Любовь и Добро - навсегда

На перроне уже почти не осталось прибывших пассажиров и Алиса услышала знакомый голос: ее окликнул брат. – Сестренка, мы уже в курсе о твоих достижениях. Поздравляю. Отец надеется, что в Женеву ты махнешь не сразу, — Алекс подошел к сестре, широко улыбаясь. – Сашенька! – Алиса обняла брата. – Я побуду дома до середины августа. Соскучилась по всем вам очень–очень! – Меня Витек просто уморил: «ну когда приедет тетя Алиса!» — шутил Алекс, укладывая вещи сестры в машину. – Ему уже пять. Время летит, Сашенька, как папа? – Нормально, папа получил вчера повышение. Он теперь старший маг–хранитель нашего города. Второй человек после мага-мэра. Отец гордится тобой: сам Фламель прислал ему благодарность. – Я даже не знала, – Алиса растерялась. – Как Лиличка? – Лиля работает в мэрии. Она инспектор по применению охранной магии несовершеннолетними. – А ты? – А я так и остался экспертом–хранителем нашей области: постоянно слежу за выполнением статуса Секретности, разъезжаю по городам, поселкам, почти аврор! — машина плавно покатила по дороге домой. — Хлопотно, но так необходимо! Да, тут недавно приезжал Макс Ветер, он уже подполковник. Заместитель командира на Заставе Коготь, — Алекс резко повернул на узенькую проселочную дорожку. – Получил наш Макс внеочередное звание за боевые стычки с Пожирателями, пытавшимися взломать Ледяной Грот. – Как он, сильно изменился? – Ничуть, разве что усы отпустил, женился. Форма ему очень идет. Спрашивал о тебе. – Макс, Макс… а я в прошлом месяце видела Оливию Март, ой, уже Мэрриот. Сбылась ее мечта – работает в Англии, в охранном отделе банка Гринготтс. Говорит, что часто вспоминает маму, и теперь, когда у нее самой уже двое детей, она понимает материнский поступок… а малыши ее готовятся в Хогвартс с пеленок. Они такие милые! Вдали показались дома. Алекс ехал быстро, но аккуратно. Вскоре они въехали в родной город. Улочки навевали воспоминания детства, Алисе показалось, что на какое–то мгновение она перенеслась на много лет назад, когда маленькая девочка бегала по этим булыжникам, радовалась жизни и мечтала стать доброй волшебницей. Когда они подъехали к дому, маленький сын Алекса и Лили встретил Алису радостными криками: – Ура! Тетя Алиса, ура! Наконец-то я побегаю в твоих сандальках! А дедушка сегодня будет раньше, тоже по тебе соскучился! Хлопок в гостином камине возвестил о прибытии Виктора Викторовича. Отец, не отряхивая летучего пороха, обнял Алису: – Доченька моя! Ты вернулась, как я скучал по тебе! – Папа, я тоже соскучилась. Мне так вас не хватает… – Ты, мой маленький трудоголик, уже согласилась на учебу в Женеве. Фламель – великий маг. Но я не хочу тебя отпускать. Там на Западе возможно все! Тем более, сейчас, когда во всю поднялся этот Волдеморт, забери его Мерлин. – Пап, кто-то должен доказать Западу, что Любовь и Добро это навсегда. Наверное, эта миссия досталась мне. – Хорошо, Малыш, я с удовольствием поддержу тебя. – Спасибо, папа. Все лето Алиса провела в доме отца. Они подолгу болтали на закате, вспоминая детство Алисы. Виктор Викторович рассказывал, какой Алиса была в младенчестве, перебирая ее детские колдографии. Каждый день, проведенный дома был для Алисы больше, чем волшебным. Привыкшая все время чему–то учиться, жить в общежитиях Чудотворья, Университета, она так скучала по домашнему теплу, отцовской заботе. Весь июль девушка посвятила старому дому на холме. Алиса приложила немало усилий, чтобы снять с родного дома заклятия и порчу, охранные проклятия и темные печати. А за работой и время пролетает незаметно. Август пришел как-то вдруг, ночная прохлада приятно освежала, врываясь в открытые окна. До отъезда в Швейцарию оставалось всего десять дней. Алиса стояла перед новым зеркалом в старом доме Эрны Гром, в доме, где родилась и провела свои детские годы, может не самые счастливые, но… тогда была жива мама, тогда вся ее жизнь только начиналась. Этот вечерний ритуал девушка проводила ежедневно вот уже девять дней, она сосредоточилась, представляя любимого, взмахнув палочкой. указала на стекло и четко сказала: — Глассио Легилименто! Сердце билось, как никогда, пока в помутневшем зеркале не появилось привычное видение: мрачный зал, скользящая по полу в известном только ей самой танце Нагайна, и мрачный Том, восседающий в старом, похожем на трон, кресле. Как обычно, в это время он разговаривал со своей змеей. — Нагайна, как ты думаешь, не зря ли я доверил Люциусу первую реликвию? Малфой сможет сохранить дневник в целости и сохранности? — змея замерла, повернув голову к Хозяину. — Это все-таки часть моей души, хоть и ничтожно маленькая. Покачиваясь, змея внимательно наблюдала за Хозяином. Алиса внимательно прислушалась к тому, что говорил Том. Части души… ведь речь-то идет, скорее всего, о… на минуту девушка замерла. Да! Том говорил о крестражах! Предметы – вместилища для части души… иллюзия бессмертия, иллюзия права вернуться, если будет перейдена черта жизни и смерти. То, что можно создать только после того, как убьешь человека. В Зал вошла изящная брюнетка с нездоровым блеском в глазах. Она припала к ногам Волдеморта, поцеловала край его мантии и пафосно выкрикнула: — Мой Господин! Я прибыла по Вашему зову! — она стояла на коленях, преданно смотря в его глаза. — Белла, ты одна из самых преданных моих Пожирателей, — Темный Лорд усмехнулся. – Я поручаю тебе спрятать в родовом хранилище Гринготтса эту чашу, — кивнув на стол, где стояла древняя золотая чаша, — только не касайся ее руками, это МОЯ вещь! – Волдеморт ярко выделил слово «МОЯ». — О! Мой Лорд! Я готова для Вас на все! – Беллатриса покрыла поцелуями ботинок Хозяина. Подхватив платком Чашу, Белла кланяясь, покинула зал. Когда тяжелая дверь захлопнулась, Лорд Тьмы усмехнулся. Он бросил взгляд на роскошные старинные часы, стоявшие в темном углу зала, и тихо прошипел Нагайне: — Диадема в Хогвардсе. Дневник у Малфоя. Чаша у Беллы, медальон матери я надежно укрыл в пещере на побережье, и кроме глупого Блэковского эльфа никто не знает о нем. Перстень Певерелла я спрятал здесь, в доме последнего наследника Слизерина, — маг рассмеялся. Остались мы с тобой. Нагайна. Ты и я, и ты самый важный крестраж. Змея, раскачивая головой, заскользила вокруг ног Волдеморта. Она то вздымалась вверх, то опускалась вниз, гипнотизируя своими движениями. Алиса, затаив дыхание, следила за происходящим в зеркале. Том создал шесть крестражей, разорвал свою душу на куски, чтобы «жить вечно». Но для создания этих черных артефактов необходимо было… Алиса вздрогнула. Он убивал. Убивал, чтобы стать бессмертным! Бессмертие на крови невинных жертв… ах, да, «Авада» не оставляет следов, не на крови – на отнятых жизнях, прОклятое бессмертие… Алиса напрягла все свои силы, пытаясь прочесть кто стал жертвами крестражей Тома. Но Темный Лорд явно решил устроить своей змее вечер воспоминаний. Он сам стал рассказывать о создании своей «вечной жизни». — Я сразу же после школы приехал сюда, в родовой дом последних Мраксов, и что я увидел? – Волдеморт посмотрел на змею и погладил ее по голове. — Рядом, в десятке шагов от этой безысходности и нищеты процветает грязная маггловская кровь! ПроклЯтый Том Риддл жил припеваючи, жил, не задумываясь о том, что где-то нищий и заброшенный страдает его сын. Да и зачем ему было думать о несчастном мальчишке? Он же жил хорошо, сыто, богато, ни о чем не задумываясь. Том ярко живописал Нагайне, как убивал отца, деда и бабку. Он прямо светился, повествуя о страхе, осветившем последние минуты жизни семейства Рэддлов. Алису шокировало то, с каким удовольствием Том рассказывал о бабке, готовой целовать ноги внука, лишь бы выжить, об унижениях отца и деда. Нагайна оказалась благодарным слушателем: внимая каждому слову Волдеморта, она слушала, покачивая безобразной головой, ее раздвоенный язык периодически появлялся из щели рта, со стороны казалось, Нагайна смеется. — Я ненавидел его всегда! Этого жалкого маггла, опоенного амортенцией, я ненавидел слабость и глупость моей матери за то, что выбрала это ничтожество, но «Авада» меня не подвела! Убив эту грязь, я создал дневник, свой первый крестраж, и превратил в крестражи медальон и перстень. Алиса задумалась. Первые три жертвы – три крестража. Дальше – больше, и жизнь Тома летела под откос, он убивал, разрывал душу, убивал и разрывал, чтобы победить вечность. Девушка вздохнула. Взмахнув палочкой она отошла от зеркала. Села в кресло и закрыла руками лицо. Крестражи – тайна «бессмертия» Тома. Тайна, за сохранение которой он согласится… В голове ведьмы мелькнуло: «Поцелуй Огня»!