Дело о пропаже несовершеннолетнего мальчика

\Знаю, что в Корее школьная форма отличается от нашей, поэтому извиняюсь. Я решила сделать по-российски :D Черный низ – белый верх.\ Прохладные пальцы касаются мокрого песка, загребая их в кулачки. Противные песчинки попали под ногти. Хоть и солнце уже пересекла границу моря и неба, светлая макушка парня явно не надумывала уходить в ближайший час. По коже прошлись мурашки, как только паренек услышал рядом с собой голос, приветствующий его. Глаза недовольно открылись, и он смог увидеть юношу, явно старше его на года два. Он планировал побыть один, поэтому встал с песка, отряхнул руки, поприветствовал человека и собирался уйти, как вдруг ему задали вопрос: - Не холодно тебе гулять вечером в одной футболке? Садись, - незнакомец похлопал по песку возле себя. Черт. - Я люблю холод. – произношу на отвали, лишь бы он побыстрее ушел. - Как тебя зовут? – нежный голос ласкал слух. Не получалось отвлечься от расспросов смотрением на волны. - Лу Хань. А вас? - я поворачиваю голову в сторону собеседника, отвлекаясь от волн, чтобы запомнить его лицо. - Цзытао. Хуан Цзытао. Я частный детектив. – Детектив. Так вот о ком мне говорили… - Я знаю... – тихо бормочу вслух, отворачивая лицо к морю, подставляя его под прохладный ветерок. - Слышал о Юмшо? – меня предупреждали, что спросят. - Юмшо? Кто это? – строю из себя «дурачка». - Серийная убийца. Новости не смотришь что ли? - У меня нет телевизора. – безэмоционально отвечаю, прикрывая глаза и обхватываю руками коленки. Лишь бы не заподозрил, что я лгу. - А газеты? Читал? – отрицательно мотают головой. – Ты вообще что ли не в курсе про массовые убийства? - Неа, а должен? – язвительно огрызаюсь, явно не желая продолжать беседу. Хуан Цзытао, отвали, а? Я итак узнал о тебе достаточно на первое время. - Ладно, - Хуан встает с песка. – если узнаешь или увидишь что-то подозрительное – звони. – мне протягивают визитную карточку с контактными данными. Холодными руками беру визитку и киваю, как обычно закрыв глаза и обхватив руками колени. Как только не ощущаю присутствие этого детектива по близости, открываю глаза и достаю из штанов мобильник, быстро щелкнув отдаляющеюся фигуру. Хороший снимок, как и просили.

***

Просыпаюсь ровно в 5:07 из-за холода. Балкон открыт, какого черта? Я помню, что засыпал с закрытым балконом, так как мне комфортнее в духоте, нежели в холоде. Поворочившись пару раз, встаю с кровати, укутавшись в одеяло. Закрываю балкон со всей силы, прикрыв глаза из-за резкой смены света, но тут меня привлекает конверт. Точно такой же, который я нашел три дня назад на своем столе. Он лежал на подоконнике со внешней стороны. Наверное, человек, который оставил это письмо, заметил, что в квартире есть хозяин. Открыв балкон и взяв конверт, повторно его закрываю и сбрасываю с себя «одеяльную шубу». Переворачиваю, чтобы посмотреть подпись. Она все та же - «Хуану Цзытао». Открываю конверт и достаю листок. На этот раз там что-то написано. «34.06079-118.27917 Жду через два дня, в семь». – было выведено аккуратными китайскими иероглифами, все той же гелиевой ручкой. Убираю листок обратно в конверт, попутно матерясь на непереводимом китайском мате. – Это преследование, это, мать вашу, преследование. Я не пойду, нет. Ну вас к Бэкхёновой бабушки, не пойду! – судорожно запихиваю конверт в нижний ящик, захлопывая его так, что он открывается повторно. – Дожили, Тао. Тебя уже преследуют! – запускаю пятерню в волосы, раздраженно разворачиваясь в сторону ванны.

12 апреля

- Не знаешь, где Сехун? – Ким Чунмен подходит к Лу Хану – его лучшему другу. - Нет, а должен? – отвечает Лу Хан, переворачивая страницу какого-то гламурного журнала. - Ну вы вроде как лучшие друзья и все такое, - Слушай, - Хань резко закрывает журнал. – если тебе нужен Сехун – позвони ему или навести. Мне плевать где он и что с ним. Я тут причем, если тебе нужен он?! – уже более раздражительным тоном, чуть ли не крича говорит Лу Хань. - Да ладно тебе…. О, а с щекой что? Кто ударил? – Вместо ответа Хань сверлит того взглядом и Ким поспешно отходит и садится за парту. Следом пронзительный звон звонка, оповещая учеников о том, что начался последний урок. Урок корейского языка заканчивается под неуверенный ответ Чжана Исина – китайского ученика по обмену из Чанши. Нда, этот язык ему дается не очень-то и хорошо. Три... две... одна – звонок. Пулей собираю учебники и выхожу из класса в числе одних из первых, спешивших покинуть школу. Иду на остановку и набираю номер друга. - Уже закончились уроки? - Да, у нас отменили вторую историю Кореи. Мне ехать к тебе? - Не стоит. – Хань разочаровано опустил взгляд в асфальт. – Хотя нет, мне надо кое-что сказать, езжай. Моя история до жути банальна, но безумно больная. Я, Лу Хань, был влюблен в своего школьного лучшего друга О Сехуна. Банально же, да? Правда я так и не признался ему об этом, потому что он сам догадался, но вместо соболезнований или отказа он насмеялся надо мной, тыча пальцем в грудь. Мне было до гроба обидно, хотелось пойти в ближайший угол и рыдать, рыдать и рыдать, но перед этим стереть себе память. Наше общение на следующий день было такое же, как и прежде. Сехун замял тему про мои чувства, но я знал, что это не хорошо. Я знаю его от и до, это затишье перед бурей. В нашей школе любовь мальчика к мальчику яро выражала недовольства, а если сейчас хоть кто-то узнает, что я влюблен в одноклассника, то меня тут же сожгут как ведьму на костре, перед этим за пинают до полу смерти на школьном дворе. Как я и сказал, случилось то, что я хотел в последнюю очередь – шантаж. При любом удобном случае он меня шантажировал. Принести воды, списать домашку, завязать ему обувь на физ-ре, дать наушники на уроке - все это он просил каждый день и не по одной вещи из списка, а в случае отказа он грозил рассказать всей школе, что я люблю парня. Но в один из школьных дней он поделился со мной тем, чем не делятся никто.

12 апреля, утро перед школой

Лучи света уже во всю хозяйствовали в комнате Лу Ханя, иногда попадая ему на лицо. Через пару минут звенит будильник и темноволосый паренек, не отрывая голову от подушки, тянется рукой к столу, на котором лежал телефон. Не дотянувшись до стола, как, впрочем, и всегда, Хань вытаскивает голову из-под подушки и выключает какую-то бабскую попсу, которую как-то на спор поставил на мелодию будильника; через 10 минут у него опять зазвонил телефон, и словно зомби, Лу Хань переворачивается на живот, подгибает колени и поднимается, опираясь на согнутых в локте руках. Взяв этот злосчастный телефон, он принимает входящий. - Алло, - сонным голосом отвечает Лу, поспешно откашлянувшись. - Привет, олененок. ~ - Сехун, прекращай меня так называть, - Лу стремительно потерял интерес ко сну, заливаясь легким румянцем. В трубке послышался змеиный смех младшего. Разница с Лу у Сехуна всего в несколько дней, но кажется, что наоборот – Сехун старше Лу Ханя. - Да, ты прав. Ты не заслужил, чтобы я тебя так называл. Ах да, о чем это я. Сегодня в школу не идешь, мне надо кое-что тебе сказать. - Я не могу пропустить этот день, сегодня зачет по Истории Кореи, ты знаешь, что преподаватель строгий! – Лу придерживает мобильник плечом, надевая на себя школьную форму. - Хорошо, я сегодня добрый. Не идешь на первый урок, а дальше – хочешь иди, а хочешь нет. «Ох, спасибо, что разрешил идти в школу!» - подумал Хань и закатил глаза, застегивая пуговицу штанов. - И что от меня требуется? - Побыстрее собирайся и иди в школу. Возле ворот я буду тебя ждать. Не наткнись на одноклассников и учителей, голубок. - Се.. – раздражительно заорал Лу, но связь оборвалась. – Сехун, твою ж Бэковскую! – телефон полетел в изголовье кровати.

***

Автобус остановился возле остановки, из него вышел Лу Хань, поправляя лямку сумки и еще пару человек с параллельного класса. - Не ну вообще, Сехун, ты такой умный. Сказал не натыкаться на одноклассников, а сам завел меня в самый муравейник! – оглядываясь по сторонам, Лу аккуратно идет к воротам, возле которых уже стоял Сехун. Завидев макушку старшего, Сехун поманил пальцами в сторону дворов, напротив школы. Стоя возле первого попавшегося подъезда, кореец все же начал говорить. - Ты же уже понял, что за непослушание, тебе грозит больничка на месяц-полтора? – Лу Хань кивнул, не поднимая голову, все так же продолжая пинать какой-то камушек краем кед. – Поэтому слушай меня внимательно, повторять не буду. Ты – соучастник всего того, что я тебе сейчас скажу. – Хань озадачено поднял голову, отвлекаясь от камня. – Я убийца. Пока что меня не заметили, потому что я за собой убираю, но однажды я попадусь. Ты будешь мне помогать, иначе я сделаю так, что ты не слезешь с койки вообще, понял? Глаза Лу Ханя были больше, чем открытый рот от удивления. Кожа приняла болезненно-бледный оттенок, а пальцы предательски покалывали в карманах штанов. - Ч-что? Убийца? Ты шутишь, да? Это шутка, Сехун, это шутка! - 10 апреля, вечерний выпуск новостей. Моё первое убийство – девушка. Я планировал это убийство еще с начала учебного года. Голубоглазая азиатка, с которой я нашел общий язык на одной из подработок в забегаловках. Я работал официантом, чтобы было побольше карманных. Я помню, как она мило общалась со мной, приглашала посидеть рядом, ведь ей скучно было сидеть одной. Я помню ее маникюр, под цвет кофе с молом и со взбитыми сливками, которое она заказала, пока ждала друга. Милый акцент и приятный голос, в который я влюбился. Именно тогда у меня появилось желание дотронутся до нее. – Лу Ханя трясло. Его трясло от картинок, которые он представлял в своей голове, трясло от того, что его возлюбленный – убийца. Трясло от того, что он полюбил девушку, а не его. – После того, как эта девушка с парнем вышли из кафе, я заметил на салфетке, которая лежала за их столом, номер телефона и имя – Соён. - Хватит, прошу тебя, перестань. – Лу слезно закрыл ладошками уши, а по щеке поползла предательская слеза. - Нет, Олененок мой, не плачь, послушай, это очень важно. – Сехун сократил расстояние между ними и медленно убрал руки с ушей Ханя, пока тот надрывисто ревел. – Прекрати плакать, а то глазки будут болеть. - Зачем… зачем ты так со мной. Мы же прекрасно ладили, за что ты… - по щеке китайца прошлась рука Сехуна, от чего старший тут за замолчал, всматриваясь в глаза О Сехуна. - Заткнись и хватит реветь. – следом послышалась еще одна пощечина и азартный блеск в глазах Сехуна. - Не бей, я дослушаю тебя. Односторонняя любовь самая ужасная вещь в мире – ты забудешь все те тысячные ножи, что воткнул тебе в спину любимый человек, но будешь всегда помнить ласковое слово, что случайно произнесли в твой адрес. - После работы я ей позвонил и назначил место встречи. А потом все закрутилось само по себе – незначительные для меня прикосновения, ласковые слова на ушко, комплименты, а затем я сказал, что мне всего шестнадцать. Она в ужасе отодвинулась от меня, вот тогда-то я ударил её бутылкой какого-то вина. Она очнулась только тогда, когда я пилочкой соскабливал ее маникюр. Она кричала от боли, когда я вырывал этой пилкой её ногти, чтобы оставить на память. Нет, что ты, Лу, я не псих, правда. Ты же веришь мне? – словно в трансе, Хань кивнул. – Убил я её около половины пятого утра. Представляешь, я помню все детали своего первого убийства! – чуть ли не шепча, говорит Сехун на ухо Лу Хана, от чего у него мурашки по коже. А затем Сехун смеется, от чего Ханю поплохело. – О, нет-нет, держись, тебе еще в школу идти. Я думаю с тебя хватит подробностей об убийстве… А, я же так и не досказал самое главное. Ты соучастник моих действий. Впредь мы будем делать все вместе. Тебе требуется лишь следить за тем, чтобы полиция не узнала, что за всем стою я, понял? После занятий набери мне, я должен тебя всему научить. – Хлопнув пару раз по плечу старшего, О Сехун пошел в противоположную от школы сторону. Лу Хань все так же остался стоять возле подъезда, держась за щеку, которая больно горела от удара.