Сказка ложь, да в ней намек

Про сусеки колобок рассказывал обстоятельно. И не менее обстоятельно изложил историю своего появления на свет. — И вот сижу я, сижу на подоконичке, а потом мне скучно стало, и я укатился. Качусь себе по лесной тропе, и вдруг навстречу мне - заяц, — рассказчик сделал театральную паузу, наслаждаясь заинтересованными лицами магов. — И? — не выдержал Скабиор. А колобок аж весь раздулся от важности и продолжил: — И говорит он мне "Колобок, колобок, я тебя съем". Испугался я, конечно, виданное ли дело — мира еще не видел, себя не показал, а тут есть тебя собрались. Ну я и … Прямо не знаю, как мне это надоумилось… Тут кругляшок зарумянился, застеснялся, а потом обвел взглядом гостей и сказал: — Ну поскольку все здесь мужеского полу, буду полностью откровенен. В общем, подпрыгнул я да и ткнулся зайчику в пах. Шерстка там мягонькя, редкая. Суть да дело — лежит зайчишка, аж задними лапами подрыгивает от удовольствия. А я быстренько облизнулся, да и укатился. А под кустиком затем остановился дух перевести, а тут ко мне как волк подкрадется… Ой, что было… А маги не знали, то ли смеяться без остановки, то ли колобка за находчивость хвалить. — И с мишуткой я этот фокус провернул. С лисой, правда, конфуз вышел. Женский пол, понимаешь… Я то сразу не скумекал, а она хитрющая… Говорит, спой мне, мол. Такой ты пригожий, ладный. И все нахваливает, нахваливает — вот я, признаться, и потерял бдительность. А рыжая молвит: "Сядь ко мне на носик, плохо слышу я". Ох уж эти ба…, то есть женский пол, — все перехитрить норовят. Ну я и сел. А потом аж вспоминать страшно, что было. Едва спасся я. С этих пор, ну их, этих… А зайчику так понравилось, что сам приходит, да и мишенька с волком забегают. А мне-то как хорошо и польза, и удовольствие тоже. Семя-то оно силушку дает, да росту помогает. Вот так-то. Малфой беззвучно смеялся, уронив голову на сложенные руки, Снейп, вытирая уголки глаз от проступивших из-за смеха слез, расспрашивал у ловкого кругляша интимные подробности, убеждая, что это делается только в научных целях. Да, только в них. А Скабиор, известный в своих кругах половой распущенностью и жаждой экспериментов, рассматривал вещающего колобка с нескрываемым интересом. — А вот и самовар, пряники, крендели. Небось, никогда такого не пробовали и не видали. Угощайтесь, мы гостей любим. И словно в подтверждение слов, появились на скатерти и чашки и блюдечки, да варенье с медом. — Куда же Сивый запропастился? Не снасильничал бы кого оборотень наш, — озаботился Скабиор, попивая душистый чай и вместе с приятелями отдавая должное кренделям пышным. — Как поговаривает моя бабуля — на каждую жопу найдется свой болтик. Не позволено у нас тут такого, если тока для профилактики к самому насильнику. Так что уж не обессудьте, Сивому не поздоровится, коли непотребствовать будет. На вашего оборотня найдется и наш зверь не хуже. Маги притихли, переваривая информацию. А колобок продолжал: — А теперь ваш черед рассказывать. Я потом бабулю с дедулей навещу, да потешу их новостями. И рассказали маги, как прошли они через озеро, да как потом потерялись все. — А это видать леший шуткует. Мастер он в этом. Любит и гостей заманить, да и сам к ним походить. Тут зельевар озадаченно наморщил лоб, а Люциус, чуть помедлив спросил. Вкрадчиво так: — А как он выглядит, этот леший ваш? — Старичок сухонький, да с усами седыми. Тут уж и Скабиор поперхнулся чаем. — Дааа… Вот ведь змеемордый, втянул нас в историю. Чтоб его… Юношу, видите ли, возжелал… — блондин смачно ругнулся, Северус еще больше нахмурился, подозревая неладное. — Значит, быть вам гостями моими. Остальных тоже приютят. Правда, кому уж как повезет, — хихикнул колобок. А маги только сейчас осознали, что им попался, пожалуй, самый дружелюбный житель этого леса. И что сейчас с остальными — неведомо. И еще расcпрашивал хозяин домика о чудесах да магии, которую могли творить в своем мире чужеземцы. — А теперь и спать пора, — колобок поглядывал на Люциуса, ненавязчиво поглаживающего пальцы Северуса. Видимо, блондин решил перейти к более активным действиям, пользуясь тем, что они сейчас сидят в этом уютном домике. Да и зельевар -не похоже, чтобы был совсем уж против. — Уборная на улице, а воды я вам дам вдоволь, и перины будут мягкие. Скабиор, помоги мне, — бойко скомандовал колобок. Мужчины уже опытным путем поняли, что их магия здесь минимальна: Очищающее, чтобы поддерживать свежесть тела, да и еще десяток самых простейших заклинаний. Шумел лес, светила луна. За закрытой дверью комнатки слышались звуки, напоминающие поцелуи, и приглушенный шепот, какая-то возня. — Сев, Сев… — Люц, ты знаешь… — Знаю, знаю, что эта себялюбивая скотина Блэк… И вновь какая-то возня. — Я не буду таким, Сев. Ты же видишь мои чувства… И довольный вздох зельевара и причмокивания, посасывания издаваемые Люциусом, наконец добравшимся до своего обожаемого Северуса. А в соседней маленькой комнатушке расположился Скабиор. А колобочек довольно слушал истории чужеземца, а потом подкатился к паху и хихикнул. И этой ночью в домике колобка раздавались сладостные вздохи и постанывания магов. Да, разбросало путешественников по лесу. А где же остальные? С Долоховым приключилась история не менее удивительная, но невероятно конфузная. Когда Антонин понял, что остался совершенно один, то перепугался до усилившегося насморка. Но тут зоркий глаз мага приметил избушку, и мужчина направился к ней, попутно шмыгая носом. На курьи ноги Долохов таращился долго. Но облака стали снова наползать на звезды, и Антонин понял, что оставаться в лесу будет не самой лучшей идеей. Скрип двери, шаги… Внутри избушка оказалась просторной да светлой. И как искушение, соблазн, — лежащие на скамье золотые гусли. Наметанный глаз любителя утащить все, что плохо лежит, сразу определил драгоценный металл. И руки сами потянулись к диковинному инструменту, и не остановил тихий шепот: — Не бери, коли не твое. И вот уже почти у цели… Но дрогнули струны, "запели" гусли. И понесся в пляс незадачливый воришка. Да, такого отборного мата, причем на русском, в избушке уже давно не слыхали. Гусли играли, Долохов, матерясь, плясал, понимая, что уже вот-вот упадет. И не было больше сил, и взмолился маг, задыхаясь от заложенного носа. — Ну что, поработал ножками, милок? Натанцевался? А теперь и другим поработай, — донесся насмешливый голос хозяйки избушки, чьи очертания уже проступали все четче и четче. И прорезал ночную тьму мужской вопль: — Помогите, насилуют! Но ответом был лишь вой звериный из чащи, да ветер, нагоняющий тучи на луну.