Всему своё время

Стоит Дженсену расстегнуть ремень, как Шон вылетает из кресла со стремительностью надутого гелием шарика. — Па-а-ап! Где подарок? Ну, па-а-ап, папа-а-а! — он нетерпеливо подпрыгивает рядом и дергает родителя за штанину. Едва получив в руки перевязанную бантом коробку, Шон несется к дому Падалеки с воплем. — Ти-и-иль! Дженсен достает с заднего сидения пакет с парой бутылок красного вина, запирает машину и тоже идет к дому. Светлая макушка сына уже маячит на крыльце, слышен треск нетерпеливо срываемой упаковки, а потом голос самого младшего из Падалеки: — Здорово! Спасибо, Шон! Идем, покажем Джейми, — и оба мальчишки, его сын и поднявшийся с крыльца именинник, скрываются в доме. Неужели им уже по четыре? Вроде вчера только они с Тимми ходили с круглыми животами и страдали от отеков, а сегодня их дети вовсю бегают, болтают и до пояса отцам уже доросли. Сейчас Шона можно хоть иногда уговорить ходить шагом, а лет до трех сын передвигался исключительно бегом. Никакие приходящие няньки с ним долго не выдерживали. Приходилось Дженсену работать по ночам. Днем беготня с Шоном, ночью статьи в журналы. Тогда ему казалось, что он не выспится никогда. Счастье, что иногда его выручали Падалеки — забирали Шона поиграть с Тилем с ночевкой. Дружба с семьей Падалеки вообще оказалась для Дженсена колоссальной удачей. Интересно, как все повернулось бы, если б далекие четыре года назад Дженсену в лечащие врачи достался не младший брат Джеффа, а кто-нибудь другой? Джен поднимается на крыльцо, здоровается с Тимми, отдает ему пакет с вином и идет помогать на кухню. Гостей на дне рождения немного, Тиль не ходит пока в начальную школу, так что приглашены трое соседских ребятишек, их старшие братья — друзья Джейми, их родители и сам Дженсен с Шоном. Все давно уже знакомы, а потому чувствуют себя совершенно свободно. За детским столом командует гордый родительским доверием Джейми, а взрослые не спеша накрывают себе на террасе. Появление незнакомого высокого мужчины, в чьих руках с хохотом извиваются Тиль и Шон, становится для Дженсена полной неожиданностью. Он уже хочет спросить у Джеффа кто это, когда незнакомец перехватывает мальчишек покрепче, выпрямляется, откидывая волосы с лица, и улыбается совершенно ослепительно: — Привет, Джен. — Джаред? — спрашивает Эклз неуверенно, ведь не может же это быть младший братишка Джеффа. Он что, качался без перерыва все четыре года? — Ага. Узнал, что тут в гостях мой почти крестник, и решил с ним познакомиться. Шон давно уже спит в своей постели, а Дженсен все не может уснуть, вспоминает проведенный в гостях день. Джаред. Джаред Падалеки. Мысли о нем не выходят из головы. Неужели он и правда стал таким? Таким взрослым. Джефф гордится братишкой, с удовольствием рассказывает обо всех его успехах, даже как-то показывал Дженсену его страничку на сайте клиники, где Джей работал. Но фотографию для страницы, должно быть, сделали уже давно и больше не обновляли, он там почти такой же, как четыре года назад. И сегодня Дженсен с трудом его узнал. Не изменилась только улыбка с задорными ямочками. Из доброжелательного, но достаточно сдержанного парня, Джей превратился в уверенного в себе мужчину. Этот Джаред старше, сильнее и... сексуальнее. Он легко поддерживает беседу с гостями, шутя управляется с обожающими его племянниками, Шоном и остальной ребятней. Много шутит и смеется, больше, чем раньше. От него так и веет спокойствием и уверенностью. И он равнодушен к Дженсену. Смотрит, как на всех остальных, дружелюбно и только. Глупо было бы ждать чего-то иного, столько времени прошло, но равнодушие Джея непривычно и даже чуть-чуть обидно. В последнем Джен и себе признаваться не хочет. Отгоняет иррациональную досаду, вспоминает, как четыре года назад сам был рад, что Джаред принял предложение о стажировке на восточном побережье. Джаред, который ловил каждый его взгляд и почти от него не отходил. Пожалуй, только сегодня Джен понял, насколько младший из братьев Падалеки когда-то был в него влюблен, и как скованно вел себя из-за этого. Забавно, сам Дженсен в юности был совсем другим, влюбляясь, сиял как фейерверк, становился смешлив и остроумен. Давно, правда, такого не случалось, ни разу после Грэга, отца Шона. Предательство любовника сильно Дженсена подкосило. Он остался в чужом городе один, беременный, без друзей, постоянной работы и почти без сбережений. Встреча с Джаредом стала огромной удачей. Тот спас его, помог сохранить ребенка, а Джефф и Тимми стали настоящими друзьями. Теми, кому интересен был сам Джен, а не положение в обществе его партнера. И все же, если бы не Джей, так отчаянно пытающийся наладить контакт со сложным пациентом, Дженсен мог бы никогда не встретиться с бывшим одноклассником и его семьей, и кто знает, чем бы все закончилось. Только после рождения Шона Джен начал по настоящему врастать в этот город. Не все было просто, но теперь он успешно сотрудничает с несколькими изданиями, и его здесь неплохо знают. Поначалу жизнь на одном месте была непривычной, он ведь несколько лет ездил по всей стране, не успевая привыкать к номерам в отелях и заводить знакомства, серьезнее приятельских. Вспоминать об этом не хочется, но после ухода Грэга он подумывал о возвращении к родителям. От воспоминаний мысли снова возвращаются к Джареду. Дженсен пытается представить, что было бы, если б Джаред оказался тогда настойчивее? Приходится признать — вряд ли бы что-то у них получилось. Не готов он был к серьезным отношениям, вообще к отношениям был не готов. Слишком сильно и больно ударило предательство Грэга Уинстона. И Дженсену было не до любви хорошего мальчика, нужно было самому снова в себя поверить. Мысли опять перескакивают на сегодняшнего Джареда, и что-то сжимается внутри. Что, если бы тогда он встретил не мальчишку, почти студента, а такого Джея как теперь? Когда Дженсен, наконец-то, проваливается в сон, перед глазами все еще стоит смеющийся Джаред, подкидывающий к потолку вопящего от восторга Шона. Джен почему-то ощущает легкую горечь, как от несдержанного обещания.

***

Дженсен и рад бы выкинуть Джареда из головы, но не получается. Шон по несколько раз на дню вспоминает «дядю Джея» и рвется в гости к другу, в полной уверенности, что чудесный дядя Джей тоже там. Джен объясняет, что Джаред взрослый и живет в другом месте, но помогает это ненадолго. В конце недели звонит Тимми, зовет в гости в субботу: «В прошлый раз столько народу было, даже не поболтали толком. Приходи с Шоном, я его любимый пирог приготовлю». Шон вопит от восторга и готов ехать немедленно. В субботу Джареда у Джеффа нет, он на дежурстве в госпитале. И если Дженсену удается скрыть разочарование, то его сын в этом не слишком хорош. Шон огорчен так явно, что Дженсен с горечью понимает — его одного сыну недостаточно, как бы он ни старался. Даже пирог Тимми не спасает ситуацию. Они снова встречаются с Джаредом только через три недели. Жарят барбекю на заднем дворе у Джеффа, а потом играют с детьми в твистер и прятки. Все просто отлично, Дженсен сумел выкинуть лишние мысли из головы, очевидно же, что Джею его внимание уже не нужно. А на следующий день, снимая напряжение под струями утреннего душа, он неожиданно понимает, что тело просит совсем других прикосновений. Внутри сосет и тянет, рука сама опускается вниз, и только тогда до Дженсена доходит. Он так давно этого не чувствовал, что почти забыл как это, когда недостаточно скольжения руки по плоти, когда нужно, чтобы заполнили внутри. Такое и раньше нечасто бывало, он чаще был сверху, потому и забеременел от Грэга случайно, и они оба не сразу в это поверили. Дженсен обхватывает рукой член, но ощущения смазанные и недостаточные. Плевать, он не сдастся. Жил же без этого почти пять лет и не особо страдал. Кончить удается из чистого упрямства, после Дженсен бессильно сползает по кафельной стене и обреченно смеется. Он не стал чертовым исключением. Не стал. Просто раньше не было рядом подходящего человека и тело молчало. Они говорили об этом с Тимми, впрочем, это был общеизвестный факт — если не было проблем со здоровьем, забеременеть и родить мог любой. Но на практике супруги редко менялись ролями, что вызывало физиологический казус. Роды меняли организм: чувствительность некоторых зон повышалась, это было своего рода расплатой за родовые боли. В результате родивший уже не особо стремился к ведущей роли в сексе. До сих пор Дженсен считал, что его это не коснулось, да у него и любовников-то после Грэга не было. А сейчас скрутило желанием, мало не до боли. Что ж он везучий такой? Почему Джей? Дженсен знает кучу народа, кто охотно поменялся бы с ним профессиональной жизнью, и никого, кто поменялся бы личной. Не в красоте счастье, вот уж точно. Джаред его избегает. Сначала это было не очень заметно. Но теперь врать себе не имеет смысла, впрочем, Дженсен не любитель врать себе в любом случае. Джей не приходит к брату на выходных, а если они все же сталкиваются у Джеффа случайно в середине недели, то находит предлог уйти. И каждый такой уход Дженсену как нож в сердце. Почему они так не совпали? Джаред влюбился при первой встрече и уже успел остыть, а Дженсен мучается только теперь. Господи, как его тянет к Джареду, тянет чисто физически, но нельзя же тянуть в койку равнодушного к тебе человека. То есть можно, конечно, только зачем? Дженсен хочет Джареда в свою жизнь насовсем или очень надолго, а тот его не хочет совсем. И понять невозможно — всегда ли Джей был таким замечательным, а Джен просто не видел, или это эффект взросления. А может, у Дженсена гормоны мозги плавят. С которыми совсем беда — Джаред снится ему чуть не каждую ночь, и так тоскливо после этих снов просыпаться одному. Дженсен умеет держать себя в руках, Тимми даже считает, что лучше бы он хуже владел собой. Муж Джеффа, пожалуй, единственный, кто вообще сразу раскусил ситуацию. Наткнулся однажды на Джена в коридоре, после прощания с Джаредом, и сразу все понял. По бессильно сжатым рукам и закушенной губе, да еще лицу, поднятому к потолку, чтобы удержать глупые злые слезы. Тимми обнял, сказал: «Все наладится». Только чему тут налаживаться, если нет ничего. Так что Дженсен улыбается, когда Джефф рассказывает о череде свиданий младшего братишки. Он так занят тем, чтобы удержать на лице улыбку, что не замечает укоризненных взглядов, бросаемых на того супругом. Бессмысленно вздыхать, вспоминая светлый (мускулистый, загорелый, чертовски обаятельный и сексуальный) образ Джареда. Только одними вздохами Джея не завоюешь. Понятно, что тот не сделает первый шаг — Джен ведь его однажды уже отверг, так что теперь его, Дженсена, очередь. Полагаться на волю обстоятельств вообще не в характере Дженсена Эклза. Действовать же лучше полагаясь на свои сильные стороны, так что решение напрашивается само собой — Джену должна помочь его работа. Вскользь поговорить с Диксоном, возглавляющим редакцию журнала, о новых медицинских технологиях и тонкостях их внедрения в разных клиниках, совсем не трудно. Дженсен в курсе некоторых семейных дел Диксона, так что уверен — тот принимает новости репродуктивной медицины близко к сердцу. После этого заказ на серию статей можно считать делом решенным. Джефф по-прежнему любит рассказывать об успехах младшего братишки, поэтому Дженсен знает о назначении Джареда заведующим отделением, а также в общих чертах о новой методике лечения невынашивания беременности. Кое в чем помогает интернет, так что на интервью Дженсен приходит подготовленным. Основная сложность состоит в необходимости убедить доктора Фрэдстоуна в собственной дотошности и занудстве настолько, чтобы он решил переложить бремя объяснений на наиболее компетентного специалиста. Впрочем, Дженсен справляется на ура. После четвертьчасовой беседы Фрэдстоун вызывает в свой кабинет Джареда. Удивление Дженсена при виде доктора Падалеки не совсем искренне, в отличие от улыбки. Джаред соглашается сделать несколько фотографий, но на обстоятельную беседу у него нет времени, так что они решают перенести ее на уикэнд. Дженсен все равно собирался завезти Шона в гости к младшим Падалеки, да и Джей давно не видел родных. В субботу они устраиваются в креслах в гостиной дома Джеффа. Тимми приносит чай и запрещает ребятне мешать взрослым разговорам. Больше двух часов их никто не тревожит, Дженсен набирает материал на целый цикл статей уже в первые минут сорок, но прерывать увлекшегося Джея совсем не хочется. Дженсен с удивлением понимает, что впервые за все время знакомства Джаред говорит о себе, о том, что ему интересно, что волнует. Он много улыбается и жестикулирует, шутит сам и смеется шуткам Дженсена. Пропадает эта сводящая с ума прохладная отстраненность. Соскучившийся Шон влетает в комнату и забирается на колени отца. Дженсен смотрит на часы и - о, Боже! - им давно пора домой. Когда Дженсен прощается со всеми, ему кажется, что сегодня удалось хоть немного растопить лед между ним и Джаредом. Второе интервью проходит еще легче. В какой-то момент в госпитале Джей становится слишком серьезным, но Дженсену легко удается его отвлечь. Палата, в которой когда-то лежал Дженсен, кажется совсем другой, а может, это он все позабыл. Впрочем, и Джей мало напоминает влюбленного интерна. Разве что взгляд, которым он провожает закончившего интервью Дженсена, дает тому надежду.