Дело о пропаже несовершеннолетнего мальчика

— Сехун?! — Сехун замычал, ещё сильнее дрыгая руками, связанными над головой. В шоке были абсолютно все, за исключением «жертвы» — О Сехуна. Он был испуганным. Тао подбежал к подростку, освобождая его руки от простыней. Вспомнив про Луханя, он обернулся, сталкиваясь с шокированным лицом младшего. Тот стоял как вкопанный, смотря на заплаканное лицо Сехуна. — Не двигаться! Именем закона, я, детектив Хуан Цзытао, арестовываю вас, Лухань, за кражу несовершеннолетнего О Сехуна и убийства семерых людей. Вы — настоящий убийца Юмшо. — Тао направил пистолет на Лу Ханя, встав в стойку. Хань ничего не понимал. Не понимал то, как Сехун оказался «в заложниках» в его комнате. Не понимал, как он смог себя привязать и как он мог быть виновен в этом, если был все время на кухне с детективом. Не понимал, что подкрепление вызвано, что Сехуна сейчас сгребает на руки Цзытао. Не понимал, что его обвинят в преступлениях Сехуна и все его слова о невиновности пропускают мимо ушей, когда его сажают в полицейскую машину. Хань совершенно ничего не понимал. Не понимал, за что с ним так? — Лучше б ты рассказал всем в школе, что я люблю тебя, О Сехун. — кричит напоследок Лухан, а затем машина уезжает. На улице стоит Цзытао и придерживает за плечи дрожащего, как ему тогда казалось, от страха Сехуна.

***

— Вот, выпей. — Тао протягивает кружку с горячим чаем. Детектив отвез его в участок следом за Ханем. Там уже был Кай, который поделился с Цзытао, что раскрыл дело с Лао. Как только увидел рядом с ним Сехуна, сразу же порадовался за Тао из-за нахождения пропавшего ребенка больше, чем из-за раскрытия преступника в одиночку. — Спасибо. — Сехун берет кружку и обхватывает её своими тонкими ладошками. — Расскажешь мне правду? — Тао присел на диванчик, уступая своё место Сехуну. Сехун повернулся к детективу. Плед, что был бережно накинут на него, постепенно сползал с плеч, от чего младший время от времени поправлял его на себе. — Рассказать… как он держал меня у себя? — голос Сехуна охрип от молчания, но прокашлявшись и отпив немного чая, он посмотрел в раскосые глаза Цзытао. — Если ты хочешь. — Ну, хорошо. — Сехун замялся, не зная, с какой стороны ему рассказать «правду». — Расскажи, как так получилось, что он тебя похитил? — Все началось с 12 апреля. Лу как обычно встретил меня в парке, через который мы идем в школу. Всё было хорошо: мы обсуждали вчерашний матч по футболу, Лу шел рядом со мной, закинув руку на шею, а затем я почувствовал слабость и как пальцы Лу сжимали мне сонную артерию на шее. Я вырубился, а когда проснулся — был уже связанный. Хань сначала привязал меня к изголовью кровати, на которой я полусидя лежал. Он кормил меня, мыл, уходил в школу и возвращался обратно. Всё это время я скулил через завязанный рот. А иногда, когда он снимал повязку со рта, я пытался спросить зачем он меня похитил. — руки Сехуна задрожали. Он сделал один большой глоток, опустошая кружку и ставя её на стол, демонстративно проглотив чай. — Он иногда раздевал меня и ложился рядом, а потом рассказывал мне про школу, моих родителей и про Вас. Говорит, что его ищет полиция. — Он домогался до тебя, насиловал? — Тао внимательно слушал не перебивая, хотя в голове уже выстроилась цепочка бесконечных вопросов. — Нет, он не трогал меня. Просто смотрел и всё. — А что насчет полиции? — Лу Хань убийца. Он сказал, что убивает людей. Детектив, Тао… он… убивает. — глаза Сехуна предательски забегали по столу и коленям Цзытао. — Тихо. Сехунни, не плачь. — Тао подсел ближе, обнимая Сехуна. — Ещё чаю? — Сехун отрицательно помотал головой, утыкаясь в грудь Хуана. — Он рассказывал мне про убийства, а я плакал и просился домой, а потом он как-то ударил меня и сказал, что любит. Из-за того, что я мог сбежать от него, он присвоил мне себе. Как игрушку. Так он мне объяснил. — Хорошо, достаточно. Спасибо, ты очень нам помог. Просидев так еще немного, Сехун предложил проводить его до выхода. Проходя по длинному коридору, Сехун остановился с Цзытао рядом с окном кабинета, где допрашивали Лу Ханя. Тао обернулся, обращаясь к Сехуну: — Если ты вспомнишь или захочешь рассказать что-то еще — звони. — Хуан протягивает Сехуну свою визитную карточку. Теплым июльским вечером Сехун уехал домой.

***

— «Хуан Цзытао.» — Сехун вертит в руке визитку, которую ему дал детектив на прошлой неделе. — Как же вы доверчивы, Хуан Цзытао. — Набрав номер, Сехун поудобнее садится на кровать и ждет, когда гудки сменятся на бархатистый голос. — Доброе утро, детектив Хуан Цзытао слушает. — Тао? Доброе утро, это Сехун. — Что-то случилось? Или ты что-то вспомнил? — Угу. — Вспомнил? Это хорошо. Через пол часа сможешь подойти к закусочной возле участка? Там можем и поговорить. — Хорошо. Тао? — Да? — Спасибо.

***

Через пол часа Тао и Сехун сидели в закусочной, и никто из них не спешил начинать разговор. — Может ты хочешь кофе? — Сехун кивнул. Детектив подозвал Сюмина. — О, Сехун, тебя нашли? Это же замечательно! Давненько я тебя не видел. Это же Цзытао постарался, да? — Сюмин, прекрати, ты его смущаешь. — Да нет, все в порядке. — Сехун мягко улыбнулся. — Можно мне как обычно и… Сехун, что ты будешь? — Тоже, что и Вы. — Тогда нам два американо со сливками и без сахара. И да, Сехун, можно и на "ты". Так, что ты вспомнил? — Ну, вчера я вспомнил пляж. — Он водил тебя на пляж? — Да, мы как-то были на пляже. В тот день мы были там недолго, но я отчетливо запомнил морской бриз и то, что Лу Хань говорил, что был там часто. А еще он видел Вас… то есть тебя. — Ах да, помню, я опрашивал его как-то на пляже. Сюмин поставил поднос с напитком на стол, и пожелав приятного кофейного дня, удалился. — Это твой скейтборд? — Тао посмотрел на пол. — Угу. Я забрал его у родителей Лу Ханя. Повисло неловкое молчание. Тао сидел напротив Сехуна и наблюдал, как тот изучает его взглядом. По истине детские черты лица. Красивый подбородок и узкая нить губ. Красивые запястья, хоть и худые; глаза, которые он прячет в кружке с кофе открыты и доверчивы, но они кроют гораздо больше, чем думает Цзытао. Сехун время от времени смотрел на Цзытао и ощущал его пронзительный взгляд. Раскосые лисьи глаза нравились Сехуну еще с первого дня, когда он в сладком страхе увидел его в комнате Лу Ханя. Приятная, карамельного цвета кожа, аккуратные губы, острые скулы и уши, что были в многочисленных проколах. — Тао, а мы можем поехать на пляж? Может, я ещё что-нибудь вспомню? — как-то по-детски предложил Сехун. — Хорошо, если это поможет — поехали. Расплатившись за кофе, они направились на пляж. — На каком пляже вы были? — Тао стучит пальцами о кожаный руль, переглядываясь с дороги на Сехуна. — Не помню точно, но кажется, это был Pinge Road. — Так это же в Тайване. — загорается зеленый и Цзытао плавно едет. — Наверное, я не помню. — До Тайвани далеко, давай съездим просто на пляж. Вода и песок помогут освежить тебе память. Сехун как обычно кивнул и поудобнее сел, отворачиваясь к окну.

***

(Не хочу портить момент, но для большего к-а-е-ф-а включите вот это Nine inch nails — Closer) Спустя некоторое время, парни ступали на теплый песок, что солнышко грело весь день. На улице был вечер, солнце едва касалось границы между небом и водой. Без слов Тао разулся и взяв в руки обувь, зашагал вдоль воды. Обернувшись, он увидел что Сехун сделал тоже самое. — Эй, чего ты плетешься, иди сюда. — Тао протягивает ему руку. Пальцы Сехуна тонут в широкой, но, кажется, уже родной руке Цзытао. Они неспешно шагали вдоль волн. Тао расцепил руки и скинул с плеч пиджак, укладывая его на песок. «Садись» — одним лишь взглядом говорит Хуан Сехуну, и тот послушно садится, оставляя место Цзытао. — Тут красиво. — подперев ноги к груди и положив на них руки, говорит Тао, прикрывая глаза и вслушиваясь в звуки волн. Сехун молчит, а затем осмеливается положить голову на плечо детектива. Тао открывает глаза. — Откуда ты? — Сехун прервал тишину. — Из Китая. Циндао. — Оттуда родом моя мать. — Ты наполовину китаец? — Нет. Я не знаю китайского. Моя мама родилась в Циндао, а затем её увезли в Корею. — Ты замерз? Солнце уже зашло за горизонт, скоро похолодает. — переключаясь с темы, Тао бережно смотрит на подростка. — Ты помнишь что-нибудь? — Тао, поцелуй меня. — детектив повернулся в сторону Сехуна. — Хань тебя целовал? — Нет. Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. — рука Сехуна юрко нырнула на бедро Цзытао, а глаза выискивали соглашения. — Я не могу тебя поцеловать. — Почему? — Сехун поднимает голову и пронзительно осматривает его лицо, то и дело останавливаясь на губах, медленно поддаваясь вперед. — Потому что боюсь, что не смогу остановится. И он касается губами, вовлекая Сехуна в поцелуй. Под напором Цзытао, хрупкий мальчишка падает на спину. Проводя пальцами по черным волосам, Сехун невольно стонет, когда Тао переходит к шее. Большой вырез на футболке открывает Цзытао доступ к ключицам и закрывает доступ кислороду в легких Сехуна. Пальцы зарываются под футболку, спускаясь и очерчивая впалость живота и блядские тазобедренные косточки. Стон с губ Сехуна срывается мгновенно, когда Тао встав на колени, прервав поцелуй, стал мучительно медленно делать характерные движения полового акта бедрами через одежду, прикрывая глаза и сжимая икры О Сехуна крепкими руками. — Тао, вставь мне, — слишком по-блядски произносит Сехун, раздвигая ноги еще сильнее, да так, что его вставший член слишком яро просился наружу из обтягивающих джинсах. — Не так быстро, — импровизированный толчок. — я хочу почувствовать твои губки на своем члене, — еще один, а затем Тао просовывает руки под спину, поднимая Сехуна. Они поменялись местами — теперь Сехун навис над Тао, который с ухмылкой чеширского кота, бегал глазами от губ Сехуна до своих штанов. Сехун осторожно начинает целовать губы Тао, сладко причмокивая, спускаясь ниже. Рубашка детектива была расстегнута, а с помощью рук Сехуна, она полетела на песок. Губы блуждали на острой скуле, спускаясь на шею и добирались до ключиц. Цзытао надавил ногтями на плечи Сехуна, оставляя полумесяцы на бледной коже, когда Сехун уже вовсю игрался с соском старшего. В теле детектива бушевал адреналин, а в глазах были яркие краски помутневшего мира. Перед ним сейчас существовал О Сехун, что зацепил его еще со школьной фотографии. Для Сехуна существовал только Хуан Цзытао, который был слишком нереален. О Сехун не спеша направился от соска вниз, очерчивая поцелуями живот. Тао следит за тем, как Сехун расстегнул пуговицу штанов, пока оставлял засос на бедре. Отвлекаясь от тела, О снимает штаны вместе с боксерами, являя своим глазам желанное обнаженное тело. Взглянув на Цзытао, на его помутневшие от похоти зрачки, на его желанные губы, которые он закусил в предвкушении, на его тело, что сейчас содрогается в судороге, ведь Сехун взял в свои тонкие, но сильные пальцы член детектива. Тао стал дышать глубже, когда Сехун взял головку в рот. Играясь с уретрой, Сехун массировал яички, а Тао впился в осветленные волосы. Взяв член наполовину, Сехун начал сосать, причмокивая. Когда детектив почувствовал приближающуюся разрядку, он оттащил от члена Сехуна так, что его слюна пошло стекала по губам и подбородку. Притянув подростка к себе, Тао властно поцеловал, мельком ощущая привкус смазки. Перевернув Сехуна на живот, Хуан начал его подготавливать. Сехун закусил кожу на кисти руки, сдерживая стоны и отклянчивая зад для более удобной растяжки. Он чувствует сразу два пальца — кому-то явно не терпится. — Терпи, Сехун-а, ты ведь сам просил, чтобы я тебя трахнул, так ведь? — Тао использует прием ножниц, растягивая стенки кишечника. Сехун уверенно кивает, а с его губ слетает стон, когда Тао смочив свой член слюной входит на половину, давая телу привыкнуть. Как только О закидывает руки на спину, Цзытао загребает их, не давая возможности пошевелится, и двигается, делая точно такие же плавно-резкие движения, которые он делал раннее в одежде. Сехун откровенно стонет на весь пляж, сильнее насаживаясь на Цзытао. Ему нравится быть таким для Тао. Ему нравится ощущать его в себе. Ему нравится Тао. После неоднократного попадания по простате младшего, Тао держит руки Сехуна одной рукой, помогая другой дойти до разрядки Сехуну. Спустя несколько резких движений в такт толчкам, оба кончают. Сехун на цзытаовский пиджак, а Цзытао — на поясницу мальчишке. Только сейчас Сехун опускает отклянчившуюся задницу, давая возможность семени скатится вниз, по молочным бедрам, на которых Тао оставил синяки и медки в виде алых засосов. Тао ложится рядом с Сехуном — на песок и половину пиджака. Сехун переворачивается на бок, пододвигаясь ближе к детективу. — Я люблю тебя, Тава. — слишком банально для Цзытао признается Сехун. Цзытао ненавидел, когда его называли «Тавой», это напоминало ему о Юки, что умерла три месяца назад. Впервые Цзытао не ударяет током при таком обращении. — Во ай ни, Хунни.