Первенец

Когда Локи открыл глаза, у него было такое ощущение, что он долго падал с самой верхушки Иггдрасиль, больно ударяясь о каждую, даже самую маленькую веточку, и свалился куда-то в Нифльхельм. Однако яркий солнечный свет, заливавший комнату, свидетельствовал об обратном. Локи с трудом разлепил веки и попытался подвигаться, но резкая боль, сковавшая все его тело, заставила его замереть и глухо застонать. Принц поднял правую руку и, прижав ее к животу, начал выводить пальцем первые пришедшие на память спасительные руны, призванные избавить его от боли. – Тор! – слабо позвал он. – Доброе утро! – в дверном проеме показалась улыбающаяся голова громовержца. – Ты наконец-то очнулся. Отлично! – Тор, что вчера произошло? – простонал Локи. – Как это что произошло? У тебя сын родился! – с этим словами Тор положил на кровать рядом с братом запеленатого в простыню младенца. – Я его уже накормил, - довольно добавил он. – Не бойся, я сделал все очень и очень осторожно. Локи повернул голову и посмотрел на ребенка. Впервые в жизни он соображал так долго. Ему почему-то очень захотелось спросить, как этому несчастному малышу вчера удалось появиться на свет, но потом в его голове замелькали отрывки воспоминаний, в том числе острый нож в руке Тора, и Локи все понял. – Видишь, а ты еще не хотел, чтобы я с тобой ехал, - победоносным голосом продолжил Тор. – Представь, что бы ты делал, если бы здесь не было меня. – Сдох бы, - все еще глядя на сына, буркнул в ответ Локи. Малыш не плакал и только смотрел на него большими светлыми глазами, почти такими же зелеными, как и у отца. – Ты уже знаешь, как его назвать? – с улыбкой спросил Тор. – Слейпнир, - тихо ответил Локи. – Мне нравится это имя. – Да, кстати, а ты случайно не знаешь, как нам объяснить мидгардцам то, что он у нас появился? – почесал затылок громовержец. Локи посмотрел на брата. – Скажи, что случайно нашел его в соседнем лесу, едва живого, - проговорил он. – Кто-то бросил, ты подобрал из жалости. – Локи, ты гений! – Знаю, знаю, - младший принц устало закатил глаза. *** Листва на деревьях пожелтела как-то сразу, словно за одну ночь кто-то раскрасил лес золотой краской и теперь, любуясь творением, добавлял еще немного бронзы и меди. Когда Тор вошел в зал, Локи как всегда стоял у любимого широкого окна. С момента появления на свет его ребенка прошел почти месяц, и он уже давно стал тем прежним младшим братом, которого Тор знал еще до приключения со Свальдифари. Худощавый, подтянутый, как всегда аккуратно одетый и причесанный, Локи стоял, устремив свой взгляд в горизонт, туда, где море сливалось с небом. Маленький Слейпнир спал у него на руках. Локи уже давно нашел нехитрые заклинания, чтобы успокаивать и укачивать ребенка. Он вообще отнесся к появлению сына так, как будто ждал этого момента всю свою жизнь, хотя всячески и прятал от Тора собственные нежные чувства. Старший Одинсон то и дело замечал, как Локи украдкой целовал малыша, но делал вид, будто не видел этого, зная, как его младший брат относился к тому, что кто-то был свидетелем его слабости. Однажды Тор попытался заговорить на эту тему, но получил в ответ лишь злобное шипение и очередную порцию яда, поэтому в следующий раз предпочел сделать вид, что ничего не заметил. Он не сомневался, что наступит момент, и его младший братец сам раскроется. В то утро этот момент наступил. Остановившись за спиной Локи, Тор рассматривал его силуэт, окруженный лучами осеннего солнца, и не решался нарушить царившую идиллию. – Я должен буду его отдать? – неожиданно произнес младший принц. – Отдать? – не сразу понял громовержец. – Своего сына, - Локи обернулся к нему. Его руки бережно прижимали к груди спящего младенца, хотя в глазах не было ничего, кроме бесконечного холода. Тор почесал затылок и не ответил. – Ведь нам пора возвращаться в Асгард, - продолжил его брат. – И если я открыто заявлю, что Слейпнир мой сын, у всех возникнет вопрос, откуда он взялся. Рассказать правду означает покрыть себя позором, причем не только себя, но и нашего отца. – Да уж, - Тор виновато опустил глаза. – Значит, мне придется солгать, сказать, что… – Он сын Свальдифари и некой леди Асвейг, которая в ту ночь случайно оказалась во дворце и провела ночь с отцом своего будущего ребенка, - продолжил вместо него Тор. – Их ведь многие тогда заметили вместе. Я, кажется, даже станцевал с ней один танец прежде, чем она упорхнула к гостю. На утро они расстались и больше никогда не встретились, а мы, возвращаясь домой спустя десять месяцев после того случая, нашли брошенного на ступенях дворца младенца. Было жестоко оставить его умирать, и мы забрали его. Закончив говорить, он посмотрел на брата. Лицо Локи было белым как полотно, а губы плотно сжаты. – А как мы узнали, кто его родители? – едва слышно спросил он. – Ты использовал одно из своих заклинаний и заглянул в прошлое ребенка. Потом ты дал ему имя. – А что с ним будет потом? – Мы отдадим его нашему отцу. Он позаботится о том, чтобы мальчика вырастили и воспитали должным образом. Возможно, Слейпнир станет его верным помощником или даже советником. У него будет хорошее будущее. Он не будет обделен заботой и любовью, вот увидишь. – Только он никогда не узнает о том, что это я произвел его на свет, - голос Локи звучал приглушенно, но сам он был натянут словно струна. Тор подошел к брату и погладил по головке спящего племянника. – И о том, что я его дядя, - задумчиво добавил он. – Но мы расскажем всю правду отцу. Он сохранит эту тайну. Он будет знать, кем именно приходится ему этот мальчик. Он позаботиться о нем, вот увидишь. Локи опустил глаза и посмотрел на сына. В ту минуту Тор был готов поклясться, что почувствовал, как сильно страдал его брат, как тяжело давалось ему решение отдать ребенка и отказаться от него. – Похоже, у меня нет выбора… Локи не поднял глаз, и Тор знал, что в них были слезы. – Но он всегда будет моим сыном… – Конечно, - громовержец положил руку на плечо брату. – Я никогда не откажусь от него полностью, - дрожащий голос предательски выдавал переживания. – Я никогда не забуду о нем… Тор не знал что сказать. У него у самого в душе все сжималось от боли. – Потому что он мой первенец… Локи закрыл глаза. Одинокая слеза медленно скатилась по его щеке и упала на ручку ребенка, а за окном холодный осенний ветер срывал с деревьев бронзовые листья и гнал по земле…