И главное, не раскрыть тайну

Человек не может двигаться вперёд, если душу его разъедает боль воспоминаний. М. Митчелл "Унесённые ветром"

Я переборщила. Мои отношения с обитателями четвёртой скатились хуже некуда. Теперь мне приходится проводить свободное от занятий время в коридоре, а приходить ночевать только глубокой ночью, когда вся четвёртая спит. В столовую я хожу редко, в основном ем в Кофейнике. В который раз сижу в Кофейнике. Всё никак не доходили руки попробовать "Лунную Дорогу". Я наслышана о том, что это некий напиток сделанный из местных, так сказать "грибов". Подойдя к стойке Кролика, я долго думала, а зачем же мне этот напиток? Всё таки придя к решению, что терять мне нечего, а попробовать надо, я подозвала Кролика. - 64,- косо глянув на меня, Кролик всё же удалился за заказанным напитком. Простояв за стойкой около 3 минут, я всё же присела за стол. Оглянув Кофейник, мне в глаза бросился сидящий в дали от меня Слепой. Как ни странно, его пустой взгляд был направлен сквозь меня. Вскоре подошёл Кролик. Небрежно поставив рюмку на стол, он удалился. Я уже хотела поднести рюмку с жидкостью ко рту, как с силой у меня её отобрали. - Не смей пить эту дрянь, - совсем рядом стоял хозяин Дома - Слепой. Я вытаращила на него глаза, хотя прекрасно знала, что он ничего и не увидит, - даже если ты сбежал, ты остаёшься в моей стае. Я не хочу смертей, - говорил он отстранённо. А когда закончил, и вовсе вылил содержимое рюмки на пол, чем вызвал всеобщее удивление. Я думала, что он сейчас за шкирку потащит меня в стаю, извиняться перед всеми чуть ли не на коленях, но вместо этого он просто ушёл. Молча ушёл. Мне кажется Слепой уже читает меня насквозь.

***

Маячу у двери в четвёртую, никак не решаюсь войти. Лучше уж извиниться перед состайниками, чем дремать в коридоре, боясь, что тебя там зарежут. Набравшись смелости, я открываю дверь. Ничего и не изменилось. Слепой на подоконнике, Горбач и флейта, Лорд со Сфинксом в шахматы играют. Ну да, ничего ведь и не должно было измениться. Просто я везде лишняя шестерёнка, наоборот заставляю механизм двигаться медленнее. До того, как я подала голос, никто меня и не заметил. - Я здесь, - теперь и не надо играть хриплый голос, за 2 с половиной недели суровой жизни вне стаи, из-за сильной ангины, и вообще из-за простуды вцелом, мой голос сильно охрип, и звучала я не пуще прежнего. - Как-то ты долго. Ну и как тебе жизнь вне нашей "общины"? - такой вот умный вопрос, решил задать мне Лэри. Которому, когда и случился мой срыв, было откровенно на меня плевать. Но лгать и выставлять себя сильной и независимой я не буду. - Хреново, - одно слово, и они снова занялись своими обычными делами. Никто меня не отчитывал, никто не приделался. Кажется, что я на их фоне декорация. Просто так, для красоты. Еле добравшись до своей койки, я чуть ли не упала на жёсткое покрытие, которое вновь казалось мне просто шикарным, если сравнивать его с кафелем в коридоре. Тут я поняла, что мне невероятно понадобились бы мои костили во время кочевания из одного угла, в другой. Потому что я умудрилась навернуться с лестницы, и кажется, повредив свою левую ногу. Так что больше не надо притворяться и в надобности костылей, и так уже хромая. Ближе к ночи захотелось какого-то тепла, и я решилась лечь с остальными на общую койку. Засыпала я вроде как нормально, впереди меня Табаки, от которого веет запахом каких-то растений, вроде шалфея. А сзади Волк, что спит в позе эмбриона. Но проснувшись среди ночи, я была мягко говоря ошарашена. Каким-то непонятным образом мои ноги сплелись с ногами Шакала, А со спины ко мне прижимается Волк, и мне кажется, что это уже переходит все рамки приличия. Да даже будь я парнем от рождения, я бы смутилась от таких жестов. Волк обвил мои плечи руками, и уткнулся носом в ямку между лопатками. Шлёпанье босых ног - Македонский проснулся. Сейчас я старалась следить за ним пристально, чтобы понять, почему же он так странно себя ведёт. Поскольку я, Шакал, и Волк были ближе всех, он подошёл первым к нам. Просто стоял он около минуты, после чего внезапно наклонился к моему уху, начел шептать, обжигая моё ухо дыханием. - Ты многое пережил, и многое будет впереди. Твоя жизнь наполнена испытаниями, которые обычный человек не потянет, но ты смог. Боль и угнетение - спутники твоей жизни, но будь уверен, что есть и хорошие моменты, - иногда он задевал моё ухо, губами, от чего неимоверно сильно хотелось дёрнуться, но я перебарывала это. Когда он закончил, наступило облегчение. Зато, красный дракон начел нашёптывать что-то и другим. И это пугало ещё сильнее, чем то, что он сказал мне. Когда начало светать, и солнечные лучи били в окна, вызывая неприятные ощущения, обладатель рыжих волос лёг спать. У Дома свои тайны, и я всё никак их не пойму.

***

Весь день прошёл совершенно обыденно. Я провела его на своей койке, в компании толстого пледа и потрёпанной книги, и планировала просидеть так до глубокой ночи, но меня оповестили о том, что нет, нужно оторваться от этого занятия, потому что у нас Ночь Сказок, и сегодня к нам даже придут гости. Под гостями имелись в виду Конь, что прихрамывая притащился в комнату, и в итоге сейчас сидит рядом с предводителем логов, и Валет, что притащил какую-то картонку, кинул её на пол, и уселся на неё, готовясь внимать рассказам жильцов и не только. Все по очереди рассказывали истории, и мне казалось, что некоторые, историй и не придумывали, а рассказывали лишь приукрашенную правду. Лорд рассказал о Земноморском принце, что был краше любого учётка, но был загнан в угол проклятьем. Табаки поведал о давно забытом поселении, где люди были преданы старцу, что почитал язычество. Волк говорил о волевом человеке, что стремился к победе. А я, я рассказала о ней. Она была довольно юна и невинна. Лицо её было ещё детским, а голос тоньше пения воробья. Светлые волосы, достающие до острых детских плеч, и забавные родинки с веснушками на бледном лице. А потом в её жизни всё рухнуло. В один день, она попала в страшное место, где люди не улыбались, и даже не смотрели на тебя. Смотрели сквозь тебя, потому что взгляд и разум их был далеко. Это место она люто ненавидела и хотела бежать, всё что у неё было, у неё забрали. А когда забрали последнее, то напилось гниение. Постепенно она привыкала ко всем этим процедурам, постепенно привыкала к криком за стенной. Это становилось чем-то обыденным. Через несколько лет, юная, и невероятно наивная девчушка, что верила в добро, рассыпалась в пыль. И в один день её не стало. Осталась лишь оболочка души, что осталась странствовать, и сама вскоре, должна осыпаться, потому что нельзя без души, но Бог над ней просто смеётся. Говорит, ещё не время. К моему счастью состайниками слишком пьяны, чтобы понять сказанное, и слишком пьяны, чтобы уловить в моих словах связь с реальностью, поэтому я не боюсь. С каждым днём в Доме, становится всё больше и больше загадок, и всё меньше шансов их разгадать.