С чем нельзя справиться.

Это просто замкнутый круг. Странное ощущение, когда понимаешь, что в этом мире нет места для тебя. Кто заметит мое отсутствие, если я исчезну? Мама? Ей слишком сложно долго горевать, опасно для собственного здоровья, думаю, что она быстро сможет забыться. Майкл? Возможно, это будет для него лучшим вариантом – скинуть меня со своих плеч, освободиться от ненужной ноши. Жульен? Ему будет нужно всего лишь найти нового несчастного, кому подарить свою заботу, которую ему не на кого изливать. Нет ничего, что меня держит в этой жизни, кроме того, что я трус и никогда не смогу покончить с собой. Эту привилегию я предоставляю другим, которые как коршуны вьются около меня, не решаясь нанести последний удар. Стук в дверь, которая тут же открывается. - Луи, ты в порядке? - Уже лучше, мадам. С нежнейшей улыбкой в мою комнату проходит врач в сопровождении моего сводного брата. Я теперь являюсь удачным болезненным предлогом для ее общения с Майклом. - Что произошло на этот раз? Мне кажется, или я слышу сарказм в Вашем тоне, мадам? Оно того не стоит, не думаю, что Майки клюнет на это. - Я отравился. После обеда почувствовал тошноту, вышел на улицу, чтобы подышать воздухом, но, как Вам уже сказали, это не помогло. - Сегодня только чай и сорбент. Завтра смотри по самочувствию. Выпишу тебе больничный до понедельника. Майкл, Вы присматривайте за своим студентом, если вдруг что, я всегда на месте, а в выходные меня можно найти по телефону, - я тут же был забыт, все внимание моему брату, внимание в совокупности с протянутой визиткой. - Конечно, Мари, спасибо Вам, за этого мальчика я переживаю особенно. - О, Майкл, Вы и сами еще мальчик, Вам нужно проводить больше времени вне этих стен и меньше со своими студентами, а то порастете мхом, как и все мы. - Мари, о чем Вы? Какой мох и такая красивая женщина, как Вы? Наш врач действительно красивая женщина сложно определяемого возраста. Ей можно дать за 30, а сколько именно – зависит от освещения. Иногда она выглядит не больше, чем на 31, а стоит поменять ракурс - и с трудом натянешь 39. Вдоволь накокетничавшись, она выходит из моей комнаты, прихватив с собой Майкла. Дверь закрывается. Как только я остаюсь один, мысли возвращаются к Марселю. Воспоминания прошлого года обрушиваются лавиной. Закрываю глаза, но это не помогает, это не фильм, от которого можно скрыться, это жизнь, которая в моей голове. Что он здесь делал? Что говорил про меня? *** Бросаю нож. Стоило пропустить один вечер, чтобы снова почувствовать дрожь возбуждения от этого. Марсель, это твое лицо сейчас передо мной. Твои морщины между бровей – моя цель. Ты всколыхнул все кошмары, которые я так старательно прятал. - Так вот где ты прячешься? Я же говорил тебе не бегать от меня. Скрипучий голос разрывает тишину. Его обладатель стоит в дверях, выглядит сплошным черным пятном. - Так вот где твое логово. Откуда у тебя ключи? До ножа десять шагов. В этой темноте невозможно его увидеть. Медленно двигаюсь к нему, лишь бы успеть. Шаг, второй… - Что молчишь, урод, не ожидал? Или ты не рад? Вся троица ввалилась в зал. Третий, четвертый… еще немного… - Я слышал, ты у нас папочкина шлюха? Твое очко не скучает, пока он в тюрьме отсиживается? – дружный смех наполняет помещение. «Шлюха, ты грязная шлюха. Шлюха должна знать своего хозяина!» Прирастаю к полу, не в силах сдвинуться с места. - Не переживай, я его заменю. Филипп стоял около меня, изо рта воняло спиртным. Желудок скрутило. - Уйди от меня. Ничего больше со мной не повторится. - Не рыпайся, денег не принес – значит, рассчитаешься телом, - искривленная ухмылка, все это уже было. – Теперь понятно, почему за тебя этот богатенький педик рассчитывается. Посмотрим, на что ты способен. - Сейчас я способен убить тебя. С двух сторон меня хватают руки и сразу следует удар в живот. Это отработанная схема, не нужно давать никакие приказы, если что-то идет не так, услужливые псы принимают стойку. - Ублюдок, - следующий удар. Боль, я никак не могу привыкнуть к боли, хотя уже достаточно ее ощущал в любом проявлении. Филипп подошел вплотную, лицо обожгло горячим дыханием, и я смог увидеть его глаза. Глаза человека, который не контролирует себя, свои эмоции, желания. - Не рыпайся, - руками Филипп обхватывает мое тело, полностью вжав в себя, такая близость вызывает тошноту. – Снимайте с него штаны, хочу посмотреть, как он вертит задницей. - Нет! Ору, извиваюсь, ногами пытаюсь ударить, пока с меня снимают ботинки, укусить Филиппа. - Только цапни, и я тебе все зубы выбью. - Не трогайте меня. Я сразу пойду в полицию. - Как же, побежишь сдавать, так же, как ты сдал своего папочку? Ужас накатывает на меня с новой силой. Цепенеют конечности. Марсель, ублюдок, вот что ты говорил про меня. Вот что теперь знает весь колледж. Ору, что есть силы, извиваюсь, стараясь вырваться. Удар в бок. На несколько секунд обмякаю, в тишине слышу свое свистящее дыхание. Этого времени хватило, чтобы остался ниже пояса в одних носках. Хватка Филиппа ослабляется, пытаюсь сделать рывок, но тут же меня сцепляют другие руки. Синхронности выполнения движений этих отморозков можно позавидовать. Интересно, на ком они тренировались? - На тебя смотреть тошно, отсоси, чтобы встал, шлюха ведь должна это уметь. Сильный нажим на плечи опускает меня на колени, сжатая челюсть не дает кричать, хотя это и бессмысленно, слишком далеко находится зал. - Открой рот, тварь, - произносит главарь, с силой давя на щеки. Нет, никто ничего мне не засунет в рот насильно. Улавливаю момент, когда он наиболее расслаблен, резко открываю рот и тут же зажимаю, но уже с его пальцем между зубами. Теперь чужой крик разносит эхо. - Отпусти, тварь, я убью тебя! – удар в голову, один, второй, зубы сжимаю сильнее, не чувствуя боли. Удар ногами по бедрам, слабые, как будто жалеющие, мозг подает импульсы умолять, просить, что угодно, только чтобы все прекратилось. Что угодно, но зубы не разожму… Не успевает мысль сформироваться в голове, как с ударом в живот вылетает вместе с чужим пальцем, воздухом и кровью. Следом удар сильнее, я нахожусь для этого в более удобной позе, тело больше не слушается меня, падает на бок. Откуда у столь хилого на вид человека, которого я даже в расчет не брал, удары такой силы? С умолкшим криком Филиппа начинаются новые удары. Рот наполняет жидкость, сплевываю. Это просто кровь, хорошо , что не желчь, не хочу блевать. - Ублюдок, я, сука, выебу тебя, выебу, - скрипучий голос разрывает барабанные перепонки, каждое слово сопровождается новым ударом. Может, я наконец-то умру? - Хватит, Филипп, успокойся. Ты убьешь его, - мягкий голос, только вот силы в нем нет. - Посмотри, он мне палец откусил почти, - снова удар. Как бы я хотел посмотреть, за что получаю, но слишком темно в зале. - На месте твой палец. Пошли отсюда, он и так еле живой. Обладатель тихого голоса поворачивает Филиппа к выходу. Удар по позвоночнику. Интересно, достаточно ли силы, чтобы его переломать? Провожаю взглядом худую фигуру. Нож находится все так же в пяти шагах от меня, так близко, но сейчас я не смогу его взять, да и не нужен он мне. Пластинку моей жизни заело, все постоянно повторяется, идет по кругу. Тишина. Закрываю глаза. Майки, ты придешь, обязательно придешь. Я тебя тут подожду. *** - Лу? Ты тут? Шаг, второй, третий, он замирает. - Лу? Луи! Что с тобой!? Майки, наконец-то ты пришел. - Луи... Я чувствую, как дрожит мой сводный брат, я знаю, какая картина сейчас перед его глазами. Второй раз он находит меня в таком состоянии. - Майки, - приди в чувство, мне тоже страшно, но еще и очень больно. - Луи… Господи! Какие у тебя холодные руки, какие нежные. Движения Майкла похожи на загадочный танец, то садится на колени около меня, касается руками, вскакивает, опять садится. - Луи, подожди. Я сейчас побегу, я вызову кого-нибудь. Сейчас позову врача. Ты… Нет, давай я тебя понесу. Господи, куда бежать? Подожди, кто это сделал? Полицию, я сейчас вызову полицию… Не суетись. - Майки, одень меня. И сразу стихают все звуки. Слышно только наше дыхание. - Одень меня. Майкл медленно, осторожно натягивает на меня трусы и штаны. Я не чувствую дискомфорта, стыда или отвращения, лишь боль, когда он случайно задевает места побоев. - Луи, я сейчас приду. - Не уходи. Все в порядке. Просто останься со мной. Я хочу отдохнуть. Майкл сел на пол, его колени заменили мне подушку. Спокойствие, которое мой сводный брат приносил в мою жизнь, разливалось по венам. - Луи… что произошло? Ты… Кто тебя избил?.. И почему ты… Я чувствовал, как главный вопрос застрял в его горле, ему страшно от увиденного. - Я пришел в твою комнату, но тебя там не было. Я так и понял, что ты тут… Это я виноват, я опять виноват во всем. В этом зале… тебя никто бы не услышал, как ни кричи, только утром… Лу, я виноват во всем… - Перестань, я любил это полное уединение, мне оно необходимо. Майкл все время пытался вытереть кровь с моего лица. Смачивая слюной рукав кофты, он тер так, как будто это был вопрос жизни и смерти. Смыв ее, ты не очистишь и не излечишь меня. - Луи… прости, - среагировал сводный брат, когда мое лицо исказилось от боли. - Все в порядке. Главное, что ты пришел, правда, ты всегда опаздываешь немного… Но приходишь. Я хотел немного пошутить, но он выглядел так, как будто готов заплакать. - Лу… Прости, прости меня. Тогда… - он запнулся, ожидая, что я его как обычно остановлю. Продолжай, Майки, я готов тебя слушать. Теперь готов. - Тогда, - продолжил он, не получив запрета, – я испугался. Когда я пришел домой и понял, что отец пьян, я просто убежал. Встретив тебя на улице, я не знал, что сказать, это были мои страхи, а просто предложить тебе погулять… Ну, сначала наши отношения не очень были похожи на дружеские… А кто виноват в том, что мы тогда не общались? И неужели ты считаешь, что сейчас мы друзья? - У нас есть дом, он недалеко от города… Мы переехали оттуда, когда умерла мама, снимали квартиру в городе, так было удобнее и легче. Майки, я ведь ничего о тебе не знаю… Даже сколько тебе лет. - Первый раз отец меня изнасиловал в 16 лет. Мама очень тяжело болела, у нее был рак, полгода ужасных мучений. Он умолял меня простить его, плакал после всего, говорил, что ему просто тяжело, что она умирает. Он меня не бил, наверное, потому, что я почти не сопротивлялся… Я просто плакал. Я ничего никому не мог сказать. Когда мамы не стало… Это повторялось еще четыре раза, последний раз был, когда мне было 18. Тогда я пытался сбежать и противостоять, он меня избил, но не так, как… Не сильно, но достаточно, чтобы я не смог рыпаться. Сейчас я не знаю, почему я не позвонил в полицию… Тогда не знал. А когда предстал перед судом, когда давал показания в том, что он совершил с тобой… Я понял, что не пережил бы этого, не смог бы рассказать, что произошло со мной. Он всегда умолял его простить, говорил, что любит меня. А вот моя любовь к нему умерла в 16 лет, вместе с мамой. Я стал считать дни, когда смогу уехать и забыть его, ненавидел каждый день, проведенный с ним. А потом… Потом он познакомился с твоей мамой, перестал пить и стал нормальным человеком. Я так думал… Он за 2,5 года ни разу не притронулся ко мне вообще, мне казалось, что он изменился. Я знал, что у твоей мамы есть муж и ты, но зачем мне вмешиваться в их дела. А потом… Потом погиб твой отец, и они почти сразу решили пожениться, я был в шоке. Я не мог тебе смотреть в глаза, я даже не представлял, какую боль приносит тебе наше присутствие в твоем доме. Луи… Когда я решил вернуться домой… Когда я увидел тебя... Мне хотелось быть на твоем месте, умереть, что угодно. Ты лежал… Это был какой-то кошмар. И во всем этом был виноват я. Его голос срывался, руки дрожали… - Лу… Я не мог представить. Прости меня. Когда ты открыл глаза и увидел меня, ты так кричал… Я возненавидел свое лицо, оно слишком похоже на отца. Майки, сейчас уже нет. - Я мог нормально дышать, только когда был с тобой в палате, только когда слышал твое дыхание. Знаешь, когда ты вернулся домой, я каждую ночь подходил к двери, мне необходимо было слышать тебя, пытаться почувствовать через стену… Знаю, Майки, я это знаю. - Я старался не попадаться тебе, когда был дома, я знал, что ты ненавидишь меня, я же ненавидел себя еще больше. А твоя мама… твоей маме было тяжело… - Майки, а сколько тебе лет? - Что? - Я даже не знаю, сколько тебе лет. - 22 года, пару месяцев назад исполнилось, - улыбнувшись, ответил он. - Теперь все хорошо. Мы просто два быстро выросших ребенка с истерзанными душами. Если бы они смогли выбраться из наших тел, объединиться – стать одной, нормальной душой обычного человека… Но это невозможно. Именно поэтому, только находясь друг с другом, мы можем быть полноценными, можем жить. Чувствую легкий поцелуй на своем лбу. Закрываю глаза. Нежное прикосновение губ к векам. Капли стекают по моим щекам. «Никогда не плачь!» - я и не плачу, это не я. Пожалуйста, пускай я не умру сегодня.