проваливался на несколько минут в какое-то серое, полное тревоги подпространство. Потом в голову вторгся страшный скрежет и рев, будто весь дом затягивало под огромные пилы на адской лесопилке. Джей крепче сжал веки и думал: "давай уже, быстрее" и представлял, как ржавые с кривыми зазубринами диски пустят на щепки сперва стену, потом медленно доберутся и до его койки. Скорее, ощутив, чем услышав, присутствие, он напрягся. А когда рядом на подушку опустилось тяжелое, пахнущее металлом и оружейной смазкой, Джей быстро протянул руку и вцепился в широкое запястье. Жест был отчаянным. Джеймс развернулся, сел, едва не въехав головой склонившемуся боссу в подбородок. Обхватил его за шею, запустил пальцы в волосы. Прощаться он мог вчера, но Чоппер не звал его и не нуждался в его услугах. Сегодня прощаться было уже поздно. Джей хрипло прошептал в самое ухо, стискивая изо всех сил горячую и шершавую руку Чоппера, стараясь запомнить это ощущение, сберечь его для себя: - Круче тебя никого нет. Порви их всех. Харрисон не знает, почему так тепло стало внутри, и все как залило горячим кленовым сиропом. Но он хмыкает мягко, берет жескими пальцами подбородок парня, разворачивая его лицо к себе и властно, уверенно целует в губы. А потом, отпустив ошалевшего парня, аккуратно снимает его руки с себя: - Не делай глупостей без меня. Дождись меня. Будем делать их вместе. Треплет недавно постриженные волосы, замечает это, и хмыкает польщенно-одобрительно "надо же.". Качает головой: - Тебе идет. Долгие проводы - лишние слезы. Чоппер думает о том, что не так надо встречать рассвет. Надо - заливать парным молоком грубо смолотый кофе, и передавать его в шершавые от поводьев руки, и день впереди должен пахнуть не порохом, а скошенной травой и лошадиным потом. Но все уже как есть. Харрисон пахнет кожей, порохом, табаком и немного - выпитым ночью виски. Уже от двери сообщает: - Ты можешь делать все, что захочешь. Но если понадобятся деньги или порошок, не нужно их "добывать", просто спроси у Генри. Он остается. Я предупредил его насчет тебя. Джеймс еще долго смотрел на дверь, обняв колени руками. Потом резко выпрямился, обхватил подбородок ладонью. Если Чоппер поцеловал его, его, потенциально заразную шлюху, значит дело было паршивее некуда. Значит, шансов, что он вернется было не так много. Джей почувствовал, как глаза разъедают горячие слезы, он сердито теранул по ним, коротко стукнул сам себя в скулу. В голове из гулкой опустошенности начал зарождаться хаос. Что теперь делать. Как и чем жить. Невыносимо это - ждать. Нужно убить время. Ширнуться. Черта с два. Напиться до потери пульса. Какой ты жалкий. Чоппер будет сражаться там, а ты - жалеть себя здесь. Ты не нужен ему слабаком. Никаким не нужен? Не правда, не поцеловал бы тогда. Джей покосился на пистолет на подушке. Скоро байкеры разъедутся и ему можно будет выходить. Тогда он первым делом скатается в клинику, провериться. А дальше... Он подумает, что дальше. - Поехали, поехали! – Байкер в воротах организует подобие колоны, где первыми выезжают тяжелые офф-роутеры, еще пара машин пристраивается к ним, а уже после с обочины и тротуаров стягиваются мотоциклисты, попарно, в шахматном порядке образуя длинный хвост. Это те, кто вместе с ними держит курс на Эль-Пасо. Чоппер за рулем облегченного "круизера", на мирных территориях – головной машины. Он поворачивается вправо, чтобы сказать: «Смотри, малыш, мы едем в Техас», но на штурманском месте Макс, устраивается удобнее, намереваясь доспать в пути недополученное ночью. Харрисон хмыкает и качает головой. В шесть утра на местной радиоволне гонят кантри, а жаркое юное солнце уже палит во всю, заставляя надеть солнцезащитные очки. Колона в зеркале заднего вида выглядела брутально, но их путь лежал через Сакраменто, Фресно, через Долину Смерти – в Лас-Вегас, дальше до Альбукерке, оттуда на Эль-Пасо, и минуя его по касательной – кто пропустит их в Эль-Пасо?, пойдут далее - в Техас, по дороге на Сан-Антонио свернут в пустыню в районе 90-го шоссе. Большинство из тех, кто сейчас отбрасывает черные тени на асфальтовое полотно отстанут еще в Калифорнии, аризонская чепта – отстанет в Аризоне, остальные рассосутся по дороге. С оставшимися Харрисон поговорит в Эль-Пасо. А пока – "йохао, едем". Веселее вместе. Чоппер меняет волну, ловит забойный рок-н-ролл семидесятых. Рядом слегка ворчит и натягивает ниже козырек бейсболки Макс, сонно ворочаясь в штурманском кресле. Акуле и Быстрому – лучше. Они под тентом, в кузове, потягивают пиво, салютуют запотевшими бутылками, едущим по бокам соклубникам. Весело. «Не война, а праздник какой-то», - хмыкает про себя Харрисон. Ну и пусть. ...Хилли-Билли рок, хилли-билли ролл, хилли-билли рок-н-ролл… Джей вжимался в окно лбом до тех пор, пока был виден последний байк, хотя после того, как исчез из поля зрения головной крузер, его уже ничего не интересовало. Начался обратный отсчет в финале которого - со щитом или на щите. Будут ли поступать какие-нибудь вести? Захочет ли Генри делиться ими? С чего бы. Джей вышел из комнаты. Он испытывал острую необходимость занять себя чем-нибудь. Все были в изрядной прострации после бурных последних ночей и в борделе царил свинарник и хаос. Бармен, его помощники и даже кое-кто из шлюх вяло наводили порядок, скидывали в огромные мешки из черного полиэтилена одноразовую посуду и объедки. Джей молча вклинился в процесс и стал поднимать стулья, мыть полы и орудовать шваброй. Больше здесь не осталось тех, перед кем он должен был изображать статусное поведение. Сноумэн с двумя приятелями из калифорнийского "филиала" замыкал шествие на мощном джипе. Во время сборов он успел немного похвастаться работой своей бригады по прокачке "коня". Клиренс был изменяемым благодаря специальным гидравлическим стойкам, прослаивающим кузов и амортизаторы. Середина крыши кузова смещалась, открывая рельсы для установки турели гатлинга и небольшое пространство для стрелка. По краям огневой точки можно было установить броневые листы и частично обезопасить пулеметчика. Сейчас же все приспособы мирно ждали своего часа в потайных ящиках под задними пассажирскими сиденьями вместе с оружием и боеприпасами, хоть и не терпелось пустить их в дело. Сотни миль позади. Палящее солнце, дешевые мотели, пыльна потрескавшихся губах, теплое пиво в бардачке. С последними и наиболее выносливыми "ангелами" - железные задницы!- прощались в Эль-Пасо. Несколько мотоциклистов собирались пересечь границу здесь, и возможно встретиться с боевой группой Чоппера в Мексике. А может - и нет. Там же, в Эль - Пасо планировали последний человеческий отдых. С сытным ужином, горячим душем и на чистых простынях. Дальше снова и - только походная жизнь: сон в машине или в палатке - кто как озаботился, мытье теплой отдающей бензином водой из канистр, продубевшие под мышками рубахи и опасный ночной трип через пустыню. Харрисон любил мясо. Это была нежная любовь к сочному, толстому куску говядины, зажаренному на гриле. Байкер умел жить. Завтра будет завтра. И возможно - послезавтра наступит не для всех. Но это - завтра. А сегодня они в Америке, холодное пиво и кусок мяса отличное завершение долгого - и уже третьего - дня за рулем. Харрисон смотрит на телефон и думает: позвонить или нет? Сегодня все, кто поедет дальше запрут мобилы в банковской ячейке Эль-Пасо. Ну, кто еще не в курсе, что по мобильникам, даже выключенным, можно отследить человека? Но пока можно позвонить? А нужно ли? Чоппер видит Сноумэна с ребятами, дает отмашку - присаживайтесь, мол, за мой стол. А сам набирает номер Генри: - Привет, - говорит он, как будто не уехал на войну, а так - провел день-другой на забористой шлюхе, и теперь вдруг вспомнив о своих обязанностях, интересуется обстановкой: - Как дела в кабаке? - Здорово, Чоп, - откликается Генри бодро. И впрямь словно босс звонит не от границы с Мексикой, а со сместившегося в пространстве развеселого байкерского слета. - Всё путем. Пришла нужная поставка, разместили по точкам, дело крутится. Бардак после тусовки отдраили до блеска, все на своих местах и усердно трудятся. И это... твоя сучка ведет себя хорошо. Ни к кому не лезет. Вообще редко нос высовывает, пожрать только. Так что беспокоится тебе не о чем. - Знаешь, старик, что прикольно? Обычно после того, как я слышу "тебе не о чем беспокоиться", случаются самые лютые пиздецы. Так что я не расслабляюсь и вы там повнимательнее. Если что - подтягивай из Сакраменто Могильщика с компанией, они подпишутся. А у нас отпуск пока проходит штатно. - Чоппер делает глоток пива, свободной ладонью жмет руки присаживающимся за стол пацанам и говорит: - Ладно, я чего звоню... Со мной дней 5-6 связи не будет. Он так и не решается попросить позвать Джеймса к телефону. То ли то, что Генри сказал о парне "сучка" расхолаживало, то ли был бы в баре, ну типа можно было бы... а так... хорошо себя ведет и ладно. Но странное разочарование осталось. Хотя, если вдуматься - о чем им говорить? Нет, не стал звать и правильно. - Бывай, - говорит Чоппер Генри и выключает телефон, снимая аккумулятор и вынимая симкарту. Джеймс получил свои результаты в запечатанном желтом конверте из плотной бумаги - "Будто, бля, в колледж поступаю", - заклеенный так плотно, что словно все было сделано, чтобы его было не открыть. Сперва Джей сильно запарился, где же ему вспороть этому конверту брюхо, чтобы никто не видел. Больше всего он боялся своего возможного выражения лица. Потом плюнул на все, сел прямо на ступеньки клиники, с краешка, и достал перочинный нож. Вытряс листки себе на колени. Спид, сифилис, гепатит и прочие радости. Он смотрел на каждый листок, потом отворачивался, перекладывал назад, только потом снова смотрел. Отрицательно. Накатила странная, непонятная усталость. И первая мысль была "Вот же повезло". Нереально просто. Такой сильный иммунитет? Ну, без резинки он никогда не ебся, а вот минетил частенько, случалось. Так что и вправду чудо. По дороге домой Джей думал о том, что ему не с кем поделиться своей радостью. Да и радость ли это? Просто факт. Так, "галочка" для себя. Молодец, типа, к строевой службе годен. По пути к себе он попросил у Терри бутылку текилы. - Целую не дам, перетопчешься, - отдал початую и уполовиненную. Может, им самим, может, помощниками, и только третье может - кем-то из гостей. Есть Джею который день не хотелось, а выпить вроде как было нужно. Хороший повод. Да и забыться немного стоило. Его руки подрагивали, глаза начали слезиться от яркого света, поэтому он поспешил убраться к себе в берлогу. Кости неприятно ломило, суставы болели. "Не буду, - подумал он, глядя на комод с заветным ящиком. - Еще не сейчас. Я могу еще потерпеть". В нем поселился страх, что нужно либо продержаться до конца, но как же он справится, либо даже не пытаться выстоять, а тогда чего мучиться. Не давало отступить глупое упрямство. "Попробую. Оценю, на что способен". Он уселся на кровать и занялся текилой. Но радости что-то не было. Хмыкнул только после насмешливого тоста "Ну, за здоровый образ жизни". Чем больше он пил, тем тоскливее ему становилось. Еще и ломка все ярче напоминала о себе. В голове поселилась безумная мысль: позвонить домой. От этого сердце заколотилось так, что едва не выскакивало из груди. Это безумие даже показалось ему сейчас допустимой идеей. Он никогда не звонил домой. Сейчас это было похоже на мелкое хулиганство. Позвонить - и молчать в трубку. И он так и сделал. Набрал с мобильного номер отца. Очень долго никто не отвечал. Потом сухой хриплый голос, изменившийся, но все же узнаваемый, сказал "Райкер. Слушаю". Джей облился ледяным потом, рука задрожала сильнее. Он сглотнул и, наверное, шумно втянул воздух, потому что на том конце сперва несколько долгих дегтярно тягучих минут царило молчание, а потом голос сказал: "Джеймс. Это ты". Утвердительно. Джей тут же ткнул в "отбой" и кинул телефон на другой край кровати. Зачем он это сделал. Услышал. И что теперь? Больше всего теперь он боялся, что телефон зазвонит, что отец выскажет ему все, что сказал тогда, в последней ссоре. Но телефон не звонил. Недолгое время Джей почти умолял его мысленно "позвони". Но ничего не происходило. Тогда он снова вернулся к текиле и выпил всё. Чтобы не осталось сил доползти за порошком. Выехали поздно, дорога до того места, где Чоппер планировал встретиться в проводником-контрабандистом, чтобы уже вместе с ним , глубокой ночью, форсировать границу посреди пустыни джипы дошли бы за 6-7 часов, а тогда смысл торопиться. И поступила команда «отсыпаться» - до самой «сиесты» никто из них не вышел из номеров, и даже тогда времени хватало. В сиесту все 13, - забавное число человек, составляющие экипажи четырех боевых машин, собрались под навесом в ближайшей траттории. Это был неспешный обед и одновременно рабочее совещание – теперь, когда остались только джипы Харрисон хотел обсудить с пилотами машин и едущими в них бойцами стратегию передвижения в колоне. Их роли и сценарии в различных прогнозируемо «непредвиденных обстоятельствах». Особенно его волновали новички. С одной стороны, если «Ангел» готов к бою и настаивает на участи – отказывать непринято. Но Чоппер не знал этого парня и его боевого опыта. А всех остальных знал. И не по легендам – знал в деле, знал по делам и сам «подтянул» в это дело, заручившись поддержкой боссов. Харрисон откусил изрядный кус острого бурита, подцепил дольку сочного томата и спросил у Сноумэна, явно имевшего право говорить за себя и за своих ребят: - Если я все правильно помню, то в своей чепте ты механик. Не сочти за наезд, но мне любопытно: нахрена ты со мной едешь? Мотивация какая? Сноумэн улыбнулся, глянув на Чоппера, а после вернулся к созерцанию пенящегося будвайзера в высоком стакане. - Не нравлюсь я тебе. Оно и правильно. Ты меня не знаешь, а я о тебе наслышан, но глазами своими не видел. Он отпил пива и продолжил. - Механик, ага. Широкого профиля. Сам прекрасно знаешь, что вернее всего оружие и техника проверяются в условиях реальной войны. Это первое, почему я и мои ребята здесь. Мешать тебе не будем, а может и пригодимся. Второе... личное. Моего близкого друга мексикашки на фарш пустили. Теперь не упускаю шанса еще поквитаться. Харрисон хмыкнул, покачал головой: - Ты прямо как пионер-герой. Летчик-испытатель. "А можно мы с вами на войну пойдем, а то тут у нас воот такая большая дура нарисовалась – совершено случайно, а пальнуть из нее негде?" - передразнил беззлобно Чоппер и покачал головой: - Нашли полигончик. Но, черт с вами, только учти – я за тебя и твоих людей не отвечаю. У меня задача простая: найти гнездо нападавших и всех убить. Ничего лишнего, ничего личного. Если и когда обстановка позволит – обыщем дом и гаражи, и подвалы на их базе. Попробуем найти кого-то живого, и не исключено, что Сета. Но если будет очень жарко, а более двух третей сил противника на базе будут уничтожены, технике и имуществу картеля будет нанесен значительный ущерб – я разворачиваюсь и отступаю. Это устраивает боссов. А лезть на рожон и мстить любой ценой это не война, а героизм. А геройствовать надо в одиночку. Ну, потому что – герой должен быть один. Когда героев много – они называются хулиганами. Поэтому – на подвиги не рваться, вперед батьки в пекло не лезть, при команде «отходим» - отходить первым. - Брось, - усмехнулся Сноумэн. - Какой же я герой. Я ж не с голыми руками на суреньос пру. Есть кой-какие фишки. Ничего лишнего, несомненно. На закуску могу предложить себе, тебе и твоим людям световые и шумовые гранаты продленного действия. Защитные шлемы прилагаются. Это должно упростить продвижение по базе. А когда возьмем все, что нужно, или будем вынуждены драпать, есть и на этот случай игрушки. Например, снаряды, начиненные тонкими, что твои начос, стальными пластинами. При детонировании пошинкуют все к чертям в радиусе десяти метров. Капитальные стены не пробьют, но внутри будет идеальный фарш. Конечно, лучше бы Сету в этот момент быть с нами, - парень с сожалением покривился, мол, понимаю, что жив он вряд ли. - А в финале, в качестве прикрытия отступления, мы обязательно пальнем по базе из миномета снарядом, заправленным белым фосфором. Это будет о-о-очень пламенная вечеринка. - Да ты псих, - в каком-то веселом оторопении пробормотал Чоппер, откидываясь на спинку стула. По интонации были не понятно - он в восхищении от таких "домашних заготовок", или в таком глубоком ахуе, когда реагировать иначе чем нервным весельем не получается. - И расист, - добавил сидящий рядом Макс. Группа Харрисон заржала - это была годная, расово верная шутка, уходящая корнями в чисто командный бекграунд. Если в двух словах, то появилась после того, как Голдберг, прям по фамилии ясно, что этнический еврей, приставал упорно к банде афроамериканских спорт-байкеров, а на их вялые попытки отогнать бухого чоппериста обижался: "Да вы, блин, расисты". Хохмочку про расизм потом обжили и употребили не раз, в том числе и на переговорах с латиносами и азиатами. "тема" прижилась и обросла дополнительными смыслами. - И расист, - с удовольствием согласился с другом Харрисон и спросил у Сноумэна: - Ты да... ты, конечно, прямо подготовился. Но только один вопрос: ты хоть раз участвовал в столкновениях с многочисленным и хорошо вооруженным противником на его территории? В джунглях, сельве, горах? И пояснил во избежание разночтений: -Я не пытаюсь тебя принизить, я как бы просто... кхм... хотел бы внести легкие коррективы в твое представление о том, чем мы вообще собираемся заниматься. Понимаешь, наша задача не светиться и не шуметь. Можешь считать это моим личным стилем, он не очень эффектный, но зато эффективный - тихо приходим, красиво валим всех нахуй и быстро уходим, по минимуму привлекая внимание. Никаких спецэффектов и громких звуков, понимаешь? Фактор внезапности, профессионализм и грамотный шустрый съёб. Такая концепция. Вот когда все, как обычно бывает в реальном бою, пойдем по пизде и превратиться в бардак, тогда уже можно - хоть шумовые, хоть осколочные. Хоть ферверки с поджогами. Но, сначала, давайте все-таки попробуем сделать это скучно. Я люблю, когда мне на войне скучно. Акула ухмыльнулся своим изуродованным ртом. Видимо, оценил шутку про "скучно". Или тоже любил скучно воевать. - Не вопрос, - ответил Сноумэн. - Скучно, так скучно. Тогда считай, что мы тут добровольная, полуавтономная рабочая сила. Путаться под ногами не будем. И никакой подставы со спецэффектами. Что касается опыта - да, некоторый имеется, - он ухмыльнулся. - В случае чего тебе и твоим парням вытаскивать нас из жопы не придется. Если вляпаемся, разберемся сами, к тебе ни у кого на наш счет претензий не будет. Ты командуешь, мы подчиняемся. Дело в первую очередь твое, субординацию понимаем. Ты задаешь тон и маршрут. Не доверишь чужакам свой тыл - можешь кинуть вперед как пушечное мясо - один хрен, - он допил свое пиво и взял в рот зубочистку. Чоппер полувопросительно посмотрел на Макса, тот пожал плечами: - Я ж говорю - расисты. Харрисон рассмеялся: - Ладно, раз все такие взрослые, лично я ничего против хорошей компании не имею. Один вопрос, брат: как мародерку делить будем? Сам понимаешь, в доме может быть много ценного. Брали уже и золото, и баксы в чемодане. Пойми, я в такие вещи не ради фана ввязываюсь. В общем, сам понимаешь... если войдемв дом, то вы берете то, отчего откажусь я. Идет? * Мародерка - любой трофей, особенно взятый с мертвого противника. Сноумэн вскинул взгляд на Чоппера и долго, пристально на него смотрел. Потом его губы медленно растянулись в кривую ухмылку. - Только в этом доме? - не смог сдержаться. На короткое мгновение его взгляд казался серьезным, но почти сразу смягчился, повеселел. Предваряя возможную реакцию, парень примирительно поднял руки, и не ясно, шутил ли, подтрунивал или провоцировал, а может и вообще ничего особенного в виду не имел. - Договорились. Вы первыми все обтрясете. А мы - на подхвате. Успокоился и Харрисон: с человеком, который понимает, что война это не гормональный всплеск чести или "ура-патриотизма", а опасный, но весьма прибыльный бизнес - можно иметь дело. Байкеры еще немного посидели, сближаясь за совместной трапезой и историями в стиле "А у нас, как-то раз.. ну, ты его знаешь? нет? ну, ладно. Так вот...", а ближе к вечеру, когда раскаленный солнечный шар покраснел, спускаясь к горизонту, выехали колонной из Эль-Пасо. Свернули на 90-е шоссе, идущее посреди пустыни параллельно мексиканской границе, милях в пятидесяти от таковой. Переговаривались по рациям, слушали музыку, пока не отъехали так далеко от городов, что радиовышки уже не добивали до них. Макс поставил диск "Металлики", Чоппер покачал головой, но ничего не сказал. Они вели внедорожник по очереди, но когда густая вязкая темнота легла на пустыню, и исчезли из виду все огни, Харрисон сел за руль. Слушали музыку, трепались между собой по рации, иногда слышали переговоры дальнобойщиков и даже перекинулись солеными, как арахис шутками, с парой из этих автобродяг. Где-то к трем часам ночи они увидели на дороге машину, мигавшую габаритами в режиме "стою на аварийке". Чоппер снял приемник рации, отжал кнопку передачи: - Всем машинам - к обочине. Останавливаемся. Прием? - Чероки понял! - Круизер принял! - Поняли тебя. - это Сноумэн. Колона притормаживает, гасит фары. Харрисон выходит из машины, держа руки на виду и один идет к старому грузовичку. Хлопает дверь, на дорогу спрыгивает мужчина из мексиканских индейцев, и встретившись они молча и крепко обнимаются. - Едем? - спрашивает Чоппер и тот отвечает: - Едем. Хорошая ночь, тонкая луна. Утром будем по ту сторону границы, днем в пригороде Чиуауа. ...Колона движется с погашенными фарами, ориентируясь лишь на тревозные, рыже-красные огни габаритов впереди идущих машин. Сохраняют радиомолчание. А потом джипы по одному форсируют мутную, быструю, но мелкую реку, рискуя пробить покрышки на острых камнях на одно берегу и увязнуть в рыжем топком иле - на другом. Какое-то время машины, повинуясь маршруту пикапа, едут вдоль берега в воде, вверх по течению - выход не там, где вход. Путают следы. Трижды в рацию врывались переговоры погранцов - один раз на английском, дважды на испано-мексиканском "суржике". Но кремово-розовый рассвет застал колону уже на мексиканском шоссе. Можно было выдохнуть, и Чоппер, глядя на пыльные города, древние дребезжашие автобусы, допотопные грузовички и потрепанные, пять раз перекрашенные легковушки, сонно уткнувшиеся носами в изгороди вдоль дороги, включил передатчик: - Ребят, а мы ведь здесь на своих тачках, как вошь на гребешке. Весело сказал. Чиркнул зажигалкой, прикуривая и обнадежил колону: - Ничего. Доедем до Кампече - потеряемся на фоне местной наркомафии. Обещаю. Джеймс открыл глаза и глухо застонал, голова раскалывалась, веки казались распухшими, тяжелыми и вязкими, как непропеченные оладьи. Он покосился на патронташ бутылок. Черт, Терри обязательно наябедничает Чопперу. Да и хрен с ним. Хрен с ними всеми. Как же паршиво. Парень поднял руку и утер текшую слюну. Потом он понял, что его разбудила боль во всем теле. Он обхватил себя, поджал ноги, перекатился по кровати. Вся постель была измята и наполовину сползла до пола, матрас, простыни, подушки. По телу тек холодный пот, зубы постукивали. "Черт... хватит... не могу больше..." Джеймс сполз с койки на пол, почти свалился. Ноги выкручивало, он толкнулся ими, провозя себя вперед, проталкивая тело к комоду. Но ящики были выдвинуты, перерыты в беспорядке. Джей с ужасом уставился на локальный погром. А потом вспомнил, что вчера... или позавчера... напился в очередной раз и... "Оооох бляяя..!" - вытряс порошок в унитаз. Все остатки. И едва не прыгал вокруг, как индеец, торжествуя, празднуя свою очередную победу, еще один день без. Пока не рухнул в койку. "Идиот!" Пойти к Генри?! Нет! Тогда это будет официальная капитуляция! Джей запрокинул голову и тихо, отчаянно завыл, чувствуя, как все лицо становится мокрым от слез и слюны. "Пожалуйста... хоть немного..." - он пополз по полу, ища мутным взглядом хоть кроху белого порошка. В туалете он заметил немного, просыпалось на ободок унитаза. Он жадно приник к белому пластику ртом, стал лизать. Но было так мало, что ничем ему не помогло. - Идиот... - стонал Джеймс. - Что ты наделал... Он, отталкиваясь трясущимися ослабевшими руками, кое-как всполз на ноги и посмотрел на свое отражение. Синяки под запавшими глазами, скулы, плотно обтянутые желтоватой почти пергаментной кожей. Джею стало дико смешно, он истерически заржал, глядя на себя, а в конце разозлился. - Шлюха, выглядящая на все сто. Да ты просто выродок. Чертова шлюха, - он вспоминал слова, которыми называл его Чоппер и с наслаждением добавлял кое-что от себя. Он ненавидел себя в этот момент за сделанное с порошком. - Ублюдочный чертов педик. Он провел ладонью по волосам и тут взгляд его упал на бритву, тихонько лежащую на полке. Джей взял ее, обласкал пальцами ручку. - На все сто, значит, - он мрачно ухмыльнулся своему отражению и тут принялся с остервенением, глухо рыча, сбривать волосы. С ненавистью, нажимая, вырывая клоками. Потом отшвырнул забитую волосами бритву и на четвереньках пополз обратно в комнату. Там прижался пересохшим ртом к бутылке с текилой. На следующее утро его первым делом вырвало. Он еле смог выдержать стремительный рывок к унитазу. Рвало долго, желчью, а потом не отпускали сухие спазмы. Из глаз текли жгучие едкие слезы из-за натуги. Проблевавшись, Джеймс приник к струе воды из-под крана. Потом поднял взгляд на свое отражение и чуть не закричал. Чоппер его точно убьет. Ломка выкручивала кости, было трудно думать. Больше на автопилоте Джей переоделся в свои старые джинсы и спортивную куртку с капюшоном, натянул его посильнее, чтобы никто не видел лица. Нашел потрепанную бейсболку и надел ее тоже. Ему казалось, что он добирался до того самого салона целую вечность. Кругом было темно, только фонари и свет окон и рекламы мелькали перед глазами. Джею казалось, что он попал в другое измерение, его окружали тени и размытые образы. Краем сознания он управлял собой и этот внутренний автопилот загонял его в нужные автобусы в нужном направлении. Свет в салоне горел, значит, недавний знакомый как и прежде задерживался допоздна. Джеймс ввалился внутрь. - Привет, - прохрипел он. Патрик испуганно шарахнулся к телефону. Потом замер. - Господи. Ты меня напугал. Я думал, это какой-то наркоман пришел нас грабить. Джея трясло. - Так и есть, почти, - процедил он сквозь накрепко стиснутые челюсти. - Ты можешь сделать с этим что-нибудь? - он стянул капюшон и бейсболку. Патрик громко охнул и зажал рот рукой. Потом печально и сочувствующе посмотрел на Джея. - Да, - он взял машинку для стрижки. - Кое-что могу. Потом он осторожно брил Джея налысо, протирал раны - порезы и срезанную кожу - перекисью. - Что ты натворил, зачем, - грустно прошептал парень. - Психанул, - ответил Джеймс и плотнее сощурился. - Блядский свет... Какого черта так ярко... - он держался, как мог, скрипел зубами, сжимал кулаки до того, что ногти врезались в кожу. - Быстрее... Пожалуйста... - Почти все. Скажешь, куда тебя довести? Джей болезненно хмыкнул. - Я наебнусь с твоего сраного скутера. - Возьмем сраное такси. Они оставили телефоны по ту сторону границы. Но не цифровой фотоаппарат - боссам будет нужен отчет. Как иначе. Две машины катятся по пустому, полу заброшенному шоссе Техаса. Харрисон сидит на пассажирском сиденье, за рулем - Акула, правой, страшной стороны своей морды к нему. Чоппер пьет теплое виски, прямо из горла и крутит в пальцах карту памяти. Слот скользит от указательного к мизинцу, но не доходя до него, разворачивается вокруг безымянного, и переворачиваясь поднимается вверх, на миг замирает на высшей точке маршрута, прижатый подушечкой большого пальца, и снова - вниз. Харрисон помнит каждый кадр на вынутой из фотоаппарата карте: ....Зеленые джипы, как мальчишки, играющие в индейцев, обвязаны ветками. На переднем плане, на капоте круизера расселся "Сноу" - Чоппер быстро сократил длинное для радиопереговоров имя. Он держит в руках натуральный мексиканский мачете, которым еще не давно рубил жесткие ветки, выдирая их из цепких объятий лиан. Он смеется, морда по приколу измазана грязью на манер "командос", и улыбка его особенно белозуба по контрасту с загоревшей и испачканной золой мордой. На лезвии мачете - свежие зазубренны. Рядом с ним, у переднего бампера двое - его друзья. Стоят, корчат рожи - строят профи, брутальные, в коже и камуфляже. Это вообще забавное сочетания кожи и камуфляжа. Но - есть смешные правила. Например, то, что ты делаешь в жилетке клуба - делает Клуб. Эти знаки нельзя снимать. А особенно - перед встречей с врагом. В обрезанном под пикап кузове - Макс и Быстрый. Быстрый высовывается вперед, ложась на крышу авто, лезет в кадр. А Макс занят чем-то, он в пол оборота, на голове - выцветшая бандана-камуфляж. Оборачивается на легкий щелчок сфокусировавшегося объектива. Хмурится. Чоппер не в кадре. Он снимал. Чуть позже снимет еще одну, групповую, поставив камеру на капот, на "выстрел" с задержкой. Там вся группа, за три часа до начала операции. Вон Акула держит в руках винтовку, парни Сноу, вместе с ним, присели на корточках в первом ряду. Втроем положили руки на лежащую на коленях бойцов длинную трубу гранатомета. Какие затейники! За ними - стоя в обнимку, Чоппер с Максом, Быстрый и Чак, а вон братья Доу, И командир второго круизера - Гарсия. Мексиканец, между прочим. Наполовину. Отличная команда боевиков, злых как "перро". Никто из них и не думает улыбаться в камеру. Стоят - чуть в стороне, тяготятся эти групповым селфи. С левого края - Лом, он был морпехом - две командировки в Ираке, а во-второй - попал под трибунал. С Чоппером идет не в первый раз, или - все-таки Крэйн, по кличке - Лом, с Чоппером - в первый. Это Чоппер до этого два раза ходил с Крэйном. И эта память о командирстве Лома проступает в уважительных их отношениях. С Крэйном - Джаггер и ... ох, черт, он не помнит как звали того мужика. Надо будет спросить у Крэйна. Или не - надо? Не надо спрашивать о таком так. Не звучит это: "ну, тот второй парень, который был с тобой, и его пристрелили, как его зовут? Я че-то забыл". Не звучит нихрена. Но правда в том, что Харрисон забыл. ...Белоснежная вилла светится в буйной тропическое зелени, вода в бассейне голубая до неприличия. В главном фокусе две смуглые дыни грудей и густая тень ложбинки между ними. Красотка в красном купальнике... Кровь из пробитой ее головы скоро окрасит бирюзовую воду. Тоже красным. Но такого кадра на карте нет. ... Снимок мутный из-за разлитого в воздухе, черного порохового дыма. Разоренный двор. Мертвые тела. Горит внедорожник на заднем пламени. Сквозь разбитое расплавленное стекло еще можно различить головешку за рулем. В контуре тела уже мало человеческого - даже не страшно. Когда все стало плохо, ребята Сноумэна достали гранатомет. ... На столе - цветы. По белоснежной скатерти расплывается мокрое пятно - вода из разбитой выстрелом вазы. Вокруг керамические осколки. А цветы лежат на столе, как на могиле. Трупы за столом, даже не успели встать. Все в кровавых брызгах - и скатерть, и цветы, и стены, и потолок. ...Братья Доу, две фото, лица крупным планом - труп на ступеньках заднего хода, труп залегший между стеной гаража и оградой. ... Тот парень, Не Помню, Как Его Зовут - возле расстрелянного Чероки. ... Быстрый - его было сложно снимать, много грязи, трудно похоже снять лицо... Уже смертельно раненный, он положил под свое тело гранату - двое мексикашек подорвались, когда попробывали обыскать труп. ...Гарсия с аккуратной дырочкой во лбу. ...Приехавший со Сноумэном - Тесак... ... Распахнутый "дипломат" - уложеные плотными рядами пачки денег... ...В спальне, как будто снег прошел - все белое, все кружится - пух, пух и перья... распоротые подушки. Деньги оказались зашиты в матрас. Много денег... ... Чак вынимает серьги из мертвых ушей хозяйки... ... Мародерит оружие , деловито обчищая убитых боевиков, парень Сноу. ... Чоппер демонстрирует в объектив одну из новейших винтовок. Нога его прижимает к полу голову убитого снайпера. ... Замки и узкие коридоры подвала. Там они нашли... Решетки делили подвал на камеры. Пустые жестяные миски, гнилые тюфяки в абсолютно голых камерах, потеки крови и мочи на бетонном полу, прикованная к решетке пара наручников - нижний страшно загваздан кровью. Висит над дурно пахнущей лужей тухлой крови. Гнюющая и сохнущая одновременно кисть.. омерзительная, неопознаваемая, и - узнаваемая безошибочно по татуировке "мишень" на фаланге среднего пальца. Они нашли Сета. Частично. Правую. Руку. ... Погрузка - У Сноумэна своя машина, уцелела. Чоппер берет себе второй Круизер - его разодран пулями в лоскуты, а Гарсии он больше точно не понадобится. Тачку Крэйна сожгли, и он выбирает из местных. Хаммер. Военного образца. Неплохо люди живут. Но Чоппер непротив. Пусть берет. ... Макс ковыляет, опираясь на Чака. Две пули в бедре. Матерится страшно. ...В пыли лежит бронежилет. Драный и нафаршированный свинцом. Только спереди - семь пробоев. Разные калибры. Разные траектории. А у Харрисона весь торс сине-зеленый. Он морщится, когда колесо попадает в трещину на старой дороге, вертит в руках фпэш-карту памяти, и думает - почему в кино, когда попадают в бронежилет - ни кому не ломает ребра? Ему вот ломает так, что дышать больно. А в кино - ни хрена не ломает? Счастливые люди они в этом кино. Позади пыльные дороги Мексики, черная приграничная река; - впереди Сакраменто, по бокам - Техас. Алоха, я вернулся. По дороге Сноумэн нервно говорил, что мол, хрень это все. Какой смысл суреньосам было оставлять руку от Сета? На подарочек никак не похоже. Даже если бы они его на куски порезали, до черта странная ситуация. Но они прочесали все как могли тщательно. Других частей Сета не нашли. Значит, можно было признать его мертвым, а месть - свершенной. Джеймс услышал, как во двор въехали тяжелые машины. Он дернулся к окну, вжался в стекло лбом, поджал потрескавшуюся и искусанную, в болячках губу. Ему стало страшно. Что если Чоппер не вернулся? Если вернулся, понятно, что будет дальше. Он выкинет Джея к чертям из своего заведения, на такого, каким он стал, никто не поведется, никто не заплатит и двадцатки. А если не вернулся... Джеймс подумал, что тогда, наверное, сочтет свой жизненный путь завершенным. Почему - он и сам толком не мог понять. Просто сердце билось невыносимо тяжело, все нутро выкручивало - и не только от мучительной ломки, а куда больше - от тревоги и страха. Он хотел узнать, кто вернулся. Вернулся ли Чоппер. Просто постоять на лестнице в тени, а потом убраться к себе, пока никто не заметил. Джей натянул кепку и старую добрую куртку с капюшоном. И выбрался на лестницу. Стоять ему было трудно, поэтому он привалился плечом к стене. Он думал о том, что сейчас откроется дверь и войдут мрачные байкеры, чтобы сказать - босса больше нет. В баре их ждали. Они проехали почти через всю Калифорнию, по дороге сдав добрую часть "мародерки" и большую часть стволов в головную чепту. Но и того, что осталось на их долю - было предостаточно, чтобы год жить на широкую ногу, мало в чем себе отказывая. Или - купить дом. Однако, специфика их жизни была такова, что каждый знал, когда он попадется, и заметим, не "если", а - "когда"; когда каждый из них рано или поздно спалится, правительство США конфискует все, к чему они хотя бы прикасались. Таковы правила. Их знали, и домов не покупали. Зато текущий момент проживали ни в чем себе не отказывая. Прошло уже пять дней, и Чоппер мог передвигаться, как обычный человек, а не той деревянной походкой голема, которой перемещался на второй, день после боя, скованный болью треснувших бедер и разбитого компрессией в дрызг мяса. Хотя его торс еще мог испугать кого угодно, но дышать без болезненного присвиста при ходьбе уже получалось. Харрисон пошел с тяжелой брезентовой сумкой, оттягивающей даже его плечо, прислушиваясь к тому, что ему говорил какой-то молодой, в тех же, что и у Чоппера "цветах", из тех, кого послали его встречать ажно на границу города. Но войдя, оборвал со-клубника: - Все потом, Кролик. Я только вернулся и для начала поднимусь к себе. И подняв взгляд на лестницу, увидев Джеймса, усмехнулся и заметил в пол голоса: - Я определенно вернулся. Джей увидел Чоппера и радостно улыбнулся в глубине капюшона. От облегчения он едва не сполз на ступеньки задницей. В любом случае он не мог бросится боссу на шею и показать, как он рад. Больше ему здесь нечего было делать. Чопперу станет не до него на неизвестное время. Дела, разборки, проверка хозяйства. Джей успокоился: босс жив. Все остальное не важно. Он убрел к себе на полусогнутых от слабости. И даже надеялся, что Чоппер если и заглянет к нему или потребует к себе, то много позже. Хотя за сколько-то дней Джей не обрастет мясом поверх кожи и костей и жесткий ежик волос не успеет скрыть свежие шрамы. Но все же его выкинут чуть позже. "Почему же, понимая, что ты становишься некондитным, все равно занимаешься такой чушью?" Что и кому он доказывал? Джей плохо соображал, но точно помнил, что для него самого это было важно. Харрисон закинул тяжелую от добычи и стволов сумку в "свой" номер, и не переодеваясь поднялся на третий этаж. Он видел парня, и это зрелище в очередной раз доказывало, что говорить Джею "не делай глупостей" абсолютно бесполезно. Похоже глупости были частью его личного стиля, по своему потрясающего, как живая иллюстрация высказывания про благие намерения и прокладываемые с их помощью дороги. Байкер прислушивался к себе, пытаясь понять, насколько сильно его это злит на самом деле. И не смотря на то, что хотя по сумме фактов, ему следовало сердиться, сердиться совершенно не хотелось. "Интересно, сколько человек мне надо убить у него на глазах, чтобы он начал принимать меня всерьез?" - преодолевая ступени подумал Чоппер, но потом мысленно поправил сам себя: "Это абсолютно не связанные вопросы, амиго. Он, наверное, даже верит в то, что ты пиздец опасный. Возможно, допускает, что ты умный. Но вот, учти, чувак, в случае с этим парнем из всего ранее сказанного никак не следует вывод, что тебя надо слушать. " Разозлиться, что ли? Но злиться абсолютно не хотелось. Хотя - очевидно следовало. Оставшись один, Джеймс разумеется, из самых светлых побуждений - и именно мотивы этого парня совершенно очаровывали Харрисона - решил сотворить очередную глупость. Какую точно, Чоппер еще не разобрался, но оценив внешний вид Джея - масштабы последствий прикинул. Теперь было бы неплохо узнать, что именно на этот раз сотворил с собой его неугомонный и упрямый техасец, и - почему. Стучаться байкер не стал, как и долго искать в своем номере мастер-ключ, и теперь приходилось рассчитывать на то, что Джей-Джей у себя и сочтет возможным открыть своему "господину и повелителю", или - кем он там считает метиса. Но если - нет, то у Харрисона был план "б", тупо высадить дверь плечом и уже в комнате дождаться парня. Чоппер постучал, требуя: - Давай, Джей, открывай. Не заставляй меня ждать. Вернувшись к себе после того, как убедился в целости и сохранности босса, Джей закрыл дверь и сполз по ней на пол, решив, что куда-то еще тащиться совершенно не обязательно. Он прислонился к двери спиной, обхватил колени руками и подумывал было уже завалиться на бок и отключиться. Он чувствовал себя больным и разбитым, измотанным и бесконечно усталым. И выглядел соответственно, постаревшим на пяток лет. Борьба с ломкой, сперва сделавшая его психованным и бешеным, теперь оставила внутри только апатию и болящие кости. Но парень уже так измотал себя, что не мог ничему особенно сопротивляться, даже этой боли, и считал, что благодаря этому, тому, что лишил себя сил, еще не валялся в ногах у Генри, умоляя о дозе. Мозг стал вялым и заторможенным, и если раньше он еще хотел плюнуть на все и сползать к Генри за кристаллической помощью, то теперь он большую часть времени проводил в ступоре или отключке, какая случается у больных тяжелой формой гриппа. Джей услышал тяжелую поступь в коридоре, но сперва даже не насторожился. А когда Чоппер настойчиво постучал, однозначно изъявляя свое желание войти, парень скосил болящие глаза на горку опрокинутых бутылок, словно их использовали в качестве кеглей в боулинге. "Ладно, - подумал он, - что делаешь - делай быстрее". Он крепко потер лицо, хотя, ясное дело, вменяемости и интеллекта это ему не придало. Поднялся, уцепившись за дверную ручку и открыл. - Привет, босс, - сказал он охрипшим до карканья голосом. - Ты как?.. - В порядке, - еще бы он был не в порядке, двухколесный бродяга Чоппер Харрисон. Хау ду ю ду? Олл райт. - разве может быть иначе? Может. Но об этом - нельзя. Чоппер пристально разглядывает парня. Приказывает: - Сними футболку и сядь на кровать. Садится на корточки напротив, щупает пульс, просвечивает так и не снятым с пояса тактическим фонариком глазное дно парня, как рабу или животному, отводит пальцами щеки - разглядывая десна и зубы. А в конце требует: - Покажи язык. Кивает своим мыслям и выносит вердикт: - Красава. Собирайся, пойдем ко мне - мыться под моим присмотром и лечиться. Будет легче, обещаю. И уже ведя хастлера за плечи по коридору, делится с ним своими соображениями: - На тему того, как ты выглядишь... тут два предположения: либо ты так ненавидишь меня, что готов на все, лишь бы мне стало противно тебя ебать, либо - это последствия сильного психоза. Рискну предположить, исходя из количества пустых бутылок, алкогольного. Кивни, если я прав. Чоппер хмыкает, открывая дверь в свой номер: - Ты потрясающе сильный парень - так бухать на ломках. Я бы вот так, не то, чтобы не смог - даже пробовать не рискнул. А ты - отчаянный, и до пизды как сильный. -Но, - провожая парня в ванную и, как заботливый папочка, стягивая с того футболку, интересуется: - Ты мне скажи, из каких соображений ты все это затеял? Ругать не буду, интересно очень. Харрисон говорит и тоже снимает жилетку, а потом рубашку цвета "хаки пустыня", обнажая не сошедшие синяки погашенных броником пулевых. Джей хмуро уставился на синяки на теле Чоппера, накрыл один ладонью. Это были поцелуи смерти, её засосы, которые не достали, контакта не случилось, а могло бы. Вон их сколько... - Черт... Прекрати, - попросил сдавленно. - Тебе нужно о себе заботиться. Захотелось прикрыться, чтобы Чоппер не видел его истощенной костлявой тушки. Джею было стыдно, что затеял такую глупость; Чоппер рисковал жизнью, а он сам тут же занялся каким-то долбоебизмом, с большим успехом, и, главное, не знал, что делать теперь. Продолжать или сдаться. - Я... решил завязать. Ну... с коксом, - мрачно теранул под носом, ежась от озноба. Воздух казался ледяным и неприятно лизал кожу. - Можешь ругать, я пойму. Джей отвернулся, чувствуя горечь во рту и тяжесть на сердце. Сейчас он был похож на огородное пугало, даже у мумии на него бы не встало. Но он сам принял решение и готов был заплатить за это. -Это хорошо, - одобрил байкер, помогая ослабевшему парню встать по душ. Походя огладил выступающие позвонки - как хорошую собаку огладил. Врубил на максимум напор почти горячей воды, и стягивая с себя толстые, пропахшие кострами, кровью, порохом и потом, штаны, сообщил: - Джей, я уже даже не спрашиваю, почему ты не пришел с этой идеей ко мне и не попросил совета или содействия, я уже понял, что ты решаешь и делаешь все сам.. я потом тебе за это навешаю. Сейчас.. Харрисон разделся, и - похожий из-за синяков на гепарда, весь в каких-то царапинах и ссадинах, влез в поддон душевой кабины. Обнял гордого парня, прижимая к себе и отпустил буквально тут же, только впечатав короткий поцелуй в просоленный висок хастлера. И растирая его плечи пропитанной гелем губкой, поинтересовался: - Может все-таки расскажешь, что тебя вдруг подорвало кокс бросать? Я-то только "за", но ужасно любопытны твои мотивации... Джей досадливо поморщился, отобрал у Чоппера губку и стал намыливаться. - Я всегда сам решаю свои проблемы. Решаю так, как могу. Как ума хватает, - добавил вымученно, трезво глядя на предмет. - Считай, что мне просто нечем было заняться, вот и решил... развлечься. Парень, щурясь, отвернулся от яркого света. Потом снова посмотрел на босса. - Нужно тебя чем-нибудь намазать. От синяков... - погладил его торс и живот. - Больно? - спросил виновато-сочувственно. - Уже не очень, - ответил так просто, как будто это было абсолютно нормально, что хастлер вот так спрашивает "на равных", а он - Ангел Ада, отвечает честно и не понтуясь. Тоже на равных. Пожимает плечами, но с помощью в мытье больше не лезет. Только предупреждает: - Теперь, когда я здесь, я не позволю тебе так мучится. Мне как-то довелось подсесть... так сложилось. И ломка довольно противная штука. Но... в целом, я доволен. Ну, твоей затеей... Джеймс поджал губы. - Доволен? Чем? Тем, что я испортил себя? - он устало провел ладонью по колючей голове. - Прости меня... за это. Паршиво вышло. Я ничего не соображал. И... слил твой подарок в унитаз. Весь пакет. Он опустил лицо, потянулся было губкой, чтобы помыть и Чоппера тоже, но тут же убрал руку. Не одной же с ним, со шлюхой, губкой. Взял другую, намылил гелем и стал водить по телу Чоппера, осторожно и бережно, по его синякам и ссадинам, представляя, как был получен тот или иной след, едва не вздрагивая, когда думал, в каких переделках - без него - был Чоппер. - Да мне насрать, я отдал его тебе. А дальше - сам... Хочешь - нюхай, хочешь - торгуй, хочешь - в унитаз сливай. Отмахивается байкер, и не мешая Джею мыть себя, проводит ладонь. по щетинистому, изрезаному черепу, ероша бархатисто-плотный ежик едва отрастающих волос. Хмыкает: - Выглядишь, как строптивый заключенный. Нет, тем что ты с собой сотворил я не "доволен", но и не растроен особо - волосы не зубы, отрастут. Ну, если, конечно, ты не заявишь мне, что нашел свой "новый стиль". Фыркает, и притянув к себе целует наиболее длинный и воспаленный след пореза чуть выше уха. Осторожно забирает у Джея губку: - Просто ты как всегда в своем репертуаре. Делаешь очень хорошие, достойные моего уважения вещи, но зачем-то выбираешь для этого какой-нибудь максимально дурацкий способ. А я - что я? Я понимаю и даже уважаю твою ершистость и строптивость. Ты ж понимаешь, не многие себе позволяют быть настолько... - Харрисон делает паузу, подбирая слова: - ... самобытными в моем обществе. Врубает посильнее душ, ополаскивает парня, как мотоцикл из ручной мойки "керхер". И выставив того вытираться, с наслаждением обливается ледяной водой. Встряхивается как пес, и отфыркивается, и завязывает на бедрах большое махровое полотенце. Кладет лапу Джеймсу на талию: - Пошли в кровать. Дать тебе одну из моих футболок? Джеймс пожимает плечами, как хочешь, мол. Он отдает себе отчет, что выглядит чертовски паршиво, а оказавшись в футболке, которая болтается на нем как на вешалке и больше размера на три, он чувствует себя вроде как под прикрытием, поуютнее. Он думает мельком, сказать ли Чопперу про то, что сдавал анализы, но думает, что это уж точно полная несущественная хрень. Типа как подружка сказала бы, что не залетела, полный пиздец. Он забирается в койку, садится на колени и ждет Чоппера. Смотрит на него красными из-за полопавшихся сосудов глазами и наконец говорит то, что хотел сказать сразу, как увидел, говорит с чувством, надеясь хоть так, а не сухими словами передать свои эмоции. - Я охрененно, просто не передать как рад, что ты вернулся. Харрисон, который к этому времени влез в плавки, и теперь наматывал эластичный бинт на утомительно и тупо ноющие ребра, даже слегка вздрогнул, но справился с собой, и застегнув конец намотки мелкой аптечной булавкой, накинул свежую рубашку. Левое плечо все еще было сизым из-за вывиха и разрыва связок почти три недели назад. Еще раз протер полотенцем жесткие волосы, повесил мокрое на спинку стула. Достал из-под кровати свой любимый чемоданчик: - Джей, позвони в бар, пусть принесут две швабры. Покайфуем под капельницами на пару. И доставая пакеты с физраствором, поясняет: - Мне тоже надо прокапаться, а то печень и почки уже устали по жаре выводить такое количество битого белка. И ты, это, давай, заканчивай этот свой мазохизм. Я тебя очень нежно накачаю. Отоспишься, витаминчиками нашпигуешься, почки-печень промоешь... и через два-три дня будешь уже в норме. Знаешь, какие у меня тут вкусняшки есть? О! Спать будешь, как младенец. Джей мрачно хмыкнул. Это "нежно накачаю" звучало чертовски эротично. А от затяжного похмелья и ломки очень хотелось избавиться. "Блин. Он только вернулся, и уже пришлось со мной нянчится". Джею было ужасно стыдно за себя. Но о том, что он делал с собой он не жалел. Ну... почти. Быть через два-три дня в норме. Просто мечта. Сказка. Чоппер был прямо принц на черном железном коне, который только отдолбал одного дракона, как тут же принялся за следующего. Джей забрал швабры, которые принесла недавно нанятая горничная, и пристроил их щетками наверх по обеим сторонам от траходрома. Не удержался от широкой улыбки. Романтика, блять. Он убеждал себя в том, что если Чоппер так с ним развлекается, значит, ему это нравится, иначе бы не стал. - Готово, вождь, - сказал он Чопперу. Харрисон вешает пакеты, пластырем фиксируя их на рукоятке, куча пустых ампул и шприцов свидетельствует о том, что в каждом уже коктейль из препаратов, а не просто физраствор. - Руку давай, - бурчит не внятно из-за зажатых в зубах ножниц, доставая из прозрачной упаковки венозный катетер. В его планах не один пакет физраствора в ближайшие дни - ну и зачем постояно в живого человека иглы вгонять, если можно установить такую удобную штуку? Чоппер действует споро, ну да, он же парамедик. С дипломом. И обязательной практикой в бэкграунде. После атеросклерозных вен обитателей дома престарелых, и почти сросшихся, высохших наркоманских в общественной приемной - у Джея просто трубы. Байкер устанавливает трубку катетера в полость, и аккуратно вынув иглу, пластырем закрепляет катетер в вене. Согнав воздух, и уронив пару капель раствора на ковер - подсоединяет капельную систему, про себя отсчитывая интервал между срывающимися вниз каплями. Слегка подкручивает колесико, и капли срываются все реже. Мягко толкает хастлера в плечо, спиной на подушки: - Ложись давай. И садится на край кровати, отвернувшись. Себе он ставит проще - сразу 12 иглу самой капельной системы, прижимает пластырной полоской. У него ж не вены, а тунель под Ла Маншем. Голова слегка кружится. Но не противно, а скорее приятно. Харрисон ложится рядом, находит руку Джеймса и заплетает с ним пальцы: - Если хочешь подремать - поспи. Я пригляжу за капельницей. Его большой палец поглаживает ладонь и запястье хастлера. Чоппер хотел спросить "тебя никто не обижал?", но передумал. Во-первых, Джеймс все равно не скажет, во-вторых - по ходу это парня сложно обидеть талантливее, чем он это делает с собой сам. Надо же придумать - усугубить самые сложные дни ломки сильной алкогольной интоксикацией. Самородок. Байкер мог бы долго изгаляться на эту тему, но не стал. В конце концов, Джеймс сделал больше, чем любовник от него ожидал. И это заслуживало уважения. В мире Чоппера - точно. Удивительно, но Джей чувствовал себя лучше. Словно снова был цельным и был дома, а не во враждебном, полном болезненности месте. Потому что Чоппер был сейчас рядом. И все обретало свой смысл и свое место в системе мировых ценностей. Джеймс наслаждался каждым моментом, даже не смотря на общее паршивое самочувствие. Он ощущал, что успел пересечь рубеж, возможно, только что, но он преодолел перевал, и теперь ему будет лучше, он станет сильнее. И не будет зависеть от порошка. Нет, сомнение все еще было, но теперь Джей понимал, что ему не будет пути назад. После того, через что он прошел и особенно после того, как Чоппер так или иначе одобрил его действия. В такой ситуации дать задний ход - да он не сможет самому себе в глаза посмотреть. Может, он и был шлюхой, но тряпкой быть не желал. И сейчас, лежа рядом с Чоппером, сплетя свои пальцы с его, он чувствовал себя как никогда счастливым. Он решил, что, возможно, позже уточнит, как все прошло, нашли ли они Сета. А сейчас придвинулся поближе, капельница позволяла, прижался лбом к фиолетовому от синяка плечу, поцеловал, осторожно потерся о горячую кожу. "Он прямо как вулкан". - Ты только приехал, - прошептал Джей. - И хочешь, чтобы я спал? Не-е-ет. Ты приглядывай за капельницей. А я пригляжу за тобой. Харрисон тихо фыркнул, приобнял за плечи, слегка притискивая к себе и повернув голову, прижался губами к бритому черепу. - Приглядывай, - разрешил, ничего больше не коментируя. Потом Чоппер вставал, снимал с них капельница, крепко забинтовав катетер в руке Джея, пояснил: "Это на завтра. Не больно?". Делал себе еще какие-то уколы, прямо в плечо, не объясняя хастлеру - какие и для чего. Но вряд ли просто "по фану" колоть себя. Закончив, не отправил и даже не отпустил хастлера наверх, в прямую велев оставаться здесь. Уложил на плечо, не совершая никаких сексуальных поползновений, сказал: "Спи, трахальщик сейчас из меня никакой, да и из тебя проститутка не очень. " Прозвучало так себе, но значило многое - Харрисон хочет, чтобы Джеймс был с ним рядом. Секса не хочет, а Джеймса рядом - хочет.