Silence

      Гостиная залита мягким золотистым светом, и лишь тихий шелест страниц нарушает уютную тишину. Тонкие изящные пальцы не торопясь переворачивают одну за другой, тёмно-зелёные глаза внимательно скользят по строчкам. Конечно же, ничто не мешает Луи прочесть книгу за считаные пару минут, но только лишь спокойное человеческое чтение всегда доставляло ему истинное удовольствие. Также как и всегда создавало уют таких вот размеренных вечеров со старинным переплётом на коленях, шуршащими в тишине страницами и прядями светлых волос, разметавшимися по плечу.       Лестат отрывает взгляд от пожелтевших от времени страниц, невольно любуясь изящными пальцами, переворачивающими очередную. Приподнимает голову с плеча Луи, и синева северного моря невольно захлёбывается в изумрудной зелени лесов – он, как и всегда, не в силах оторвать взгляда. Тонкие холодные пальцы путаются в тёмном шёлке и губы мягко накрывают губы. Лишь тиканье старых настенных часов нарушает тишину комнаты. ***       Ночь тяжёлым бархатным покрывалом накрывает город, и на всех улицах зажигаются фонари. Серебристо-белые, медно-желтые, розово-холодные огни освещают тьму дорог, не позволяя машинам сбиться с курса. Но водитель чёрного «Порше» и без них прекрасно смог бы всё различить — висящей над городом Луны вполне достаточно для острого вампирского зрения. Стрелка спидометра уходит вправо, пейзаж всё быстрее проносится за окнами, размываясь в единый поток цветов, создавая иллюзорное ощущение полёта. Лестат отводит взгляд от дороги, чтобы улыбнуться своему спутнику. И бессмертное сердце теплеет от ответной искренней улыбки Луи.       Они одни. Над ними — огромная алебастровая Луна, а впереди — уходящая в бесконечность дорога. Но, кроме друг друга, им больше никто и не нужен. ***       Лунный луч, тайком прокравшись сквозь щель между портьер, серебрит балдахин и отбрасывает неровные блики на подушку. Цепляется за спутанные волосы, довершая последним штрихом некую абстракцию из смешения цветов белого золота и горького шоколада. Касается бледной щеки, как совсем недавно — тонкие, тоже по-лунному холодные, пальцы, которые сейчас бережно отводят с любимого лица тёмные пряди. Но всё-таки не удерживаются и вновь нежно проводят по щеке.       Лестату хочется сказать очень много, но он молчит и только лишь смотрит. Вампир уверен — в его глазах всё более чем читается. Конечно, Лионкур умеет и всегда умел делать взгляд непроницаемым и отрешённым, более того — ему приходилось и по сей день приходится прибегать к этому слишком часто. Он давно осознал, что возможность снять маску и позволить читать всё по глазам — роскошь. И эта роскошь — только для его Луи. Лестат склоняется над возлюбленным и нежно целует чуть припухшие после бурной ночи губы. Лунный луч чуть серебрит вновь переплетённые между собой бледные пальцы. ***       За окнами кафе слышны раскаты грома, и дождь отчаянно заливает город, будто стремясь устроить потоп. Люди спешат, кто куда, глубже натягивая капюшоны, сильнее вцепляясь в зонтики, ведя за них неравную борьбу с бушующей вовсю стихией. Промозглый ветер, наверняка, пробирает до костей. Но в полутёмном тёплом зале можно совершенно спокойно забыть о бушующей снаружи буре. Посетителей почти нет, и ничто не мешает наслаждаться тихой музыкой и приятной атмосферой в типично английском стиле. Пряный аромат глинтвейна дарит спокойствие, а нагревшееся напитком стекло приятно греет руки. Изящная кисть со старинным перстнем на указательном пальце накрывает другую — такую же, и тонкие пальцы переплетаются в молчаливом объятии.       И совершенно не важно, что оба бокала так и останутся полными до краёв, когда последние посетители кафе покинут его, рука об руку направившись в ночную тьму спящего города.