С самого начала

      На поместье Фантомхайвов, тихо опустив свои крылья, лёг вечер. В камине мирно потрескивали угли, а на стенах приглушенно горели ночники. Юный граф сидел у камина и размышлял о предстоящем разговоре с дворецким. Теплота огня разморила мальчика, и тот, стараясь прогнать сон, позвал дворецкого.       – Себастьян, – негромко окликнул Сиэль, – принеси мне молока. Уже через секунду подле юного омеги появился Себастьян. Он принес графу чашку теплого молока и кусочек ещё горячего шоколадного пирога.       – Спасибо, – шепотом сказал Сиэль. Дворецкий слегка удивился, ведь его господин никогда не благодарил своих подчиненных, он был скуп на эмоции, да и вообще по характеру слабо походил на мальчишку своего возраста.       – Господин, что-то не так? – поинтересовался обеспокоенный Себастьян. Он чувствовал, что что-то не так, но граф молчал.       – Сиэль, что тебя гложет? – позволил себе сфамильярничать дворецкий.       От звука собственного имени омега вздрогнул и поднял глаза на альфу. Он не знал, как лучше задать вопрос, чтобы не показаться глупым. Ему нужно было спросить так много, но собственная упертость упорно мешала задать хотя бы один вопрос. Мальчик вздохнул и протянул руки к дворецкому. Всё было ясно без слов. Себастьян улыбнулся и поднял Сиэля на руки.       - Понимаю, господин. Сегодня был тяжелый день, Вы устали. Что ж, пойдемте, – Себастьяну редко выпадало видеть господина таким, а когда подобное и случилось, дворецкий хранил эти воспоминая как можно дольше. Ведь именно слабость делала господина таким желанным и любимым в глазах демона.       Дверь в спальню графа открылась, и в нее вошел дворецкий.       – Господин, – обратился тот к почти уснувшему Сиэлю, – ваш запах… – начал было Себастьян, но был прерван на половине фразы.       - Замолчи! Я и без тебя знаю, – покраснел Сиэль. Мальчик знал, о чем начал говорить его слуга.       Себастьян уложил Сиэля в кровать и укрыл одеялом.       – Господин, приятных вам снов, – наклонившись, сказал дворецкий. От его слов лицо графа покрылось густым румянцем, и Сиэль поспешил замотаться с головой в одеяло.       Мальчик был уверен, что сейчас его слуга улыбается.       – Свободен – пробубнил он из-под одеяла. Дворецкий поклонился и вышел из спальни.       Утро. Себастьян, как всегда, был занят готовкой, и не просто очередным завтраком, а особым блюдом. Сегодня он готовил Графу лимонный шербет со свежей клубникой и мятным сиропом. Он надеялся, что десерт придется по вкусу мальчику, так как это был своего рода эксперимент сочетания мяты и лимона.       – Что ж, весьма недурно, – он окинул тарелку с десертом оценивающим взглядом, – а теперь пора будить господина.       Сиэль не спал уже два часа ровно. И не потому, что Финни снова громил сад или Бард взорвал кухню, всё было гораздо хуже. Течка.       Мальчик читал о ней лишь в учебниках по биологии, по которым с ним занимался Себастьян. Но пережить всё самому? Было странно всё ощущать острее. Запахи рисовали вокруг него невидимые узоры, сводили с ума, не давали дышать в полную грудь. Всё стало раздражать и мешать. Одеяло слишком нежное, а простынь и вовсе тут лишняя, про подушку не стоило и говорить. Слишком шелковое. Слишком распаляет и без того возбужденное тело. Страшно. Это так странно, ощущать влагу там, между ног, и гореть только от одной мысли о дворецком. Себастьян. Сейчас это имя особенно кружило голову. А его запах... Чёрный шоколад и вино, такая приторно-сладкая смесь сейчас просто рвала на мелкие кусочки. Заставляла всё внутри сжиматься в сладко пульсирующий комок, терять остатки и без того затуманенного разума. Хотелось стонать и выгибаться, звать альфу, целовать его, прижиматься к нему всем телом, подчиниться ему до конца.       Себастьян подошел к спальне и тут же резко отшатнулся. "Я же не железный", – пронеслось у него в голове. Но контракт превыше всего – он открыл дверь. В нос тут же ударил манящий запах течной омеги, лимон и мята, запах, так подходивший графу Фантомхайву. Себастьян облизал губы и подошел к кровати.       – Господин, пора вставать, – сказал он слегка севшим от возбуждения голосом, – господин, прошу, не выводите меня, я… – не успел дворецкий договорить, как был заткнут резким укусом за губу.       – Господин, зря вы так, – зарычал альфа, срывая со стонущего Сиэля ночную рубаху.       – Да к чёрту всё, прошу, Себастьян, я больше не могу, – стонал граф, выгибаясь под умелыми ласками.       Себастьян, казалось бы, не пропускал ни миллиметра юного тела. Он касался губ, шеи, пальцев, касался каждого миллиметра кожи Сиэля. Он целовал его так нежно и властно, что хотелось кричать от удовольствия... И мальчик кричал, кричал так сильно и отчаянно, что срывал голос, заходился в слезах и мольбах. Они оба тонули в страсти и любви. Да, именно любви, они так отчаянно любили друг друга, что всё вокруг переставало существовать, только они были реальны, только они здесь и сейчас. ***       – Себастьян, что… – хотел спросить граф.       – Тихо, просто давай останемся так еще на немного, совсем на чуть-чуть, – дворецкий погладил мальчика по голове, – теперь ты полностью мой. Мой маленький и любимый граф, – он притянул к себе краснеющего Сиэля и поцеловал.       – Знаешь, а я ведь с самого начала... – пробормотал тот.       – Знаю, я тоже, – улыбнулся Себастьян, – тоже с самого начала.