Король Грег и пикап по-альбионски

      Бен Финн — отважный путешественник, неустрашимый солдат, превосходный стрелок и мужчина во всех отношениях привлекательный, чувствовал себя последним идиотом, когда готовился постучать в дверь королевского кабинета.       Было немножко боязно. Нет, не из-за того, что отвлечённый от государственных дел правитель может расхохотаться и послать к хоббьей матери — не такой человек их Грег, друзей всегда выслушает. Иное дело, если король подумает-подумает, разведёт руками и скажет: «Прости, но я ума не приложу, чем её увлечь!»       «Её» — это, конечно же, Пейдж…       Бен крепко сжал занесённый кулак, но помедлил, отступил от створки из морёного дуба и беззвучно выругался.       Темнокожая революционерка за краткий срок стала его болезнью… Нет, не так! На вид затянувшейся, но всё равно кровящей раной, при одном взгляде на которую лекарь пожмёт плечами и тихо, одними губами нашепчет на уши соболезнующей родне: «Доконает она вашего парня, доконае-е-ет!»       Давным-давно начав игру в полушутливые заверения в вечной любви и выпады о коварной красоте мулатки, он вряд ли осознавал, что действительно попадёт под чары шоколадной кожи, тёмных волос и зелёных серьёзных глаз.       Пейдж никогда не улыбалась, и это заставляло подшучивать над ней вновь и вновь, жадно вглядываться в решительную складку губ: не изогнутся ли, не дрогнут? Пейдж никогда не смеялась, но Бен всё равно при каждом удобном случае понапрасну изводил целые полки фривольных солдатских шуточек. Артиллерия разукрашенных баек грохотала бесперебойно, пехота колкостей изнемогала под ответным огнем, бьющую из засады конницу комплиментов залпом из всех орудий обращали в позорное бегство. Разрозненные силы в спешке и хаосе покидали сцену сражения, перестраивались за кулисами, разглаживали потрёпанные знамёна и снова устремлялись на штурм, но крепость по-прежнему отвечала им ледяным презрением.       Наконец Бен вспомнил, что его подход к женщинам даже майор Свифт называл «странным». Однако понять ошибку и спешно перегруппировать полки мешало что-то куда серьёзнее: капитан, хоть убейте, не видел в замыслах многочисленных и с треском провалившихся атак никакого просчёта.       Здесь явно требовался взгляд со стороны, а ещё лучше — совет профессионального соблазнителя. Пришлось целый вечер убить на составление списка кандидатов в «серые кардиналы». Перечень получился немалый, занял целых пять страниц, но, в конце концов, первое место получил Его Величество король Грегор. С небольшим отрывом от Джаспера по очкам. Хотя стать жертвой насмешек язвительного дворецкого Финн не согласился бы даже за все богатства и выпивку Альбиона.       Король Грег ещё в бытность принцем прославился уймой интрижек с противоположенным полом и, по слухам, содержал нескольких жён, которым с переменным успехом вешал на уши оборотничьи потроха о верности до гроба. Да что там, однажды Бен чуть не убил наследника трона за попытку подкатить к Пейдж! Правда, увидев дуло её пистолета под носом, принц стушевался, побледнел и больше к мулатке без докладов не совался, что сдружило мужчин лучше самой отчаянной драки.       Однако вот так просто постучать, войти и выложить дело без недомолвок не позволяла гордость. Это будет означать поражение: Пейдж уела его, Пейдж заставила идти точно мальчишка к отцу и просить помощи, Пейдж…       Пейдж никогда не улыбалась, никогда не смеялась, но за право первым увидеть её улыбку или услышать смех Бен без колебаний шагнул бы даже к Хозяину Теней.       Быстро, не давая себе передумать, он постучал и дёрнул дверь раньше, чем услышал преувеличено-бодрое «Да входите же!»       Король Грег обнаружился за массивным столом, заваленным кипой всевозможных бумаг. При виде посетителя напрягшееся лицо расслабилось, решительно сжатые губы улыбнулись, глаза потеплели.       — А-а-а, это ты, Бен… — облегчение в голосе подтверждало: Грег ожидал другого человека и заранее репетировал вид грозного короля перед карманным зеркальцем.       Бен быстро огляделся по сторонам, но затянутая книжными стеллажами комната с огромным окном оказалась пуста. Бывший повстанец до сих пор не сумел избавиться от ощущения, будто в королевском замке он незаконно и в любой момент услышит: «Ловите! Это мятежник! Ловите!»       — А ты кого-то ждал?       — Угу, — лицо короля потемнело, подтверждая догадку о зеркальце. — Ловкача, чтоб его… Опять начнёт выедать мне мозги ложечкой из-за приютов, борделей и нужд государства.       Солдат с трудом подавил защекотавший глотку смех:       — Молись, чтоб про подштанники не вспомнил.       Лицо Грега озарила быстрая смущённая улыбка, он хмыкнул. Воспоминания о плане «Подштанники Ловкача» до сих пор вызывали у них с капитаном приступы какого-то полубезумного смеха до икоты, а мэра заставляли покрываться пятнами.       Но сейчас предстояло обговорить другое дело, поважнее сомнительных пристрастий чужих пылких фанаток.       — Ты не стой, садись! — король кивнул на погребённое под плакатами «Их разыскивает Альбион!» кресло, и Бен, помявшись, осторожно переложил их на стол.       Брат Логана тотчас разглядел что-то в высокой стопке, радостно эгекнул и выдернул из самого низа заляпанный жирными пятнами лист. Стопка покачнулась, оба побледнели, но листопада не произошло.       Стараясь не дышать в сторону зависших на самом краю плакатов, Бен решил сразу хватать кота за шкирку, а не откладывать до победного. Не дай Аво, Ловкач придет! Только глумливой лыбы тут не хватало!       — Грег, — дождавшись, пока взгляд короля переместится со строк на его начищенные эполеты, Бен глубоко вздохнул и приступил к делу, — Мне помощь нужна.       — Проект памятника майору ещё не утвержден, вряд ли я…       — Я не о Свифте. Даже не про пустотелых, пускай ты удивишься. Я про Пейдж!       Брови Грега сразу почти сошлись на переносице:       — Она опять хочет сослать Логана жить в стоки за былые грехи? Или не может найти повара, готового творить задарма обеды на всё потерявшее революционный заработок сопротивление?       — Да нет же!       Грег подался вперед, сразу потеряв интерес к важному документу:       — Рабочим снова задерживают плату?       — И это тоже, но…       Глаза короля округлились, тонкий лист хрустнул в кулаке:        — «Но»?! «Новая революция»? Меня-то за что свергать? Я…       Капитан спешно повысил голос, перекрывая панические нотки в голосе короля, с таким видом глянувшего на дверь, будто за ней уже мерещились гневные очи Пейдж и жаждущая зрелищ толпа с очередью бастардов-претендентов.       — Нет-нет, не пугайся! Мне просто совет нужен по поводу…       Тут Бен осёкся, вздохнул, до боли сцепил пальцы и замолчал. Все тщательно подобранные слова мигом исчезли, будто просыпавшиеся из дырявого подсумка пули. Бросишься собирать — потеряешь и лицо, и время, и удачный момент. А пойдёшь дальше с импровизацией и пустым зарядом — ничего дельного ни добиться, ни сказать не сможешь.       За пару минут напряжённой борьбы с собой, зубного скрежета и поиска новых фраз («Казалось бы, что проще для автора мемуаров? — Бен криво улыбнулся пялившемуся в окно голубю. — А вот поди, найди!») к Грегу успел вернуться нормальный цвет лица. Король с удивлением поглядел на дымящийся в хватке Перчатки лист, присмотрелся, ойкнул, попытался расправить указ на колене, но потом выругался и от души запустил им в корзину. Вспыхнуло. Дымом потянуло сильнее.       Подумав, Грег встал и приоткрыл окно. Голубь, кося на мужчин красноватым глазом, слетел с каменного парапета, тяжело взмахивая грязно-серыми крыльями.       — Так чего хотел-то, Бен? — король положил локти на подоконник и глубоко вдохнул пахнущий многолюдным городом воздух, — Что у вас с Пейдж? Опять повздорили, да?       — Мы всегда вздорим, но…       Почувствовав, что капитан вот-вот растеряет тягу к откровениям, Грег полуобернулся и ободряюще-удивленно приподнял брови. Мол, давай-давай, колись, я заинтригован! Эту гримасу, сам того не осознавая, Грегор перенял от Пейдж. Один в один получалось, только мулатка ещё подбородок вскидывала и долгим взглядом сверху вниз оглядывала.       Знакомое выражение на чужом лице заставило Бена обозлиться за уйму потерянного времени, в сердцах ударить рукой по столу и выпалить проблему как на духу:       — Грег, выручай! Ты по женской части первый мастак! Вот сколько у тебя жён было?       — Двадцать две, — короля аж передёрнуло, — Элиза двадцать третья.       Против ожиданий друга, ответ только порадовал Бена и раззадорил: правда оказалась даже лучше вымыслов! Двадцать две жены, прибавим уйму любовниц, десяток мадмуазелей лёгкого поведения, получаем…       — Грег, да ты настоящий кладезь мужской мудрости! — и ради шутки уточнил: — А скольких из них ты, тиранов брат, со свету сжил?       Ему показалось, будто король бросил затравленный взгляд на украшающий стену пистолет и снова побледнел. Ответ прозвучал тихо-тихо, толком не расслышишь.       — Что-что?       — «Все-все». Живы все-все, говорю.       — А мне показалось, ты сказал «Двадцать две»...       Грег вдруг заинтересовался происходящим во дворе, а Бен умолк, озадачившись. Настал его черед хмуриться, зеленеть и кусать губы: а нужен ли ему, законопослушному влюблённому, такой дурной советчик?       Хотя двадцать двух Грег как-то до алтаря довёл, не угробил? А потом кто её знает, эту брачную жизнь! Вдруг самозащита была или несчастный случай, или…       Пейдж, чьё лицо то и дело оживлялось памятью, в насмешливой гримасе обнажила верхние зубы. Они, похожие на белоснежные жемчужины, всегда составляли яркий контраст с кожей. Как яркие звездочки орденов на тёмном парадном мундире. Как желанная победа, до которой остаётся всего полшага.       Решено. Главное довести, а потом… Потом у Грега советов не брать. Не последний женатый человек в Альбионе же! Вон, Джаспер вряд ли всю жизнь в холостяках пробегал…       — Ну, ладно, не будем о грустном!       От звенящего в голосе ликования король на всякий случай посмотрел через плечо — то ли хотел убедиться, что Бен не насмешничает, то ли что умом не тронулся.       Не дав времени высказать эти сомнения вслух, капитан наконец-то закончил:       — Плевать мне на чужую семейную жизнь, Грег. Скажи, каким образом ты, обормот, умудряешься косить женщин точно ромашки — и забудем, Элиза ни слова не узнает. Мне до твоей полигамии дела нет, одной Пейдж хватит — куда уж нам, солдатам, до двадцати двух.       Пауза. Долгая, неприятная, будто сказал невероятную и удивительную глупость.       — То есть тебе… — опять пауза. — Нужно знать, как соблазнить девушку?       — Ну да. А что, так сложно? Тогда запишем-с…       Грег мотнул головой:       — Не надо, рецепт прост. Гренки готовить и то сложнее.       Бен приготовился слушать, с трудом подавляя нетерпение гончей, напавшей на верный след отныне совершенно беззащитной тонконогой лани.       Король неспешно потянулся до хруста в плечах, затворил окно, предварительно с брезгливой миной смахнув с каменного парапета узор засохшего помёта, и повернулся к гостю. Тот сразу ощутил подвох: если выражение «сделать лицо кирпичом» можно хоть как-то воплотить в жизнь, то у короля оно стало именно таким, именно кирпичом. Будто Грег заранее готовился к недоверию и уже предвидел недовольное лицо да треск хлопнувшей об косяк двери.       — Сначала, — голос мужчины тоже «окаменел», стал предельно серьёзным, — Подойди и встань вплотную перед ней. Представил?       — Представил, — поддакнул Бен. — Представил, подошёл. Меня даже пнули в голень.       — Тогда не вплотную подходи, а шага за два!       Финн поёрзал на показавшемся жёстким сидении. Вот охота ему! «Подойди», «встань»! Это ведь понятно даже младенцу! Можно подумать, хочешь соблазнить девушку — вопи ей с колокольни!       — Хорошо, меня просто пнули, не прицеливаясь. Дальше что, Грег?       — Протяни ей левую руку. Запомни: обязательно левую. Левая — это «один», светленькая, правая — это «два», красненькая.       Светленькие, красненькие… Взгляд упал на королевскую огненную Перчатку, по которой то и дело проскальзывали букашки янтарных искр. Терминология удивляла, но общий смысл пока улавливался.       — А если я правша?       — Если ты правша, то конец роману. Левую я сказал, левую.       Капитан поглядел на короля с плохо скрываемым подозрением. Внезапно выскочить перед Пейдж из-за угла, преградить дорогу как вкопанный на два метра фонарный столб, без «Здрасьте!» или комплиментов протянуть левую руку… Это был какой-то странный способ заводить романы, явно не альбионский.       — А дальше?       На лице друга не дрогнул ни один мускул.       — И скажи ей «Ладушки».       Бен открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Почувствовал себя выброшенной на берег рыбой, закрыл. Нахмурился. Подумал, будто роман с Пейдж окончательно доконал нервы и он ослышался:       — Прости, что? «Ладушки»?       — «Ладушки», — правитель не шутил! — И она твоя.       Кажется, теперь он понимал, почему из всех жён у Грега осталась одна Элиза. Обвинять во лжи не повернулся бы язык: долгое время прожив бок о бок в период революции, мужчины научились по мельчайшим деталям выявлять ложь в речах друг друга. Но пойти к Пейдж, протянуть руку и сказать «Ладушки»… Этого ум капитана принять не мог.       — А-а-а… — даже слова не приходили в голову! Вообще никакие! — А дальше что?       Король передернул плечами:       — Можешь сказать «Чат». Только руки не перепутай.       — А-а-а… А она?       — Ляпнет, мол, ей не нравится твой костюм. Или про мужественную щетину что-нибудь. Я так и не понял, как этот чат работает, если честно.       — А-а-а… А потом?       — «Ладушки». Двух ладушек мне хватало: она посылает тебя перекопать весь Нью-Глушвиль Сити или доставить письма. Потом ещё два раза ладушки, и вы на свидании. А потом на колено с кольцом — и она, повторюсь, твоя.       Кажется, теперь Бен не просто понимал тяготы семейной жизни с Грегом, но и сочувствовал всем его жёнам сразу. Даже не зная обстоятельств бракоразводного процесса, сочувствовал, понимал и горячо поддерживал. Ладушки…       — Можешь ещё дважды сыграть, потом бери за руку и тащи к кровати.       Фантастические системы Грега поражали воображение не хуже его «менестрельских» пьяных песен. Нет, король наверняка завирается. Даже если не видно по лицу — завирается!       Ладушки! Чат! Ладушки, хобба ему в постель! Если уж не знает, как покорить темнокожую красотку, так бы и сказал! Хотя он король, мужская гордость, авторитет… Завирается, мерзавец, но не признается.       Придя к такому выводу, капитан собрался с мыслями и, больше чтобы подыграть, спросил:       — А если она в лавку, скажем, шла? Или на задание? Не пойдет ведь!       — Да какое там! — Грег небрежно отмахнулся, будто гнал прочь навязчивую мошкару. — После ладушек всё забудет.       Мысль, будто похлопав в ладоши, Пейдж забудет посетить открытие работного дома, была кощунством. Но Бен смолчал. Королевская дурь начинала забавлять.       — Ну, дотащил я её до постели. Потом что? Ладушки-то повторять надоест.       — Конечно, надоест. Даме перед сеансом любви следует привить романтическое настроение. Поэтому подай левую руку и посвисти.       — Посви…       — А впрочем... — Грег, глянув во двор, увидел мелькнувший за колоннадой цилиндр Ловкача и с завидной резвостью вскочил на ноги, чтобы выдернуть друга из кресла. — Чего я распинаюсь? Теория отступает перед практикой! Пошли-ка, Бен, в город. Выпьем. А потом я научу тебя соблазнять по-королевски!       Про визит мэра позабыли. Грег с такой прытью устремился к выходу, будто снова стал беспечальным принцем, а о государственных делах слышал только из уст брата за торжественным обедом.       Успев бросить взгляд за окно и разглядев силуэт промышленника, Финн всё понял и возражать не стал. Идея узреть магию ладушек в боевой обстановке действительно выглядела соблазнительнее доклада об альбионской экономке.       Ладушки, чтоб этого шутника хоббы сожрали… Ладушки! Чат! Свист!

***

      От предложения поучаствовать в тестировании свиста он вежливо отказался и ещё долго смотрел вслед Грегу, увёдшему вверх по улице роскошную белозубую брюнетку из торгового квартала.       Увиденное не просто поражало — оно напрочь сметало все давным-давно устоявшиеся представления о соблазнении в частности и о женщинах вообще: ладушки работали безотказно.       …Сначала была хрупкая блондиночка с глазами оленёнка. Грег подошёл к ней вплотную, едва не сбив с ног, движением отрегулированного механизма протянул левую руку (будто ружье вскидывал — так отточено и заучено смотрелось со стороны!) и сказал роковое «Ладушки».       Покачав головой, предчувствующий грандиозный королевский провал Бен обернулся к торговцу подарками и собирался купить во-о-он тот букет, дабы показать венценосному барану, как именно Настоящий Мужчина завоёвывает внимание дам. Но радостный женский визг заставил посмотреть на Грега…       Выпавшая из вмиг обессиливших пальцев монета заплясала по мостовой, сверкнула начищенным боком и сиганула под прилавок. Но капитан этого даже не заметил. Грег, секунду назад хлопавший в ладоши с улыбкой идиота на устах, уже страстно целовал блондинку.       — Л-л-ладушки… — только и смог проговорить бравый вояка, напрочь забыв и о монете, и о цветах, и о торговце. И, если честно, даже о Пейдж.       …Нет, Бен Финн не был легковерным зелёным новобранцем! Он сразу потребовал продемонстрировать трюк на другой женщине. Первая могла оказаться греговой хорошей знакомой.       Вторая, третья, шестая, восьмая… Ладушки не давали осечек. Грегу даже не пришлось прибегать к таинственному заклинанию «Чат».       Король и его привлекательная спутница наконец-то скрылись за углом.       — Ладушки, — с каким-то бессильным отчаянием побеждённого повторил Бен и сделал два шага вперёд, протягивая руку пустоте перед собой, репетируя. Тихонько посвистел, запоминая мотивчик.       Потом встряхнулся как вымокший под дождём пёс, оглядел заполненную народом улицу, определяя направление к дому Пейдж. И быстрым шагом направился прочь. Горизонт открывшихся перспектив легко задавил горизонт природный, и новые возможности казались безграничными: ладушки, свист, чат, ладушки, свист, чат…

***

      Громкий стук в дверь снова оторвал короля от дел уже поздним вечером. Прикинув, что Ловкачу приходить уже поздно, а Финну ещё рано, он без показной суровости откликнулся:       — Открыто!       В комнату без промедления вошла Элиза. Любуясь россыпью золотых кос, решительной поступью, плавно покачивающимися при ходьбе бёдрами и сложенными на груди руками, Грег едва не улыбнулся. Уголки губ супруги приподнялись, и от её искреннего весёлого смеха в кабинете будто бы посветлело.       — Как всё прошло? Видела? — король старался сохранить серьёзность.       Не к лицу государю великой страны хохотать точно мальчишка, во всех красках представляя недавнюю сцену!       — Великолепно. Я как раз была с Пейдж, — в тон ему, не давая себе опять засмеяться в голос, ответила Элиза: — Они столкнулись на главной площади. Бен остановился, приосанился, — женщина достаточно точно скопировала позу капитана, — протянул ей руку и сказал…       «Правую… Пейдж? — у Грега дёрнулся глаз. — Всё-таки перепутал. Наверное, это больно».       — «Ладушки»?       — Чат. Теперь у Бена подбит глаз. Пейдж остыла, рассыпается в извинениях и хохочет, когда кто-нибудь начинает передразнивать Мастера Разбивать Сердца.       С видом «Так и думал, что он рискнёт», король перевернул страницу записной книжки. Лист венчал красивый, выписанный сложным шрифтом заголовок «Пикап по-альбионски», под которым шёл коротенький столбик слов. Ладушки, свист, геройская поза (еще одно таинство, эффективность которого Его Величество опасался проверять лично), поцелуй, объятие…       — Ну, да, — на всякий случай он заслонился книгой. — Выдержка вино красит. У меня так с восьмой женой было. Сначала гнала взашей, потом спускала с лестницы, потом… А, да что там! Свадьба состоялась через месяц!       — Не завирайся, Гре, — улыбка, улыбка, божественная улыбка, за которую он бы продал и душу, и последний табак, и виски, и корону! — Не было у тебя восьмой жены. Их всего шесть.       — О да, дорогая. Всего шесть, — улыбка на улыбку, взгляд на взгляд. Быстро оглянуться на часы, подняться и подать руку, чтобы сопроводить свою королеву к ужину. — А седьмая у меня лучшая из всех, когда-либо виденных людскими королями.       «...Зря он не послушал, — размышлял Грег позже, оставшись наедине с сытым потрескиванием камина, спящей собакой и собственными мыслями. — Зря. Хотя, собственно, результата добился и так».       Взяв со стола книгу, король открыл её на давешней странице и решительным взмахом пера вычеркнул из перечня «Безопасные» строку «Чат». Следующую страницу украшал ровнёхонький список из двадцати двух имён, адресов, пометок «Развод» и «Купить игрушку». А рядом — столбик семейных трат на каждую. Ладушки ещё ни разу не обманули поставленных на них надежд.       С минуту глядя на записи, Грег громко захлопнул книгу и глубокомысленно повторил:       — Зря! В таком деле как общение с женщиной понапрасну рисковать нельзя.