Вместе

Дайки сидит неподвижно и почти беззвучно барабанит пальцами по кожаной обивке руля. Взгляд неизменно прикован к горящим в вечерней темноте окнам первого этажа небольшого домика на севере Токио в надежде с такого расстояния заметить хоть что-то через неплотно задёрнутые шторы. Тайга советовал приехать часам к девяти, но Аомине просто не мог терпеть беспокойную тишину опустевшей квартиры Кагами, поэтому быстро пришёл к выводу, что беспокойная тишина старенького Nissan Rasheen прямо напротив дома родителей Тайги, где тот сейчас находился, будет менее раздражающей. Дайки ждал уже минут сорок и примерно каждые пять настойчиво глушил желание войти в дом и поддержать упёртого Кагами, хоть тот настоятельно рекомендовал даже не показываться на глаза его отцу. «Вспыльчивый характер достался мне от него, только он ещё похлеще будет. Так что просто забери меня вечером и всё». В такие моменты Дайки начинал понимать, почему люди курят. Сейчас ему безумно хотелось отвлечься и пару раз затянуться едким горьким дымом, прокашляться с непривычки и затянуться ещё раз. На последнем году старшей школы, когда пора было выбирать будущую профессию, Кагами, мучительно размышляя несколько месяцев, всё же решился заняться любимым делом и стать шеф-поваром, но вместо радости и одобрения его семья встретила эту новость скандалом. «Мы вернулись в Японию, чтобы развивать здесь наш бизнес! Я рассчитывал, что сын продолжит семейное дело, что выучится и станет моим помощником, моим преемником! А он выбрал возню на кухне! Неужели нельзя просто найти себе девушку, которая хорошо готовит?!» Тайга в тот день все упрёки и нападки в свой адрес слушал практически молча. Конечно, он был взволнован, но подобная реакция родителей не вызвала в нём ожидаемого бурного протеста. Он предполагал, что без яростных споров не обойдётся, однако, на удивление самому себе, в самый разгар ссоры осознал, что есть вещи важнее ругани из-за единоличного желания отца пристроить сына на готовое место. Например, что сидеть в офисе с какими-то документами — точно не его. Или маленький секрет, о котором знают только он и Дайки: Кагами действительно любит готовить, а Аомине любит, когда Тайга готовит для него. И этого было более чем достаточно, чтобы принять окончательное решение. Когда спустя месяц разногласия в семье Тайги более-менее улеглись, и мать вновь пригласила сына на семейный ужин, тихонько прошептав в трубку, что отец тоже скучает, Дайки заметил, с каким облегчением выдохнул Кагами. Он наблюдал, как тот бодро собирается, нерешительно поглядывая то на висевшие на стуле джинсы, то на единственный строгий костюм в набитом спортивной одеждой шкафу, и чувствовал, как неприятная горечь наполняет вены. Семья много значила для Тайги, и Аомине был искренне рад, что, по мнению Кагами, он тоже стал некой её частью. Но когда для Тайги наступало время выбирать, и он из раза в раз делал выбор в пользу Дайки, со временем последнего начало захлёстывать неизвестное ранее тянущее чувство вины. Тайга не знакомил его с родителями. Аомине даже был почти уверен, что они и имени его ни разу не слышали, и прекрасно понимал — им не к чему знать. Не к чему знать, что их единственный любимый сын делит и дом, и постель с двухметровым ленивым угрюмым парнем, который кроме баскетбола, в общем-то, ни на что больше не способен. Со временем Дайки начало казаться, что дежурная, на его взгляд, улыбка Кагами призвана лишь для того, чтобы избавить его от «лишних мыслей о чужих проблемах». Тайга продолжал каждый вечер играть с ним один на один, продолжал готовить невообразимые блюда на ужин, продолжал убирать разбросанные по полу вещи, и однажды Дайки не выдержал, замерев в центре площадки с баскетбольным мячом в руках.

***

Неделю назад

— Ты чего? — непонимающе хлопал глазами Кагами, глядя на застывшего посреди атаки Аомине. Дайки не раз прокручивал в голове этот диалог, но сейчас, как назло, все слова застревали в горле. — Тайга, я… — парню подумалось, что лучше бы в следующий миг земля разверзлась под ногами, утягивая его в раскаленную пропасть, ведь чем дольше он медлил, тем только хуже становилось. — Короче, я определился с университетом. — Да неужели? — с наигранным удивлением заулыбался Кагами. — И полугода не прошло. Аомине смотрел на его оживлённое выражение лица, на сверкнувшее в глазах предвкушение, и от этого вида внутри всё скручивалось. Он помнил о бестолковой договорённости: когда оба выберут профессию — в один день подать документы и отпраздновать, и отлично осознавал, что уже полтора месяца Тайга ждёт именно его решения. И сейчас казалось, что окружающий мир вот-вот начнёт осыпаться по частям. — Я улетаю в Америку, — затаив дыхание, произнёс Дайки. Опять. Опять он подводит Кагами. — Можешь смело назвать меня идиотом, но ты же понимаешь, баскетбол — это всё, что я умею. Мне изначально было не из чего выбирать. Родители Аомине предлагали сыну пойти в полицию, но никогда не давили. Знали — бесполезно, если Дайки не захочет этого сам. И он не захотел. Пытался убедить себя, взвешивал все «за» и «против» этой профессии, даже изучил все существующие структурные подразделения и почти определился, в каком ему было бы интересно работать, но так и не смог заставить себя принять окончательное решение в пользу академии. Кагами молча наблюдал, как Дайки ковыряет ногтем мяч, как неосознанно хмурится, явно ругая себя за то, что из-за глупых сомнений так долго тянул с вполне очевидным ответом и только лишний раз заставил Тайгу идти у него на поводу. Что поделать, в этом весь Аомине. Но в тот момент Кагами больше всего хотелось запечатлеть в памяти это несвойственное виноватое выражение его лица. Всё-таки он впервые видел Дайки таким. Тайга понимающе усмехнулся: — Станешь звездой NBA? — он нарушил затянувшееся молчание, подхватывая с земли полупустую бутылку с водой. — Придется. Иначе зачем я туда собрался... Аомине неотрывно следил, как жадно Кагами глотает воду, как прозрачные струйки стекают по его шее, как мокрая от пота чёлка спадает на прикрытые веки, и на мгновение ему подумалось, что катился бы к чертям весь баскетбол мира, только бы как можно чаще видеть это зрелище. Он бы хотел, чтобы Тайга поехал с ним. Чтобы они так же играли до позднего вечера, так же ели его стряпню перед телевизором и так же засыпали вдвоем на одной подушке, тесно прижавшись друг к другу обнаженными телами. Но просить о таком — верх эгоизма, так ведь? Или не так? — Я ждал этого, — облизнув губы, вдруг, как ни в чём ни бывало, признался Тайга, протягивая откровенно обалдевшему Аомине бутылку и забирая из его рук мяч. — Куроко убедил меня не спешить с подачей документов и подождать, пока ты не определишься. Ты и баскетбол — вещи неразделимые. Аомине ошеломлённо таращился на Кагами, беззаботно отбивающего о землю мяч. Получается, Куроко знал? Знал уже тогда, что, в отличие от остальных членов Поколения чудес, которые кропотливо штудировали списки лучших вузов страны, Дайки никогда не бросит баскетбол. Однако ему нужно было самому принять это нелёгкое решение, которое, по сути, являлось самым простым и верным. Нужно было лишь, как и всегда, следовать за своим сердцем. Только до Аомине не сразу это дошло.

***

— Мне очень жаль, — сходу объявляет Дайки, не дав Кагами даже захлопнуть дверцу. — Чего? — искренне не понимает тот. — Ну, из-за меня ты опять поссорился с родителями и всё такое… Я не хотел снова тебя подставлять. Кагами не сдерживает лёгкой усмешки. Его откровенно умилял смущённый вид провинившегося Дайки, прежде всегда упрямого и своенравного, но сейчас даже почти покорного. — Как мило с твоей стороны, — ехидно передразнивает Тайга, расслабленно откинувшись на спинку пассажирского кресла. Аомине, мрачно покосившись в его сторону, терпеливо выдыхает и медленно поворачивает ключ в замке зажигания. Нет смысла брыкаться на ровном месте. Кагами сегодня и так досталось, хоть он опять делает вид, что всё в порядке. Лучше бы им обоим отвлечься от всех этих неурядиц и немного подумать о себе любимых. Самое время поднять себе настроение. И пустой желудок ненавязчиво намекает, что желательно чем-нибудь вкусным. — За бургерами заедем? — Угу, — задумчиво мычит Кагами, уткнувшись губами в кулак и глядя на дом своих родных. Он не раз говорил Дайки не заморачиваться насчёт его отношений с отцом, но у Аомине не очень получалось. Точнее, перестало получаться, когда он откровенно признался самому себе, как сильно прикипел к этому рыжему парню, и как не хочется изводить его, вынуждая терпеть очередной неприятный разговор со вспыльчивым предком. Дайки тяжело вздыхает: — Слушай, давай сегодня ты будешь сверху, только убери это выражение со своего лица, чтобы я не чувствовал себя какой-то неблагодарной сволочью. Тайга изумлённо оборачивается и несколько секунд, не моргая, пялится на совершенно серьёзного Аомине. Губы предательски расползаются в улыбке. — Договорились, — словно поймав момент, соглашается он и ухмыляется как-то лукаво, с хитрецой. Дайки с подозрением задерживает взгляд, но ничего не говорит. Всё-таки эта странная улыбка лучше, чем та унылая мина, что была полминуты назад. Парень молча кивает и трогается с места. Мерный гул мотора вместе с тихим шуршанием шин по гладкому асфальту разбавляли тишину, отблески фонарей мелькали на отполированном тёмно-синем капоте, мимо изредка проезжали встречные машины, сверкая в полутьме белоснежным светом фар, и с каждой сотней метров Аомине понимал, что его скудным запасам терпения стремительно приходит конец. — Ты так ничего и не расскажешь? — не выдерживает Дайки, хотя и без того подозревает, что Кагами от очередной ссоры с отцом будет отходить как минимум неделю. Ну не может Аомине вечно стоять в стороне, особенно, если ему и так порядком поднадоела такая политика. В конце концов, это касается и его тоже. — Ты уверен, что хочешь знать? — с нескрываемым интересом усмехается Тайга. — Нет, — почти не задумываясь, твёрдо отвечает Аомине. Может, Кагами всё же был прав, и ему не стоит забивать себе голову тем, на что повлиять он всё равно не в силах? Пока не в силах. Кагами неопределенно хмыкает и вновь возвращается к пересчитыванию проносящихся мимо фонарей, что не ускользает от взгляда Аомине. Тайга выглядит спокойным, отстранённым, будто мысленно уже обдумывает сегодняшнюю ночь. Тайга довольный. Тайга любит, когда Аомине отдаёт ему власть в сексе. Тайга… что-то даже слишком довольный. — Так, теперь меня напрягает эта лыба, — настороженно выдаёт Дайки. — Если ты думаешь о той секс-игрушке, то сразу говорю — забудь. — О, кстати, спасибо, что напомнил. — Чего?! — опешил Аомине, на что Тайга только тихо рассмеялся. — Эй, ты что там удумал, Бакагами? — нарочито резко остановившись на светофоре, хмурится он. Кагами удовлетворённо улыбается, глаза его горят алым. Он смотрит на взбудораженного напряжённого Аомине, и ему еще больше хочется смеяться. — Они не против, — коротко поясняет он, наблюдая, как недоумение на лице Дайки сменяется сначала глубоким мыслительным процессом, а затем растерянностью. — Отец сказал, что это гораздо лучший выбор, и даже был рад, что его сын станет главной звездой NBA. Дайки почувствовал, как с плеч, неуверенно покачнувшись, свалился груз трёхтонного внедорожника. — Ты… серьезно? — обескураженно выдавливает Аомине, наплевав на промелькнувшую мысль о том, что главной звездой NBA непременно должен быть он сам. Сейчас это не имеет значения. — Угу. А ещё я сказал, что сделал этот выбор благодаря тебе, и он захотел обязательно с тобой познакомиться до нашего отъезда в Штаты. Сердце Аомине будто вовсе остановилось. — Шутишь… — Не-а, — мотнул головой Тайга, и светящиеся счастливые глаза отлично подтверждали его слова. — Так что, Аомине Дайки, сегодня у нас есть целых два официальных повода открыть шампанское, подаренное нам Алекс. Дайки с трудом осознаёт, что впервые видит Кагами таким радостным после встречи с родителями. Несмотря на, казалось бы, очередную неприятную для них новость, несмотря на тяжёлый разговор, на прямые возражения отца, Тайга всегда упорно стоял на своём, уверенно шёл за Аомине, ни на секунду не сомневаясь в своём решении, и сейчас наконец добился такого желанного одобрения, которое, как ни крути, грело душу уже привыкшего к непониманию Кагами. Неожиданный сигнал автомобиля позади приводит Дайки в чувство, выдёргивая из прострации, Аомине жмёт на газ и почти на автомате сворачивает на знакомом перекрестке. Дайки забыл включить поворотник. Дайки забыл, что они собирались заехать за бургерами. Дайки даже почти забыл, что сегодня сам предложил быть снизу, хотя мог этого и не делать. Дайки не думал о том, что Кагами развёл его намеренно. Он подумает об этом в другой раз, когда вытащит ту секс-игрушку, надёжно запрятанную среди десятка коробок с Джорданами. Сейчас губы Аомине постепенно растягивались в до одури счастливую улыбку, перед глазами вместо шоссе стояла площадка турнира Национальной баскетбольной лиги, а в сознании теперь прочно засело понимание, что к своей общей мечте они, несмотря ни на что, пробьются вместе.