Оставшаяся в живых

Городская больница- одно из немногих мест, где было электричество.Частично свет падал и в ад приемного покоя, освещая в сумраке большую очередь людей, после сегодняшнего мощного артобстрела Погореня. С детьми пропускали в первую очередь и люди, ближе к входу, толпились, держа на руках своих деток. Детский плач, но не капризный, а полный боли. Охранник пропустил мать с годовалым ребенком на руках. Тряпье, в которое ребенок был закутан насквозь пропиталось кровью. Дальше в очереди:стоны, разговоры, шепот. Старики и старухи,мужчина с перевязанной, окровавленной ногой. И большая красная полоса крови, зигзагами уходящая в коридор больницы... кого-то протащили по полу. Чуть в стороне молодая женщина, лет 25, сидела на полу, облокотившись о стену, опустив голову и обхватив ее руками, в глубоком ступоре …Вот женщина опустила руки, приподняла голову.- «Помогите мне! Пожалуйста!» — прокричала она, просто, ни к кому не обращаясь, в пустоту. Но медсестра, суетившаяся рядом, обратила на нее внимание. -Что с вами? Давайте посмотрим! — медсестра склонилась над ней. На девушке был надет костюмчик, когда-то бывший весьма элегантным и дорогим, сейчас- порванный и вымазанный грязью и известкой, элегантная стрижечка — длинное каре, но волосы все в пыли и грязи, очки в красивой оправе, одна линза треснула. В безумном, паническом взгляде девушки сверкнула надежда,. -Я... со мной рядом был, сильный взрыв! Я сейчас очень плохо слышу, — запинаясь и размахивая руками с нежными пальчиками, пыталась объяснить девушка, — У меня очень сильно болит голова! — Ну, крови на вас нет, хорошо. У вас просто контузия, достаточно легкая, иначе вы бы выглядели хуже. Так что- не волнуйтесь, это быстро пройдет. Вам нужно сейчас просто пойти домой и отлежаться. -Нет дома.- девушка замотала головой.- Сегодня бомбили, снаряд попал в дом. А моих родных — убили. Я не знаю, что мне делать! Медсестра замешкалась, не зная, что ответить. — Простите, как вас зовут? — спросила она девушку, чтобы сказать хоть что-нибудь. -Меня зовут Эмилия… -Эмилия.., у вас в любом случае кто-то остался. Вам сейчас нужно пойти и отдохнуть. Вы простите, мне нужно идти, у нас есть более тяжелые пациенты.- Медсестра поспешила удалиться, видя отчаяние девушки и понимая, что помочь ей ни она, ни кто-то другой не смогут ничем. Лучше просто уйти. К тому же, действительно, слишком много тяжелых, искалеченных артобстрелом, умирающих пациентов. Ноги сами повели Эмилию на то место, где еще утром стоял ее дом, в котором были живы ее отец и сестра. Нетвердой походкой, пошатываясь, со стороны она была похожа на нетрезвую из- за перенесенной контузии и полной апатии. Зачем она вообще пошла в больницу? Она не знала. Тоже сами понесли ноги. В сознании сидел какой-то гвоздь, что больница- это такое место, где много добрых людей и о ней обязательно позаботятся. Как в детстве, когда она приболела, нахлебавшись соленой воды в Средиземном море, и отец положил ее в отельную элитную палату, где ее старательно обхаживали заботливые и добрые врачи и медсестры. Нет. Она, недавняя выпускница лучшего юридического университета в Европе, дурой не была и, возможно, понимала, что она теперь никому не нужна, но она об этом не думала. В подсознании упорно сидел гвоздь, что так не бывает, что обязательно кто-то должен помочь! По-другому не бывает! И вот сейчас, на этой ужасной темной улице, среди полуразрушенных зданий потихоньку предательски прокрадывалась самая страшная в ее жизни мысль. Осознание. БЫВАЕТ, ЭМИЛИЯ! Она была «смелой» девушкой, любила посмотреть фильмы ужасов про вампиров и оборотней. Кто-то не любил, боялся. А она не боялась и любила иногда «пощекотать нервы», хотя иногда и визжала во время просмотра. Но сейчас страх был другой. Не сильнее, нет. Абсолютно другое чувство. Разрывающее изнутри и наполнявшее чем-то очень холодным.невыразимый ужас бытия… ОДНА! СОВЕМ ОДНА В ЭТОМ МИРЕ! И не просто в мире, а в аду, в осажденном, разрушенном войной городе, полным отчаявшихся, выживающих людей, часть из которых превратились в тени, в зомби, в ожидании своего конца, часть отчаянно борющихся за существование и думающих только о себе, часть- вовсе потерявших человеческий облик и превратившихся в хищников- мародеров, бандитов и убийц. ЭМИЛИЯ.А ВЕДЬ ЭТО ВСЕ… Эмилия в ступоре остановилась, присела на груду кирпичей. -Помогитее! Кто-нибудь, помогите!!! — это не она кричала. Это крик сам вырвался из нее. Кричал внутри какой-то загнанный в западню и погибающий зверек, не понимающий ничего.просто наполненный первобытным ужасом и отчаянием. Но на крик отозвались. Кому-то она все-таки оказалась нужна. Вопрос: зачем? Эмилия тупо приподняла голову, безучастно рассмотрев сквозь битые линзы очков три фигуры в форме ополчения. — Что орешь? — выступил вперед один в зловещей черной балаклаве. —Поможем, поможем! Встать! Схватил за шиворот и грубо поднял Эмилию на ноги, как ватную куклу. Сознание Эмилии находилось в крайнее отупленном состоянии, и она даже никак не отреагировала на то, как мужик подставил сзади к ее горлу нож. Лезвие чуть вдавилось ниже подбородка, прижав кожу. Глаза Эмилии сами, как две безучастные видеокамеры, увидели впереди, как другой направил видеокамеру на нее, на прижавшего ее сзади с ножом. -Будем снимать кино про очередную несчастную жертву ополчения! — Стой! — обратился третий, стоявший рядом.- Брось ее, по ней вши ползают! — Где?! Вот бля! Пошла отсюда! —удерживающий Эмилию мужик, грубо отшвырнул ее, так что она упала на асфальт, несильно ударившись головой. Пнул ногой в живот. — Уходим. Эмилия, лежа на асфальте, пустым взглядом проводила удаляющиеся фигуры. Присела, запустила ладонь в свои длинные, спутавшиеся и грязные волосы, поднесла ладонь к лицу. По пальцам пробежало двое мелких насекомых. Организм попытался зарыдать, но слез так и не выдал. только короткий глухой вскрик из пересохшего горла… **** Потом она лежала в позе эмбриона в каком-то подвале, в который заползла с тротуара через большую брешь в стене. Лежала не шевелясь среди мусора и обломков досок и кирпичей. Начинало светать. Эмилия чувствовала, как рядом, задевая ее, пробегали крысы. Одна крыса нагло пробежала по ней, спрыгнула на пол, вильнув хвостом перед носом Эмилии. Эмилия не шевелилась. Не спала. Просто перестала существовать. Это был конец. Конец недолгой, но красивой и благополучной жизни, хорошей вилле, где она жила с отцом и сестрой, конец всем развлечениям и удовольствиям из которых и состояла ее жизнь, учебе в университете, ухаживанию молодых и красивых мужчин из богатых семей, которые она благосклонно принимала, но ни на ком не остановила свой выбор. Все были недостойны ее.такой красивой, серьезной и обеспеченной. Конец поездкам по дорогим курортам и столицам мира, элитным ресторанам и экзотическим местам. Конец роллам, устрицам и прочей экзотической еде, любимому конному спорту и «экстремальным» лыжному спорту на зимних курортах, она больше никогда не поездит на, подаренным папой, новеньком «Форде». Она пропала в этом мире. Пока осталось только тело.грязное, завшивленное. Подыхающее в этой, полной крыс, помойке. Вариантов нет. В головке пока тлеет огонек сознания. Крутятся какие-то мысли. Но кому это нужно? Отец. прости за то, что всю жизнь я просидела на твоей шее. Считала себя умной, гордой, независимой. А ведь мы с сестрой просидели на твоей шее всю жизнь. И жить самостоятельно мы не умели. И не понимали вообще- как это так? И когда начался этот ужас…да, папа! Было неприятно, так раздражало отсутствие привычного комфорта, хотелось, чтобы это поскорее кончилось.но страшно не было, папа. Знаешь, почему? Потому что ты был рядом. Ты- был нашей каменной стеной, нашим богом, рядом с которым страшно быть не может. Прости меня, папа. Я не задумывалась ни о чем, как выжить, не осознавала всего ужаса ситуации и мы с сестрой, думая, что переживаем, а на самом деле преспокойно сидели в своей уютной раздевалочке на первом этаже, читали книжки, слушали музычку и играли в дурацкие игры! Правильно.папа же позаботится, папа все устроит! Прости меня, папа! Папа, а ты ведь сам.Ты ведь не был готов к этой ситуации. Как и всем, да, верилось, что все быстро успокоится. Что война не начнется. Что привычный мир просто не может поменяться. "Главное, дочь, это- финансовое благополучие. Если ты будешь обеспечена материально, то все в твоей жизни сложится, поверь мне". Папа.а оказывается бывает в жизни так, что деньги становятся годными.только на то, чтобы разжечь костер. Ты ведь сам не был готов к этому папа.Ты ведь сам не умел выживать в этой жизни, как ни горько мне сейчас это осознавать! Когда вдруг в двери постучался ад.внезапно, конечно. Хотя, это можно было предвидеть задолго. Как ты был растерян… Ты хотел выглядеть спокойным.Да, ты бросил все свои силы на то, чтобы защитить своих дочерей и показал решимость, но ты ведь не знал, что же делать, папа? Помню твое испуганное лицо и растерянную улыбку, когда ты принес из сейфа сундучок с драгоценностями. «Не унывайте, девочки, мы еще не банкроты». «Это еще не конец» — как будто хотел сказать ты, но так и не сказал. Еще держимся, сегодня- еще живем. А что завтра? Когда закончатся эти драгоценности, которые теперь стоят в тысячу раз дешевле, чем раньше?! Об этом думать было запрещено. Психика просто блокировала эту мысль, чтобы не дать сознанию сойти с ума! А мы с сестрой вообще не думали ни о чем! Ты ведь был рядом. И продолжал рассчитывать на «финансовое благополучие», остатки которого были сосредоточены в этом сундучке, и позволявшие купить хоть что-нибудь! Других вариантов не было. Было не понятно, как обеспечить нас водой.средствами гигиены. И даже на эти остатки «материального благополучия», благодаря которым можно было не сдохнуть еще пару- тройку дней ты принес не хлеб, не тушенку, не макароны, чтобы хоть как-то продлить жизнь и создать запасы на значительное время. Персики! Сраные, блядь, персики! Как же.любимым драгоценным дочкам без персиков-то!!! Прости меня, папа! А у нас было все не так уж плохо. Чувство безопасности. Покушали персиков с удовольствием. Только ты в тот день был слишком растерян. И разговаривал сам с собой. » Я же не этого хотел!» — повторял отец. «Я же хотел для дочерей будущего.чтобы у них было благополучие.чтобы была хорошая жизнь, образование, престижная работа, все, как полагается. Я же о них думал.как устроить их жизнь, чтобы они ни в чем не нуждались.» Отец хватался руками за голову и повторял. «Я же не этого хотел!» Мы с сестрой заметили твое состояние, но настольная игра была интересней… Наутро отец сказал, что нездоров и попросил в этот раз сходить ее на рынок, обменять оставшиеся драгоценности на еду. Странно, он очень берег их с сестрой и никогда бы их никуда из убежища не отпустил бы. -Почему я, папа? Ты же нормально выглядишь, не болеешь. Нет, я не пойду. Я боюсь! -Эмилия, сегодня должна пойти ты. -Но почему я, папа? — Я так чувствую.Эмилия, когда у тебя будут свои дети, ты поймешь.Родители чувствуют. Отец обнял и поцеловал ее, попытался улыбнуться.- Ничего не бойся, дочка! Я тебя очень люблю! *** А Эмилия тоже что-то почувствовала. Нет, не тогда. Тогда она, опасливо, но посреди улицы, не думая о том, что нужно беречь себя от снайперов, побежала на рынок за персиками. Почувствовала сейчас. Среди крыс и мусора. Что значили эти странные слова ополченца, приставившего ночью нож к ее горлу.: «Будем снимать кино про очередную несчастную жертву ополчения.» А сам не из ополчения? Нееет. Просто, пока они с сестрой игрались в игрушки и читали книжки, переговоры в Париже, неподалеку от Эйфелевой башни, где они с сестрой счастливые фоткались, высунув языки,.переговоры по ситуации в Погорене, складывались не в пользу Гранзании. Всерьез был поднят вопрос о введении международного миротворческого контингента. И некоторые очень серьезные люди в серьезных кабинетах запаниковали о судьбе Родины, которая у них находилась там, где жопа была в тепле. А жопе было тепло в Погорене. Как известно, кому война- кому мать родна. И, дабы обеспечить свое финансовое благополучие в швейцарских банках и без того уже неплохое, но как можно остановить золотые потоки, приносимые адской военной кормушкой, нужно было что-то придумать. Например, отправить в Погорень ряженых убийц в форме ополчения, чтобы они убивали мирных граждан. А потом, «защищая мирное население от извергов из ополчения» усилить удары. Прохерачить дальнобойной артиллерией.легче всего простреливаемые позиции: жилые кварталы, тот район, где находился дом Эмилии, городскую больницу… И представить, что там находились главные силы ополчения. Эмилия впервые за долгое время повернулась, распрямила ноги, легла на спину, рассматривая потолок. Было уже светло. Она могла только чувствовать. Телевизора у Эмилии не было. А мир в это время просыпался. Был выходной день. И люди с чашечкой ароматного кофе, кто на диване, кто на кухне, щелкали каналы, сетуя на свои проблемы, что по ящику нечего смотреть. Пусть идут новости.что там в Погорене? Охренеть, как бомбят! И именно в это время, прямо сейчас, в этот самый момент, когда Эмилия смотрела в грязный потолок подвала, миллионы смотрели на экраны телевизоров, и экраны, цинично предупредив, что «это нельзя смотреть детям и впечатлительным людям» показывали ее отца и ее сестру. Как их, лежачих, избивали ногами ряженые в форму ополчения, убийцы. Как отцу отрезали ножом пальцы на руках, пытая «Где гразнийские осведомители?», а потом перерезали горло, засняв на камеру крупным планом. Как с сестры сорвали одежду и прижигали тело сигаретами. Как потом тот самый, кто ночью хватал Эмилию, приказал: «Зарежьте эту свинью»… И телезрители закипали праведным гневом.да.правильно.расхерачьте Погорень к чертовой матери, залейте его шквалом огня, не оставьте камня на камне.уничтожьте гадов. ЭМИЛИЯ, ПОДНИМИ СВОЮ ЖОПУ!!! Кто и за что подвел твою жизнь к такому вот итогу? К этому подвалу? Кто проехался адским комбайном по твоей жизни? Перемолол твою жизнь, жизнь отца и сестры, тысячи других жизней, искалеченных артобстрелом детей в больнице, смешал их с грязью, кровью, битым кирпичом и стрелянными гильзами, и пропустил это месиво через дьявольские жернова, выпуская на выходе денежные потоки себе в карман, сидя в кабине и врубив погромче патриотическую музыку на магнитоле, чтобы заглушить вопли страдания? Отца и сестру уже не вернуть.но ты.ОСТАВШАЯСЯ В ЖИВЫХ! Решила просто так, тихонько жалея себя и не имея сил скулить, тихо сдохнуть в этой помойке. Ради чего ты осталась в живых, Эмилия? ЭМИЛИЯ, ВСТАТЬ! Эмилия присела на полу, осторожно поднялась на ноги, борясь с головокружением. Что-то делать.немедленно. Вцепиться руками и зубами в глотки., рвать, уничтожить! Стоп.кого уничтожить, кому вцепиться? Искать этих ряженых? Пристрелят и все. А главные виновники катастрофы вовсе были для нее в недосягаемой дали. Но она же юрист все- таки, не самый плохой и закончила самый престижный юридический вуз. Да. никакой адвокатуры. Чем бы это не кончилось, но когда-то это кончится. Она станет главным прокурором этого города! Обязательно! Чего бы ей это не стоило. И досконально займется всеми военными преступлениями, совершенными по обе линии фронта. И все, до мельчайших подробностей, это будет вытянуто ей на поверхность. Никакой мести. Месть- это что-то личное и подлое. Только в рамках закона и права! Но вы увидите, как закон может быть страшен и беспощаден! Ничего личного.никакой Эмилии с ее страданиями. Только холодный, безликий и суровый закон! Неотвратимый и беспощадный! Да, ваше «финансовое благополучие» в тысячи раз больше, чем было у ее отца. Но оно для вас окажется таким же бесполезным, каким оказалось для нас. Война продолжается. И сейчас на ней появился еще один фронт в лице полумертвой, но поднявшейся на ноги, молодой женщины, никем не замеченной, в этом подвале, среди страданий и смерти. Но для этого нужно выжить! Главное сейчас- это выжить! Но в отличие от многих несчастных людей в этом городе, отчаявшихся от того, что жить дальше стало незачем, она точно знает, зачем живет! Эмилия подошла к заколоченной двери, ведущей из подвала куда-то в здание, наверх, вцепилась пальцами в доски. Силы отодрать их нашлись. ****** Милая, но высокомерная, интеллектуальная девушка Эмилия любила читать вечерами в уютном кресле или перед сном, укрывшись одеялом на мягком диване. Паоло Коэльо, «Алхимик». «Если ты чего-то по настоящему хочешь и стремишься к своей цели всеми силами, вся вселенная будет помогать тебе в этом». Красивая сказка. А сказка ложь, но в ней- намек. Действительно, Эмилии в полуразрушенном доме попадалось немало интересных вещей, благодаря которым можно было бы выжить или обменять у торговцев на рынке на вещи нужные, как вот эти непонятные запчасти или несколько пачек сигарет, как сами попадали Эмилии в руки и она складывала их в объемный подсумок, обнаруженный здесь же и сейчас перекинутый через шею.  «Запомните до смешного простую, но чрезвычайно важную вещь.Если в вашей жизни есть по- настоящему великая цель, смысл всей вашей жизни- то вы этой цели несомненно добъетесь.» — как говорил профессор в университете. » Не стану вас утомлять, как будущих юристов, тонкостями физиологии и высшей нервной деятельности, но кому интересно, можете ознакомиться с работами русского ученого Ухтомского».профессор почему-то обратил внимание на нее и улыбнулся » Думаю, Эмилии это будет интересно». Просто у него была такая манера, поддерживать контакт с аудиторией, поочередно обращаясь индивидуально к каждому студенту…. «Учение о принципе доминанты». Если в вашем сознании загорится некая великая идея.ваше призвание.чему вы страстно хотите посвятить свою жизнь, все остальное.менее важное, просто затормозиться.Не сможет гореть так же ярко. Если что-то сильно загорается, то что-то при этом затухает. И вы будете сами идти к цели несмотря ни на что. Ничто не станет вам помехой, и на своем пути вам станут нипочем любые испытания, вы сможете пробраться через абсолютно любые тернии, практически их не замечая. Тому множество примеров среди великих людей. Вспомним великих ученых, например, Михаила Ломоносова.как простой паренек из крестьян- поморов, живший где-то в полной глуши на окраине мира, смог стать великим ученым? Иными словами, вам нужна настоящая и великая Цель в жизни. Ваша жизненная миссия. И ваша задача- отыскать в себе эту миссию. Тогда вам не будут страшны никакие жизненные коллизии. Нет.как некоторые могут подумать.финансовое благосостояние не может быть целью в жизни. Почему те, кто ставит себе эту цель- ее не достигают. Или достигают, но разочаровываются, будучи сломленными под внезапным градом житейских неурядиц. Вспомним, насколько часты случаи самоубийств состоятельных людей в период экономических кризисов, сколько смертей происходит в результате банкротств. Люди просто потеряли все. Ради чего жили.А в то же время такие люди, как, например, Дональд Трамп, тоже разорялись и доходили до банкротства, но поднимались и вновь накапливали и приумножали свои капиталы. А все потому что главной жизненной миссией у них были не деньги. И жизненная миссия, как маяк, как спасательный круг, как глоток воды в пустыне, давала им силы. Чтобы устоять и подняться несмотря ни на что.Деньги не могут быть целью сами по себе. Деньги могут служить лишь средством и их количество определяется тем, сколько вам нужно этого средства для выполнения своего дела всей жизни…» Спасибо за науку, профессор самого престижного юридического вуза Европы… Однажды, когда она ночью в каком-то разбомбленном доме шарила по кучам мусора и остаткам мебели в поисках, к ней подошел другой добытчик, вооруженный обрезом. «Это мое место, убирайся! Давай.иди отсюда, пока не поздно!» Эмилия молча достала из подсумка большой кухонный нож и выставила перед собой приготовившись защищаться. Добытчик сперва взялся за обрез, но взглянув в ее глаза нерешительно ответил. «Ну, хорошо! Пусть- это будет твоя часть дома, а я- в другом крыле. Друг к другу не лезем. Договорились?» Эмилия молча кивнула. «Психованная», пробормотал он, удаляясь. Местом для укрытия Эмилия сначала выбрала свой рабочий кабинет. Здание осталось цело, но стекла выбило взрывной волной, а мародеры унесли кожаный диван и все стулья. Эмилия спала на полу, в углу, подложив под голову мешок, набитый тряпьем. Спать было неудобно, после ночи мучила боль во всем теле.но она не обращала внимания. Кабинет как- никак был какой- никакой, а ее территорией. Потом она поняла, что неудобство во время сна и боли снижают ее шансы на выживание. А выжить было крайне необходимо. Через ночь Эмилия ходила на рынок, но уже не за персиками, а для того, чтобы выменять найденное за прошлую ночь на необходимое. » Это вы.» — узнал ее торговец- «Вот, по заказу» — торговец протянул Эмилии кусок дешевого мыла и, завернутую в газету, ампулу. Отстояв очередь в колонку за водой, Эмилия набрала полное оцинкованное ведро, найденное в развалинах. Набрала в кружку, найденную там же, воды, немного попила. Набрала еще кружку, чтобы заварить кофе, который она так давно не пила.С прошлой жизни. В оставшейся в ведре воде развела содержимое ампулы. Тщательно вымыв голову с мылом водой из ведра, Эмилия на улице, возле здания разожгла небольшой костер. Сначала безуспешно, но потом у нее получилось. Сложила сухие ветки «домиком» и подсунула подожженную газету. Поставила на кирпич чашку с кофе и сидела рядом на поломанном стуле, просушивая от тепла костра волосы, макала в кружку с кофе сухари. Еще у нее было две банки тушенки, но еду она экономила. Банка тушенки и кружка кофе с сухарями- достаточная норма на день, чтобы выжить. А большее ей пока было не надо. К ней подошли двое детей лет пяти, мальчик и девочка. Стали рядом и с надеждой разглядывали Эмилию. Двое деток в разорванной грязной одежде, испачканные лица, волосы, давно не видевшие мыла. «Простите» — первым заговорил мальчик. «Наша мама заболела, и мы не ели уже три дня. Нет ли у вас какой-нибудь еды.Или мы умрем». — Нет! — коротко отрезала Эмилия. Мальчик грустно отвернулся, дети побрели дальше по улице. Эмилия отхлебнула кофе. Главное- выжить. Угрызениями совести можно будет пострадать, когда кончится этот ад. А сейчас она обязана себя беречь для достижения своей великой цели. Только жесткий цинизм и эгоизм. Нравится это кому-то или нет, но выжить можно только так… Но… Эмилия прогнулась вслед уходящим детям. «Постойте! Подождите! Дети, вернитесь!» — прокричала она. Мальчик развернулся и подбежал к ней. — Вот, я вспомнила.- у меня есть немного еды, — Эмилия достала из подсумки две банки тушенки и протянула мальчику. -Спасибо! — радостно улыбнулся ребенок.-теперь мы выживем! Спасибо вам большое! — Отнесите эту еду маме и скажите, что мы обязательно накажем всех из- за кого мы сейчас страдаем. Эмилия допивала кофе и улыбалась от радостного осознания того, что поступила правильно. Внутренний голос в последнее время подсказывал ей только правильные вещи. Не приступом сострадания и не альтруизмом был вызван ее порыв отдать еду детям и их больной матери. Нет. Это тоже было условием ее выживания. Вторая по своей важности вещь в выживании, второй его главный закон после наличия цели и жизненной миссии- это не потерять душу. Остаться человеком, венцом природы и образом и подобием божьим. Не допустить деградации личности в условиях адского стресса и давления на психику и не превратиться в скотское существо, любым путем, на уровне безусловного рефлекса, рвущегося поддержать существование физических и химических процессов в жрущем и срущем организме. Или, как в ее случае, не допустить превращение себя в Гитлера, фанатично прущего к своей цели и готового пойти к ней по любому количеству трупов и кровавому месиву. Чем на в таком случае лучше тех гадов, которых ей скоро предстоит призвать к ответу? А еще внутренний голос подсказывал ей, что нельзя оставаться одинокой в этом городе, где она в любой момент может погибнуть. Найти себе коллектив людей, таких же, как она, и это увеличит ее шансы во много раз. Эмилия постучала в деревянную дверь. — Павло, там кто-то за дверью, — услышала она голос изнутри.- Подойди, посмотри! Дверь открыл молодой высокий мужчина. По виду- приличный человек. Такой же исстрадавшийся и пытающийся выжить, но не распустившийся. -Здравствуйте! Меня зовут Эмилия! Простите за вторжение, мне на самом деле неудобно вас просить, но вы не позволите мне пожить с вами какое-то время? Мой дом разрушен и все родные погибли. Я пыталась жить в своем кабинете, но одной мне очень опасно. А вместе мы выживем! Нужно выжить. Обязательно! Мужчина немного помолчал, скептически разглядывая Эмилию. — Ну.мы сами- то выживаем на грани. Дела у нас не особо хорошо, и провизии у нас мало… Что- ты умеешь делать? Чем занималась до войны? -Ну.я -юрист по образованию и была очень неплохим адвокатом. Но Павло эти слова не впечатлили.- Нам бы сейчас добытчик хороший пригодился, или охранник. Или хотя бы- повар… — Я буду делать все, что нужно! Мы будем заботиться друг о друге. Я сама.не подвержена депрессиям. Я пережила такое, что мне уже ничего не страшно. И мне не до этого, у меня есть цель в жизни, которая мне не позволит унывать. А еще.я после войны рассчитываю занять достаточно высокую должность в городе. И я буду всем вам помогать во всем, чем нужно. Я очень щедро отплачу добром за добро, поверьте! — Павло почему-то рассмешили ее слова, он улыбнулся. — Ну, ладно.- Павло посторонился, пропуская Эмилию. — Проходи.Живи!